Кровавый закат

— Как ты считаешь, — поинтересовался Тесей, — рассказывать нашим? — Не надо, — ответила я. — В том мире наши, судя по всему, не знали об этом. Сомневаюсь что будет хорошо, если здесь они узнают. К тому же я себя, как ни странно, знаю и не думаю, что стала бы разбрасываться словами — возможно, когда-нибудь мы действительно сделаем это. А тогда знание друзей об этом нам точно сильно навредит. — Окей, — кивнул он, — о, а вот и они все. В комнату зашли оба комплекта наших — почти в полном составе. Одиннадцать человек, однако — мы хоть поместимся? — Ну что ж, — нарушила тишину я, поняв, что если я не заговорю — никто не заговорит. — Что вы хотели сказать нам всем? — я сделала ударение на последних двух словах. — Что мы хотели сказать? — задумчиво протянул Ньют. — Если коротко, то вот что. Не воспринимайте нас как потенциальных продолжений себя. Мы живём в другом мире, у нас всё может быть совершенно по-другому. Миров много, и когда-нибудь вы подробнее узнаете об этом. Но сейчас я не об этом. Остерегайтесь декабрьского похода в лес. Там случится одна довольно опасная вещь. А ещё — не тащите телефон и наушники завтра на квиддичный матч, они упадут и разобьются. Мы их потом сто лет чинили. — Ладно… — растерянно кивнула я, а в следующую секунду наши двойники растворились в воздухе, так и не ответив на множество важных вопросов. А в частности — что с кровавым закатом, как его достать и ещё… Почему всё-таки с ними не было Адриана? *** Утро следующего дня, тринадцатого ноября, выдалось солнечным. Вот прям солнечным. Хорошо хоть, что ещё снег не выпал, а то бы ходили по грязи, как в Питере. А хотя… зачем ходить, мы же летать сегодня будем! Хех. Телефон я брать действительно не собиралась. Ещё помнила наставления двойников. Да и вообще, ну что за зависимость — на квиддичный матч телеф с наушниками брать? Пора бы уже вписаться в ритм начала двадцатого века. И платья носить с бантиками, ага. Настроение у меня было довольно уравновешенное. Пока не… А, об этом потом. Короче, всё было нормально. Я спокойно встала, спокойно почистила зубы, спокойно оделась и пошла на завтрак… ну типичный такой скучный набор утренних действий. В коридоре я завернула в уголок, чтобы сфоткать вид из окна, а то так все вечно сидят на подоконниках и весь кадр загораживают. И вот там-то и увидела, как Юджин Диггори с седьмого курса Пуффендуя бьёт Ньюта наотмашь, по лицу… В ту же секунду меня захлестнула ярость. Страшная, всепоглощающая ярость. Кровь прилила к щекам, дышать стало трудно. Мне плевать, что у них там! Надо спасти Ньюта! Я выхватила палочку из кармана, размахнулась и крикнула: — Эверте Статум! Парня отшвырнуло в сторону, и только тогда я смогла разглядеть друга. Он был весь в крови, под глазом виднелся конкретный такой синяк, а нос ему этот уёбок, судя по всему, сломал. Ну Ньют, конечно, тоже не лыком шит — у Юджина кровоточила губа и было практически разбито лицо. Ненавижу. Ненавижу. НЕНАВИЖУ! Ньют через силу улыбнулся. — Всё нормально, — с трудом выговорил он, — пойдём, я расскажу всё, когда придём. План сформировался быстро. Здесь ближе всего до башни Когтеврана, в нашей комнате как раз сейчас никого нет — все на завтраке. Отлично! А с этим потом разберёмся. Откуда-то у меня взялась холодная, безэмоциональная расчётливость, которая проглядывала лишь в экстремальные моменты. Я лишь кинула напоследок: — Инкарцеро. Диггори оказался опутан верёвками. Я спросила у Ньюта: — Идти можешь? — Ага… — он вытер кровь со лба и взял меня за руку (тьфу, как сопливо звучит!). — Пошли? И мы пошли (ну да, у меня словарный запас, как у зубочистки, и даже думаю я банальными выражениями! Убить меня за это?). В нашей с девчонками комнате я вновь достала палочку, совершенно не представляя, что сейчас буду делать. По хорошему, его бы сейчас к фрау Шприц, но… если рассказывать о стычке преподам, то обоим достанется. Возможно, даже до вызова родителей дойдёт — драки в Хоге участились, и в связи с этим Диппет ужесточил меры наказания за них. Ну, а нам предки Ньюта здесь не нужны. Вспомнив, наконец, нужное заклинание, — не зря в библиотеке всё подряд читала! — я взмахнула палочкой. — Эпискеи. Ньют же тем временем начал, пока я водила палочкой над его «боевыми ранами»: — Короче, я недавно поссорился с Алексом Диггори, младшим братом этого дебила. Мы были приятелями, а потом я увидел, как Алекс проходит с безразличным лицом мимо плачущего друга. Я не выдержал, спросил. Ну, в итоге, мы чуть не подрались, и он пообещал натравить на меня своего старшего брата. И ведь натравил! Идиот, бля… Я молчала весь рассказ, но потом взорвалась: — Да вот именно! Придурок! Как вообще можно бросить друга? Наверняка, он думал, что будет поддерживать его всегда! Предавать нельзя! Да, у меня обострённое чувство справедливости, я знаю! Мама, ещё в той жизни, когда она была именно той мамой, моей (тут я почувствовала едкую горечь), часто говорила, что мне надо перестать искать в этом мире справедливость, потому что её здесь нет, но… всё равно. Когда я закончила «лечить» Ньюта, то взглянула на его лицо… и поняла, что врач из меня херовый. Кровь я, конечно, убрала, синяк тоже, немного царапинки залечила… но, в целом, он всё ещё выглядел… страшновато. Ну хоть не так, как после драки с каким-нибудь каратистом. Можно будет отправить к фрау Шприц и сказать про несчастный случай. А как будет оправдываться Диггори, мне, если честно, похуй. Ньют посмотрел в зеркало. Смотри-смотри, выглядишь ты нормально… почти. Хех. — Ну чё, погнали? — спросила я. — Времени много. — Щас… — он притянул меня к себе (блять, а поизбитее нельзя?) и легонько, почти невесомо поцеловал. Затем отпустил и прошептал: — Спасибо. Я, будучи довольно тупой и забывшей уже все эти нежности, так же тихо ответила: — Да не за что… Не, ну Миссис Удачные Ответы, блять! А через секунду Ньют бодро воскликнул: — Погнали! И мы (я немного в ахуе) направились в Большой зал. А к фрау Шприц можно и после матча заглянуть. Если больничное крыло, конечно, не будет ломиться от раненых спортсменов. *** Капитан нашей команды, Дэйлс, весь завтрак разглагольствовал о том, какая у нас хорошая команда и перечислял десять признаков, почему мы должны победить. Кажется, я поняла, почему его распределили на Коготь. Я старалась не обращать внимания на эти проповеди, размеренно и невозмутимо откусывая бутерброд с колбасой. Но, всё же, это изрядно бесило. Так! Ева! Ты уже забыла бабушку Таню? То-то же! Бабушка Таня была папиной мамой. Она не любила маму, но со мной общалась нормально. Поправка: в детстве. Когда мне исполнилось десять, она начала парить мне мозги. Собственно, она и раньше это делала — только с мамой. «Ой, Лена, а чего у вас здесь так грязно, а зачем вы такие хорошие штаны выбросили, а почему вы салфетки на четыре части не разрываете, так же экономнее! Вот салфетки транжирят, а потом удивляются — а как это так в Болгарию летом поехать не получилось?». Как-то так. А меня она доставала тем, что постоянно таскала на какие-то бесплатные экскурсии по Питеру, где я сидела в наушниках и с телефоном в окружении семидесятилетних бабок. А ещё заёбывала по любому поводу, вечно рассказывала, как ходит со своими подружками-старушками на всякие ирландские танцы. И делала с ними какое-то «криволите». Или «фриволите», не помню. Она себя старой ощущала, крутилась среди бабок, хотя ей было всего шестьдесят. Кстати, когда я посмотрела Тварей, то сразу же рассказала ей все детали сюжета, как только увидела. Она свалила сразу же. Хех. Брр, не хочу вспоминать про бабушку Таню, короче. Так незаметно пролетел завтрак. Всё пошли в свои комнаты за «реквизитом» — мётлами, радарами… а болельщики — за Омниоклями, жратвой и плакатами. Итак, да благословит меня создатель Интернета и начальник перемещений в параллельных мирах и пространствах, не упасть с метлы, как в прошлый раз!