Foreign friend

      На протяжении всего месяца я каждое утро просыпался с несвойственным мне хорошим настроением и желанием жить дальше. Я без устали писал своему китайскому другу на его родном языке «Доброе утро» (иронично) и желал удачного дня, с нетерпением ожидая от него ответа на корейском. Правда, в наших часовых поясах был небольшой дифференс, хотя особых проблем из-за этого не возникало, и я был все так же увлечен общением с Ханем. Иногда я называл его Луханом, но только когда забывался. Ах да, я не рассказал, как у меня чуть не отвисла челюсть, когда я узнал, что это невинное создание старше меня на четыре года. Серьезно, я тогда чуть инфаркт не словил, а его это позабавило, ага. Хотя ясное дело, что он не удивлен, потому что слишком часто ему говорили, что он выглядит очень молодо.       Дни летели с нереальной скоростью, мы узнавали друг друга все больше, общаясь в основном на английском, так как ни у кого из нас не было навыков по педагогике и обучать языку было немного неловко. Стыдно признавать, но я почти забросил свой китайский (конечно же я не говорил об этом своему олененку, обидится еще), но исправно занимался пару раз в неделю. Интересно, как у него обстояли дела с корейским. Я даже и не задумывался спросить. Наверно, самое время.       Помимо всего этого мы активно обсуждали особенности культуры стран, в которых живем. К слову Хань заикнулся, что уже бывал однажды в Корее.       «Необычная кухня, хотя очень схожа с китайской, менталитет немного другой,» — вот такое ревью изрек парень.       По его рассказам я понял, что этот чудик настолько гиперактивный, что, будь его воля, он бы пересек сам Килиманджаро, начищая при этом попу единорогу и воюя с печенегами. Я же был его полной противоположностью. Сутками я мог валяться на диване, покрываясь метровым слоем плесени, и спать или смотреть телек, поглощая фаст-фуд, на что китаец отправлял ржущий смайлик и писал, что не понимает, как так можно. А я вот не понимал как он может жить так активно.       Теперь уже летели не дни, а месяцы. Мы обсудили уже все, что только можно было: искусство, музыку, наши будущие профессии, даже политику (которую обсуждать получалось немного кривовато — слишко много сложных слов) и личную жизнь. Некоторые темы мы вылизывали вдоль и поперек, если уж не по диагонали. За это время я в своем английском преисполнился на столько, что, уверен, смог бы уже и песни сочинять на нем. Наконец, наша стадия общения, или нет, не так, дружбы достигла той точки, когда можно спокойно отправлять фото и видео обыденной жизни, интересных событий и иногда просто так, корча смешные рожи. Я ощущал себя каким-то ребенком, которому все ни по чем: ни дышащий в затылок завал сессии, ни мамино кукареканье, типа «ты уже взрослый парень, когда уже найдешь себе невесту?!», ни уж тем более проблемы дальнейшего существования. Я жил, буквально уткнувшись в экран своего телефона. И мне почему-то кажется, что Хань жил так же.       С момента нашего знакомства прошло только четыре месяца, а мы знаем друг друга уже так, будто знакомы с детства (не боюсь раскидываться громкими словами), и даже такая внушающая разность, как языки, не помешала нам узнать друг о друге больше и сблизиться. Честно говоря, я не ожидал, что наше знакомство станет таким… таким… Не могу подобрать правильное слово, но, короче, я точно думал, что буду испытывать неловкость очень долгое время, общаясь на не родном мне языке.       Эти четыре месяца оказали положительное влияние на мою жизнь, но я старался сильно не удивляться этому. Теперь я стал чаще улыбаться, а знакомые смотрели на меня так, будто у меня части лица нет или это вообще не я. С недавних пор я начал готовить себе здоровую пищу, при этом болтая с Луханом по видеочату. Первое время, когда мы только начали экспериментировать с этим, нам обоим было дико неловко, но Лу всегда первый разбалтывал меня (предрасположенности к изучению языков у него явно больше, чем у меня), затем и я подключался к разговору на своем ломанном английком, мешая речь с корейским, развивая тему разговора. Затем мы стали общаться по видео практически каждый день и даже не всегда разговаривали, достаточно было и того, что мы видели друг друга. Кстати говоря, я шепелявлю из-за брекетов, а Хань обратил на это внимание практически сразу и иногда издевался надо мной.       Не сказал бы, что меня это бесило или раздражало, но здорово вгоняло в краску и я помню, как однажды из-за смеха никак не мог собраться и заговорить. С каждым таким видеозвонком я все больше в мыслях радовался тому, что полгода назад он написал мне, каждый раз я старался тщательно скрывать те через чур положительные эмоции, что испытывал, когда видел лицо этого китайского оленя и слышал этот бархатный голос. Да, я влюбился, и нет, мои колени не подгибались, при каждом взгляде на хёна, и я не чувствовал жар во всем теле, я же не школьник или девушка (серьезно), но пресловутые бабочки в животе бились о стенки многострадального органа всякий раз, как я видел Ханя в первые минуты наших звонков, и это о многом говорило. К слову, однажды Лухан назвал меня кирпичом из-за моего типичного выражения лица, но что я мог сделать?! Особой эмоциональностью я никогда не отличался и, в конце концов, это мое лицо и я с ним все свои 22 года.