Белые розы становятся красными

      И после замечаний отца я как-то втянулась в обычное русло. Все стало на свои места, как и прежде. Каждое утро я спускалась с милой улыбкой к завтраку и слушала привычные мне молитвы, после уходила в школу, где на переменах мы с Филэ готовились к ближайшим контрольным и обсуждали у кого из учеников ноги лучше, а после уроков я уходила домой, делая все домашнее задание и после спускаясь к ужину.       Но поменялось лишь одно. Каждую ночь я не могла заснуть. Меня терзали сомнения и ненависть, накопленная за целый день. Я видела драки, злобу и желание убить в коридорах школы, но как меня и учили, я лишь улыбалась, показывая остальным пример идеального подражания. Я вновь стала статуэткой. И лишь ночью я могла выдохнуть спокойно.       Ночи становились холодными. В воздухе ощущалось приближение чего-то масштабного и злобного. Возможно так я ощущала, что скоро ниточки моего терпения опять перегорят и я вновь сорвусь, но в этот раз навсегда.       Ночью я грезила о Канаде. Я думала о Аароне и мне так его не хватает. Я вспоминала наши совместно проведенные дни, то, как мы сбегали по ночам в парк и гуляли, пока однажды нас не поймал один из взрослых. Я вспоминаю то, как я рассказывала ему самое сокровенное и сейчас понимаю, что я рассказывала то только я. Аарон хоть и был всегда рядом, у него всегда было много тайн. И он никогда не открывал мне их. И сейчас я понимаю, что по сути мало чего о нем знаю и от этого мне ещё плачевнее.       Я ощущаю себя никем. И звать меня никак. На мне лишь клеймо, надежно выцарапанное на моей коже. Его ничем не сотрешь, не вымоешь, его не вышаркаешь из кожи. И оно всегда будет со мной. Всю мою жизнь.       И пожалуй я понимаю в чем проблема родителей, а конкретней отца. Он рассказывал нам только то, что нам нужно было знать, утаивая большую часть пока мы были маленькими. Но как только мы выросли и научились читать, то у них возникли проблемы, ведь теперь я могу узнать намного больше, чем им нужно было. Тоже самое случилось и с Аароном. Я часто видела как он запирался у себя в комнате читая книжки в болотной обложке и с золотистым переплетом. И когда я подросла, то нашла те самые книги.       И мне иногда кажется, что Шикори какие-то не настоящие… Вот у Тсумаки все понятно. У них есть создатель, тот от кого они унаследовали этот дар, а вот мы… Охотники… Откуда мы взялись? Кем были посланы? Может быть мы вообще ошибка… Ведь никто так до сих пор и не смог этого узнать, что кажется очень прискорбным.       И я так много думаю. Я закрываю глаза и только размышляю и размышляю. Иногда мне кажется, что мне и вправду стоит по меньше читать и задумываться о чем-то, ведь когда ты ни о чем не думаешь, то и проблем у тебя по сути и нет… Наверно это хорошо: ни о чем не думать. Эх, хотела бы я так же…       И возвратившись в привычную мне жизнь все как-то застыло. И время кажется больше не бежало, и чувство важности куда-то пропало… И без этого чувства риска, казалось, я и не живу… Я просто существую. Правила, своды, наказания — всё о чем я беспокоилась раньше. Я так боялась подвести родителей, так боялась наказаний, пока не поняла, что это — лишь способы запугивания. И когда я узнала о чем-то большем, то и париться о такой ерунде мне просто не было смысла.       Я вздыхаю. Складываю последний лист в большую стопку. В те пару дней что я позволила себе отрываться запорола сочинение, и теперь отсиживаю свою наказание здесь. Отношу эти листки в учительскую.       Интересно, а Филэ вновь пошла на тренировку баскетболистов? Если так, то может у нее могло получится завязать разговор с тем парнем… Хмыкаю, надо будет у неё спросить.       Накидываю на плечи легкую ветровку. Ночи становятся холоднее, а я до сих пор без шапки и в балетках… Вот дурында. Мысленно ругаю себя, ведь хочу без сменки, хотя сама пример для подражания.       И сама честно говоря не поняла как, но все стали тянуться за мной. В моем классе учатся ещё не мало охотников, но все равно лицом школы стала я… Неужели это из-за моего отца? Может быть. Кстати, я совсем не помню, а был ли Аарон гордостью школы или нет… Совсем ничего об этом не помню.       И запряженная грузными мыслями я выхожу из школы. Морозно. В воздухе витает запах крови, я чувствую его… Мельком оглядываюсь и вижу кучку. Прямо как в тот вечер когда я опоздала на ужин… Они пинают что-то… Или кого-то…       Я чувствую, как у меня заложило уши. Чувствую мелкую дрожь в коленях, но все равно иду туда. Я так много раз тренировалась, но побывать на настоящей драке для меня в новинку. Я боюсь. Я чувствую это по оцепеневшим рукам и застрявшему в горле кому… Качаю головой, понимая, что тому, кого избивают сейчас страшнее. И в этой суматохе я не совсем понимаю что делаю: подбегаю к кому-то, ударяю по шее, кому-то ставлю подножку, кого-то перебрасываю через спину, — и все это автоматом. Я почти не различаю звуков вокруг, все мои движения — инстинкт.       Я чувствую как горло дерет. Я разогнала их. Они напуганы, злы.       Я хочу вновь пойти на них, но они видят мою решимость и просто убегают. — Трусы! — кричу я им вслед, захлебываясь слезами не зная от чего. — Жалкие помоечные крысы!       Запах крови становится резче. И тогда я смотрю на маленький комочек сжавшийся на земле. Короткие кудрявые волосы, разбитые очки… Это та девчонка.       Я буквально падаю рядом с ней, с испугом тряся побитое тело. Из её носа течет кровь. Верхней одежды на ней нет, лишь лифчик. Зато около неё валяется разрезанная ткань. Она едва приоткрывает глаза. — Ты меня слышишь? — я усаживаю её, придерживая чтоб она не упала. Она то открывает глаза, то закрывает. Тогда я накидываю на неё свою куртку. — Ты можешь встать?       Я помогаю ей, мы обе встаем. Поднимаю её вещи, закидывая сумку через плечо и придерживая девушку. — Ты далеко живешь?       Она хмурится смотря на меня, после чего кивает. Вытирает кровь из-под носа рукой, пугаясь. — Они почуют меня. — шепчет она.       Я приоткрываю рот с мыслями успокоить её, сказать, что это не так, но тогда я совру… Охотники чуят кровь оборотней, точно так же, как те чуят их. — Мой дом недалеко, — коротко подытоживаю я. Она начинает отступать, некая. — Прошу, пойдем со мной. У тебя куча ссадин и кажется ушиб головы, я не могу тебя здесь бросить.       Она пару минут думает после чего вновь качает головой. — Поверь мне: со мной ты будешь в безопасности.       Она прикрывает глаза, едва ли не плача. Её ноги подкашиваются и я чуть ли не успеваю словить её, но ловлю. Она опирается на мое плечо. Согласна. Я веду её к себе.

***

      И когда мы пришли к дому она стала по бодрее, и начала более остро чувствовать боль от побоев. Если бы я оставила бы её там, думаю, она так и осталась бы лежать на земле. Поэтому я ничуть не жалею. Я сделала так, как должна была.       Захожу в дом снимая с неё обувь. Слышу как мама вновь поет на кухне, только в этот раз без посуды. Папа как всегда сидит в гостиной с газетой в руках. Хмыкаю. Пройти незамеченными точно не получится. — Как там с сочинением, дорогая? — слышу я мамин веселый голос. Вижу её выглядывающее лицо из кухни которые тут же бледнеет. Отец похоже тоже это замечает. — Мне кажется или запахло псиной? — грубо фыркает он, откладывая газету и видя меня придерживающую за талию девушку. — Как я и думал. Что это отродье делает в моем доме?       Я кротко смотрю на него, презрительно хмыкая, после чего вновь отправляюсь наверх. — Милая, я сейчас тебе помогу, — волнуясь выдает мама, но отец её одергивает. — Только посмей притронуться к ней. Пусть «Лия» сама разбирается с этой блохастой тварью. — он выделяет мое имя. Я понимаю, что он зол. В этот раз без нотаций точно не обойдется.       Но сейчас для меня нет ничего важнее этой девочки. Я кладу наши сумки на пол, усаживаю её на кровать. Её ладони уже полностью в крови, поэтому я бегом добегаю до ванны, хватаю аптечку и возвращаюсь назад. Сразу беру вату, скручивая и вставляя ей в нос. — Не закидывай голову, нельзя, — даю указания ей. Она послушно кивает. — А теперь можно попросить тебя раздеться?       Я смущенно отвожу глаза в пол, но её это никак не смутило. Она спокойно сняла сначала мою куртку, положив её на край. Потом расстегнула штаны, так и оставив их на полу. И осталась она в нижнем белье и черных носочках. Я удивляюсь, как она могла прятать такое тощее тело под этой грудой одежды…       Но почувствовав стыд прекращаю её разглядывать, принимаясь обрабатывать ваткой со спиртом её раны и порезы. — Вивьен, — я слышу её тихий, робкий голос. И отстраняясь смотрю в её такие же неестественные глаза, как и у того парня. Они какие-то бледно-зеленые с оттенком опавших листьев. Это завораживает меня. — Мое имя — Вивьен.       Я удивленно смотрю на неё, понимая, что так и не назвала свое. Улыбаюсь. Она так мило выглядит. Наверняка не видит моего покрасневшего лица без очков. — А меня зовут Лия.

***

      Утром мы встаем слишком рано. И я, проснувшись самой первой, решаю принять душ пораньше неё. Холодная вода смывает с меня всю апатию и уныние, заставляя шевелиться быстрее. После душа я бужу Вивьен, отправляя её тоже помыться.       И пока эта малышка в ванне я с презрением выбираю то, что она может одеть. Строгую юбку карандаш? Не, не, не… Лучше дать свою школьную форму со средней школы. И все равно что там эмблема и кончики рукавов серого цвета… Ах, я же вам ещё не сказала… Форма в школе отличается по нескольким деталям: эмблемой и концом рукавов. У охотников они серые, у людей коричневые, а у оборотней зеленые. И я не думаю, что будет проблемой, если эта малышка одолжит форму у меня.       Она выходит от туда. Я сушу ей волосы. — Ты же примерно в средних классах? — суша ей корни, спрашиваю я. Она прикладывает палец к губам. — Я в восьмом. — спокойно говорит она. Ну… Я почти угадала. Хотя она и вправду выглядит младше.       Расчесываю ей волосы. Она что-то тихо напевает себе под нос. — Почему они начали дразнить тебя?       Вивьен замирает, но лишь на секунду. Мне кажется, что сердце её замирает от испуга, а мое, кажется, от того, что она может закрыться после моего вопроса. Но все происходит иначе. Эта девочка так легко реагирует на все происходящее, что я на секунду завидую ей. — Мой старший брат стал очень популярен в этой школе, но понятно, что к нему они не полезут. И выведав, что у него есть младшая сестра, они начали преследовать меня. — И как долго это продолжается? — Около недели… — Ты говорила кому-нибудь из старших? — я хмурюсь. — Разве тут скажешь? Я же оборотень, ты забыла?..       Я хмыкаю. Как грустно осознавать, что к ней даже на помощь никто не придет из-за того, что она оборотень. Но ведь она не думала, что такой родиться. Это же не её вина… — Ох, ну да, прости.       Наша беседа подходит к концу. Она надевает свой с краю потрескавшиеся очки и я вручаю ей свою старую форму. Вивьен не возражая одевает её. А после направляется к окну из-за чего я удивленно смотрю на неё. — Что ты делаешь? — Ухожу. — как ни в чем не бывало отвечает она. — У меня в доме есть дверь. — приподнимаю бровь, не понимая её. — Я просто думала, что лучше уйти не замеченной. — Да брось, — улыбаюсь я, подхватывая флакончик духов и пшикая себя. — Позавтракаешь с нами, а потом вместе отправимся в школу. — а потом брызгаю и её.       И я впервые вижу на её вечно безразличном лице улыбку. И кажется краснею вновь.       К завтраку мы спускаемся как всегда последние. Вивьен садится рядом со мной. Я вижу как мама улыбается моей «подруге», и искрене радуюсь. Но так же я всем своим телом ощущаю гнетущее чувство исходящее от моего отца, сверлящего во мне и девчонке дыру. — Милая, скажи, с каких пор животных пускают за стол? — я давлюсь от его нахальных слов, видя, что и мама тоже не ожидала такого.       Я сжимаю кулаки. Ну почему? Почему он не может просто промолчать? Почему обязательно раскрывать свой большой и грязный рот? Как же я ненавижу это… Вот потому то Аарон и ушел. И я тоже уйду. — Действительно, пап. — улыбаюсь я ему. — Почему ты за столом?       Теперь давиться мама. Я вижу как глаза мужчины округляются, вены на руках набухают, лицо его краснеет. Он зол. Кажется впервые я оскорбила отца. — Кажется я не расслышал, — он снижает свой голос на зловещий шепот, стараясь подавить в себе ту злобу, внезапно вспыхнувшую внутри. — Нет, ты все правильно услышал, папочка.       Он соскакивает с места, но мы быстрее. Вивьен подхватывает нашу обувь, а я хватаю сумки, и мы выбегаем из дома босые, смеясь. Именно так мы добегаем до ближайшего перекрестка, с малым испугом оборачиваясь назад. — Не похоже чтобы ты грубила ему постоянно, — замечает девчонка, одевая свои балетки. Я ухмыляюсь. — А ты догадлива.

***

      В школе тоже неспокойно. Как только мы переходим порог школы, то нас сразу же встречает драка в коридоре, конечно же, из-за оборотней. Жалкие людишки лишь забавляются, снимая все это на видео, но никто не догадался взять и разнять их.       Я прикасаюсь к оружию спрятанному за спиной, но понимаю, что сейчас это не выход. В данной ситуации нужно что-то другое. Подбегаю к раковинам около столовой, набираю воды в ведерко. И так же быстро прибегаю обратно. Ученики сами расступаются передо мной.       И подбежав максимально близко, я стараюсь большую часть вылить на людишек. Участвовавшие в драке сразу поднимаются, смотря на меня, как на дуру. — Какого хрена? — орет один из них. — Если хотите подраться, то выбирайте подходящее для этого место, безмозглые идиоты. Это школа, а не скотобойня. — фыркаю я, ставя ведро на пол.       Замечаю, что Вивьен подбегает к одному из дравшихся парней. Я и не сразу узнала того парня с баскетбола. В кофте он выглядит совсем по другому. Я тоже подхожу к ним. — Ты был хорош, — я встаю на против него. Он поднимает свой глаза на меня. Я вновь оказываюсь зачарованной ими. — Моё имя — Лия.       Я протягиваю ему руку для рукопожатия и помощи встать.       Он не долго думает, смотря то на меня, то на руку. Ухмыляется. Хватает меня за руку, пожимая её и поднимаясь. А он оказывается выше меня… — Я Клуран. — поправляя челку и приподнимая бровь, отвечает парень.