Кровавый закат

Короче, я твёрдо решила забить на всё это, и вообще — сочинение надо по Трансфигурации сдать, а то меня Маккошка убьёт. Никогда не понимала здешней политики задалбывать учеников всякими там сочинениями на каждый урок. У нас в школе их задавали только на русском и на литературе. Ох, описание репродукции картины… много оно мне крови попортило. Здесь хотя бы этого нет. А ещё тут изложений нет! И корни с суффиксами выделять не надо! И чего я злилась… Я вышла в гостиную. Там сидели какие-то старшаки и играли на пианино (откуда они здесь пианино взяли? Наколдовали, штоль?). Хех, я тоже пробовала на нём играть. Только у меня какофония получалась. Потом ещё как-то позапрошлым летом (это перед той осенью, когда закончилась моя старая жизнь и началась новая — я улетела в мир Тварей) мы к бабушке на дачу поехали, я там гитару нашла. Предки с бабушкой и дедушкой ушли в сад, а я достала гитару и попробовала сыграть. Получилось нормально. Это было круто, я даже родакам рассказала, а они говорят — давай тебя на курсы в сентябре запишем? Не, ну я, конечно, отказалась — нафиг мне это не надо, захочу — всё сейчас в Инете найти можно. А осенью родители всерьёз забеспокоились тем, что я только Тварей смотрю и ничем больше не увлекаюсь. Вот и началась вся эта катавасия со всякими волейболами, кружками журналистики, секциями по фотографии, на которые меня мама пыталась записать. Не, я фоткать люблю, да и писать тоже, но кружки… Увольте! На волейболе, куда я ходила в воскресенье перед тем самым днём, никого не было, а физручка посоветовала мне идти домой. Если бы я сказала маме правду, то она бы начала директорам всяким названивать, в прокуратуру… зная Елену Китову, она бы и до Министерства образования дошла. Не спрашивайте, нахуя. Натура у моей мамы такая. Спорить любит. Я вытащила телефон из кармана и запустила Гугл. Внезапно в голову мне пришла одна идея. Я быстро закрыла браузер, зашла в «контакты» и дрожащими руками нажала на первый попавшийся контакт — всё та же «мама». Позвонила и… — Алло! — раздался в трубке её бодрый голос. — Что такое, Ева? Ты же вроде в школе, что случилось? Я удивлённо замолчала. Неужели… — Да нет, всё нормально, — я попыталась придать голосу максимальное спокойствие. — Просто случайно позвонила. Давай. — Ага, давай, — и мама завершила звонок. Я сидела, словно громом поражённая. Как же это так? Получается, где-то есть мир, где я живу? ВОТ ЭТО, БЛЯТЬ, РОУМИНГ — ЗВОНКИ В ДРУГОЙ МИР! Охуеть… «Конечно, есть. Ты знаешь это. Ты улетела из своего мира, где жила одиннадцать лет. Есть ещё куча миров — и телефон просто выбрал тот, ближайший, где есть мамин номер. Там, в том мире, получается, первое декабря — шестнадцатое ноября плюс пятнадцать дней (разница между временем в Хоге и в 21 веке). Круто, да?» Так получается, есть ближайшие и отдалённые миры? То есть… самая близкая известная мне реальность — это мой 21 век, где я жила. Чуть дальше — тот же самый век, только там со мной ничего этого не случилось. Что же ещё есть? Интересно же! Столько загадок… фантастика! Главное, чтобы Дамб это всерьёз не воспринял. А то так решит, что я слишком уж охуела — в параллельные миры летать по своей воле мне ещё слишком рано! — и переместит обратно в Питер. Как старуха из сказки про золотую рыбку у разбитого корыта осталась, так и я (кстати, меня эта сказка всегда своей тупостью бесила, старик был идиот, мог бы просто сказать, типа «иди нахер, старуха, тебе надо, ты и иди», рыбка эгоистка — ей параллельно было, что старуха слуг своих бьёт и править не умеет, а когда это её коснулось… ну и бабка недальновидная, могла бы предвидеть, что рыба не захочет, чтобы над ней властвовали! Простите, накипело). Так! Что-то я слишком размышлениями увлеклась! Если есть проблемы, их нужно решать самой! Так что… И я снова отправилась искать Ньюта. Нашла я его довольно быстро. Он сидел на подоконнике в коридоре и с хмурым лицом читал какую-то толстенную книжку. Я удивилась, когда заметила на обложке русские слова — «Война и мир», а не «War and Peace». Как раз то из русской классики, что я знаю. И нафига он её читает? — Хай, — кивнула я, садясь рядом. — С чего ты вдруг эту книженцию почитать решил? Он поднял взгляд. — А, привет. Ты извини, что я тогда сказал, на взводе был. Хз, почему. А книжку — её я единственную в библиотеке на русском языке нашёл. Хотел потренироваться, я его знаю на уровне «privet» и «borsch». А ещё мне Тесей сказал, что это «шедевр мировой литературы», но добавил, что я малолетка и глубокого смысла не пойму. Вот я и взялся на «слабо». Меня так и подмывало спросить его «у тебя чё, эти дни?», но спросила я другое: — А как ты общался на русском, когда мы были в две тысячи восемнадцатом? — А как ты с нами разговариваешь? — усмехнулся Ньют. — Ты же плохо инглиш знаешь. Вот и я так же. Я и арабский плохо знаю, у меня только с французским и немецким проблем нет. Бонжур, мерси, оревуар, айн, цвай, драй, гутен морген. Шпрехен зи дойч? — Гитлер капут, — закончила я, а увидев замешательство на лице друга, махнула рукой: — Сам увидишь. Кстати, прикол, у нас Зелий не было! И я пустилась рассказывать. И про «Зелья», и про Женю с Ангелиной, Дашей и Алисой, и про весёлые открытия с кучей миров… В итоге Ньют внезапно вспомнил: — Слушай, а помнишь, как к нам в Выручай-комнату другие версии нас припёрлись? Они ещё чё-то загадочное вам с Тесеем рассказывали. — Помню, — осторожно кивнула я. «Твою ж бабушку! Не хватало тебе ещё про это спрашивать! Не, ну я, конечно, могу что-нить наплести… Нельзя говорить правду, хер знает, что там через четыре года будет! Да и… всё-таки Тесей лучше, чем какой-нибудь там дурацкий Малфой, так что тем более болтать про это не надо!» Однако спрашивать Ньют собирался совсем не про это. — Они говорили нам про то, что на экскурсии какая-то хрень произойдёт. А я не хочу никакую хрень, и так всякие кровавые закаты нам угрожают. Я хотела сказать, что тоже ничего такого не хочу, но он продолжил: — Так вот. Может, сходим к Дамбику, поговорим про это? «Думаешь, он согласится?» — с сомнением подумала я. Но вслух своих мыслей не высказала, а лишь ответила: — Окей, давай попробуем. Погнали! *** Когда мы подошли к кабинету и постучались, Дамбик сидел там и заполнял какие-то бумаги. Услышав стук, он открыл дверь и приглашающе махнул рукой: — Заходите, ребята. Что вы хотели? Мы зашли и помолчали. Первым начал Ньют: — Профессор, мы хотели поговорить насчёт того похода… — Да, — подхватила я. — Вы же знаете, что мы… несколько отличаемся от других учеников, так? — Параллельные миры… — снова, как бы невзначай, протянул Ньют. — Так вот, — опять взяла я слово, — некоторые товарищи из другого мира сообщили нам, что на той экскурсии нас ожидает опасность. Вы можете как-то это проконтролировать? Дамблдор задумчиво почесал затылок. Затем, вздохнув, медленно сказал: — Хорошо. Я, конечно, не смогу отменить поход, но я сделаю его не таким… жёстким. Будет просто поездка в лагерь, где вы будете жить. Вас такое устраивает? Мы переглянулись. Наверное, устраивает… Лучше, чем ничего! — Окей, — сдержанно согласился Ньют, — надеюсь, ничего такого с нами не произойдёт. До свидания. — Пока, ребята! И мы с чувством выполненного долга вышли из кабинета. Это было слишком просто! Хех.