Белые розы становятся красными

      Кто бы мог подумать, что Клуран может быть деликатным и милым, боящимся насекомых, а не вечно грубым и опасным парнем? Он красив, умен, деликатен, на редкость проницателен и учтив, любит подвинуть разговор о собеседнике, а не о себе самом. Любит сладкое, особенно заварное пирожное с кремом и блинчики с медом. Не любит жару, больше любит прохладу, сдувающий всю тяжесть холод. В баскетбол начал играть из-за разрядки, а позже ему самому понравилось, что он может что-то делать в идеале. позже он стал лидером команды. Его многие уважают. Клуран любит худеньких девушек. Он не навязывается в общении, по крайней мере с другими. Этот парень любит холодный душ с утра и ненавидит домашку, засиживаясь с ней допоздна. Дома он пьет чай с имбирем и ненавидит каши.       Угадайте, сколько времени мне понадобилось для того чтобы узнать о нем столько за такой короткий период? Как я говорила молодой оборотень не любит о себе много рассказывать, поэтому первое время ему навязывалась я. Точнее Вивьен меня ему навязывала. А после он сам прибился ко мне. Мы стали вместе следить за порядком, обедать за одним столом, заниматься в библиотеке после уроков, делать домашку в учительской, после он уходил на баскетбол, а мы с Вивьен приносили ему покушать. Это стало чем-то обыденным, будто так и было всю жизнь. И меня, если честно, это ни капли не тяготило.       В первый раз услышав о том, что я общаюсь с самым красивым мальчиком-оборотнем школы, Филэ побледнела, избила стенку, проклиная бога, что это не она, а после начала расспрашивать что да как. Девушка была очень удивлена, ведь я не общительна и не заводила новых знакомств, тем более перед выпуском.       Все шло само собой, а мы просто текли по течению. Отметки держались на стабильном уровне, войны в школе поутихли из-за надвигающихся пробников, родители не придавали мне много значения, и я могла закрывать свои пропуски учебой. И все в этом маленьком городке забыли про убийство, все почти наладилось, жители вернулись в прежнее русло, если бы…       Я выдыхаю. В воздухе ощущается напряженность. В коридорах пахнет потом, спертым воздухом и тошнотворными духами девочек. Меня тошнит от всего окружающего. — Эй, а как тебе я? — немного резкий голос Клурана заставляет меня отвлечься. Я смотрю в его глаза, где кружится ураган зелено-оранжевых листьев, преобладая во что-то большее, зачаровывая меня, заманивая в свой плен. — Ты бы согласилась со мной встречаться если бы я предложил?       Я пытаюсь вспомнить о чем мы там говорили. О рыбных котлетах? О скучном английском? О миссис Гринн на уроках которой можно отоспаться? Или о коротких юбочках девятиклассниц?       Я оглядываюсь, не замечая рядом Вивьен. Потом пытаюсь вспомнить: А была ли она с нами? Ах, вроде нет… — Я лучше бы выбрала твою сестру, — фыркаю я. Он приподнимает бровь, его лицо округляется, глаза загораются неведомой мне идеей. — Как грубо.       Он надувает щечки, приобнимая меня за плечо. Я удивляюсь. Когда это мы стали так близки? — Эй, не лапай меня! — толкаю его в бок. Клуран смеется. — Да ладно тебе, маленькая лесбияночка! ~       Я пытаюсь злиться на него, но как только смотрю на это лицо, то сразу забываю о чем думала. Он каким-то способом очаровывает меня, ведь весь образ этого мальчишки похож на принца. У него есть все чтобы считаться им. И пожалуй я бы воспользовалась этим, не будь я помешана на ножках девочек.       Резко в конце коридора слышен визг, оглушающий всех. мое предчувствие не подвело, я подозревала, что что-то сейчас случится. Я знала. Я ощущала это существом дарованным мне как охотнику.       Я просто направляюсь вперед, пролезая сквозь столпившуюся толпу. Клуран помогает такой коротышке, как я, прося всех разойтись. — Разойдитесь! Пустите члена студсовета! — я говорила четко, словно запрограммированный робот. Голос мой не дрожал, а рука моя не дрогнула. Я говорила это ровно до того момента, пока толпа не кончилась и предо мной не предстала ученица.       Я закрываю рот ладонями, пораженная всем телом, желая забыть это, стереть себе память. Я проклинаю себя за то, что пошла сюда, что вообще оказалась президентом студсовета. Резко я забыла обо всем, что мучило меня, в мыслях остался лишь четко очерченный силуэт девушки. Точнее то, что от неё осталось.       Холодные, потускневшие глаза, смотрящие прямо мне в душу и сдирающие мою кожу целиком, теперь надолго не выйдут из моей головы. Её шея свернута. По середине, в туловище находится дыра из которой торчат кости. Кто-то откусил её и бросил, будто не был доволен начинкой. Половины костей нет, точнее левого ребра. Несколько костей валяются около трупа, плавая в ещё горячей крови.       Я слышу ещё пару криков девушек которые только увидели этот ужас. Я успеваю посмотреть на это лишь пару секунд, после чего кто-то резко прижимает меня к себе. — Не смотри, — я узнаю голос Клурана.       Но мне хватило этих секунд чтобы запомнить это лицо, эти волосы. Мне хватило, чтобы каждую проклятую ночь видеть это. Чувствовать приторный запах железа и ощущать в воздухе витающий страх.

***

      Выхожу из кабинета шерифа, вдыхая свежего воздуха и пытаясь избавиться от всех этих мыслей. Я удивляюсь самой себе. Своей резкой податливости и пассивной агрессии. Тому, что позволила мужчине рыться у меня в мозгах и навязать свою точку зрения.       Шериф Стрэйт считает, что произошедшее связано с оборотными. Ведь если посудить логически, то от девушки откусили половину тела, что явно не мог сделать человек и охотник. И честно говоря я тоже подумала на оборотней, но из-за противоречий внутри пыталась не допускать эти мысли. И вот, когда многие улики говорят нам о том, что это они, то мне страшно. Меня всю пробирает озноб, по спине течет холодный пот, я вся горю.       Замечая в коридоре Клурана и всех остальных я пугаюсь. Я пугаюсь того, что моя теория и шерифа может быть правдой, и пока я сама в этом не убедюсь, то не хочу к ним подходить. Я не хочу их ранить, если это ложь. Но так же не хочу подвергать себя и Филэ опасности, если это правда. — Лия! — парень замечает меня, соскакивая со стула и возникая между мной и выходом. Я мешкаюсь. — Как ты? Все в порядке?       Я не уверена стоит мне говорить о том, что мне рассказал шериф или же умолчать, но я ясно понимаю, что не смогу скрыть своего волнения. — Прости, мне нужно бежать, — ох хочет взять меня за плечо, но я избегаю контакта с ним, уклоняясь. — Филэ, пойдем.       Я хочу проскользнуть мимо него, но внезапно он грубо хватает меня, останавливая. Я чувствую как мое сердце остановилось. Он понял. — Погоди, — Клуран говорит с каким-то недоверием, прощупывая почву. — Неужели ты подозреваешь нас?       Мои руки трясутся, то ли от холода, то ли от его тона, наводящего на меня ужас. Я знакома с ним не так давно, поэтому не уверена на что он способен. И я не знаю что он может сделать, ответь я ему сейчас «да». — Понятно, — но мое молчание все говорит за себя. Он сделал выводы. Я тоже. — Прости, — все что я могу сейчас выдавить.       Я не понимаю как до такого докатилась. Но когда перед глазами стоит её лицо я просто не могу думать ни о чем другом. Какие есть ещё логические объяснения произошедшего? Кто съел половину тела девушки? Тем более так внезапно, посреди бела дня, на перемене… Да это же просто не возможно чтобы никто не видел произошедшего. Хотя бы один… — Лия, ты что, серьезно? — ох хватает меня за плечи, да так неожиданно, что кажется я едва не покинула свое тело от испуга. Я становлюсь болванчиком в его руках. — Я же все время был с тобой. Я не мог этого сделать. Лия! Почему…       Я измучено вздыхаю, открывая глаза.       Почему? Почему… Я и сама не знаю. Я ведь так отчаянно за что-то боролась, за что-то стояла, у меня был какой-то план… Ах, что же это? Не помню. В голове лишь труп девушки. На более меня не хватает. Я пытаюсь напрячься, вспомнить хоть что-то, но всё тщетно. — Но другие оборотни… Ты можешь за них ручаться? Сказать, что они невиновны? Можешь? — я с надеждой смотрю на него, но его глаза тускнеют. И я понимаю, что права. из-за этого мне становится ещё тревожнее. — Я не помню о чем думала, чего хотела. Перед глазами и в голове лишь этот труп… А единственное логическое объяснение падает на вас. И я…       Я замираю. Мне становится трудно дышать, ведь я не хочу признавать этого. Так не хочу… Но надо. И видя, что Клурану больно от этого я ещё сильнее ерзаю.Я замираю. Мне становится трудно дышать, ведь я не хочу признавать этого. Так не хочу… Но надо. И видя, что Клурану больно от этого я ещё сильнее ерзаю. — Слушайте, — неожиданно Филэ, слушавшая весь этот разговор вместе с Вивьен начинает говорить. — Сегодня моих родителей не будет ома поэтому предлагаю устроить у меня пижамную вечеринку, вчетвером. Это хороший способ узнать друг друга поближе и выяснить все недомолвки. Хорошо?       Я смотрю на подругу, которая тоже не много, но напугана. Она тоже считает, что это оборотни? Тоже не хочет в это верить? Если так, то я с ней. Я хочу обо всем узнать. Мне нужны ответы.

***

      Отпросившись у мамы, хотя та была не очень то и уверена, что отец одобрит подобное, я собрала пижаму и не много сладкого в компактный рюкзак, и отправилась к подруге. Перед пижамной вечеринкой я была твердо уверена, что ни к чему хорошему это не приведет. По сути, это вечер, когда мы должны рассказывать что-то такое, о чем хотелось бы умолчать. И обычно, после таких вечеров, люди больше не видятся.       Проходя мимо пустующей улицы, я то и дело вижу отшельников и бомжей, с особой злобой смотря на такую аккуратную и чистенькую меня. Этим взглядом, они, кажется, пытались меня раздеть и убить одновременно. Но сделав глубокий вдох я решительно иду к нужному дому.       Я охотник. Я умею драться. У меня есть оружие. Я не должна волноваться.       Открываю железную дверь подъезда. Меня передергивает от резкого, непривычного мне удушливого, трупного запаха, стоящего здесь. Я прикрываю нос рукой в перчатке, заходя внутрь. Едва нахожу лестницу и коридорчик ведущий к лифту, который, как говорит Филэ, уже года три не работает. Поднимаюсь на второй.       Когда я звоню в дверь, девушка слишком быстро её открывает, будто все это время караулила меня около выхода. И оказывается, я была последней кого все ждали.       В квартире пахло душистыми ягодами, которые принесла Вивьен. Клуран же, в то время как его сестра помогала Филэ на кухне, беззаботно валялся в гостиной, на одном из футонов. И увидев их такими я невольно подумала, что они очень похожи на среднестатистическую семью.       Достаю из рюкзака конфеты, пирожное, печенье и чай со вкусом мяты. Девочки удивленно смотрят на меня. — Решила нас задобрить? — слегка саркастично спрашивает Вивьен, когда видит пирожное. Я глупо улыбаюсь, ведь специально взяла то, что любит Клуран.       Я не знаю что ответить ей, да она и не требует этого, поэтому просто тяжко вздыхаю. Я сама накалила атмосферу своим недоверием, поэтому не имею права жаловаться. Если бы меня никто не тянул за язык, то все было бы в порядке. Но… Я же не могу не отрицать этого.       Я ухожу в ванную, снимая с себя юбку карандаш и блузку. Смотрю на свое отражение. Сразу в глаза бросаются черные, густые ресницы, под которыми прячутся розово-сиреневые глаза. Открытый лоб с парой незаметных морщинок, появившихся из-за того, что в последнее время я много злюсь и переживаю. Прямой нос. Симметричные, угловатые брови, с острым концом. И чистая, слегка шелушащаяся кожа.       Едва наклоняю голову, смотря на себя чуть под другим углом.       И кажется, что меня одарили лучшими генами. Несмотря на то, что нам нельзя красится, мое лицо не выглядит невзрачным. Глаза выделяют ресницы, которые даже красить не надо. Брови густы сами собой. Да и кожа вполне без изъянов. Разве что волосы у меня непослушные и тяжелые, которые никак не хотят поддаваться завивке. Густые, светло-пепельные, по талию.       Кручу пальцами маленькую прядку, после чего неохотно, будто боясь обжечься, я прикасаюсь к плечу.       «Z»       С некой грустью я смотрю на это пятно, которое ничем не выведешь из этой кожи. И это ведь так странно. Какое-то клеймо, будто мы заключенные… И что вообще значит эта буква? Ни в одной из книг про неё не написано, будто и нет такого.       Распускаю волосы, надевая толстовку и короткие шорты. Потом аккуратно складываю свои вещи на полочку, куда сказала Филэ.       И почему у охотников столько тайн? Я просто не понимаю зачем они? Что такого страшного там, отчего их все скрывают? И почему абсолютно никто не задается этим вопросом?       Помогая донести сладости, мы все устраиваемся в небольшой круг, немного нервничая и не решая взять еду. В комнате нависает небольшая тишина, в которой каждый пытается не быть слишком громким. И это бы продолжалось, если бы Вивьен не решила все взять в свои руки. — Ну? — нас пугает её резкий, безразличный голос. — И что вы хотели знать?       Я слегка задумываюсь… Я и спросить не знаю о чем… Казалось, что они просто возьмут и расскажут обо всем, смогут оправдать себя, принести мне спокойствие, что да, это не они. Но теперь, когда Вивьен так раздраженно себя ведет, я понимаю, что они не должны оправдываться. Не в этом случае.       Я смотрю на растерянную Филэ, руки у которой задрожали от такого напора девчонки. Я даже ухмыляюсь. Мою подругу сумела зашугать восьмиклассница, даже забавно.       Потом я смотрю на Клурана, который внезапно стал очень серьезным, как тогда в зале. В последние дни, когда мы с ним уже довольно сблизились, на его лице не появлялся этот оскал, и он не выглядел тем, кто приносит угрозу, но сейчас… Прямо сейчас он напомнил мне свирепый взгляд отца. И на секунду я пугаюсь, испытывая к нему отвращение. — Я хотела бы знать имеете ли вы способность превращаться в оборотней, — резко взяв себя в руки, я, наполненная уверенностью, смотрю на Вивьен.       Она слегка вздрагивает, будто не ожидала, что я спрошу об этом так скоро. — Нет, не имеем, — так же резко, как и я только что, отвечает Клуран. — Но в книгах про нашу расу говорится, что когда-то наши предки могли это делать, и мы даже могли не стареть, превращаясь в оборотней. Но нынешние жители утратили эти способности, потому что больше нам не нужно охотиться чтобы выжить, и спасаться от охотников, кстати, тоже. Хотя, я до сих пор не уверен в последнем.       Последнее предложение он говорит с некой горчинкой, от чего у меня взвывает сердце. И резко я ощущаю себя оголенной, ведь кажется вспоминаю о том, что не могла в участке. Я боролась за что-то… За мир. Точно! Я боролась за мир! И как же я могла забыть об этом? Как же могла… — Извини, конечно, — не зная как бы начать помягче, начинаю я. — Чтоб ты знал, оборотни первые начали громить деревни людей и убивать их. И те, конечно же, не могли все оставить как есть. Да, конечно, я знаю, что охотники слишком жестоки, тем более сейчас, в современном обществе, когда вы уже не представляете былой угрозы. И я знаю, что с этим надо как-то бороться. Я хочу с этим бороться, ведь я полностью не согласна с данной дискриминацией. Я хочу мира. Всем сердцем. — я прикрываю глаза, вспоминая Аарона, и грустно улыбаюсь. — Но увидев ту девушку… — на секунду я замолкаю. Мое горло осушается, и тело зябнет. — Пол её тела было откушено! И адекватное этому объяснение, это то, что убийство рук оборотней.       После последних слов Клуран хочет встать, но я умоляю его взглядом, что бы он дослушал. — Я не хочу в это верить, — с мольбой в глазах я смотрю на брата с сестрой. — И поэтому я прошу вас помочь мне в этом разобраться.       После моих слов они задумались. Филэ тоже. Я знаю, что это очень рискованно, если они и есть убийцы, или сообщники. Но если это не так, то я рискую потерять дорогих мне людей. Тем более, мне нужна информация об оборотнях, чтобы больше о них знать. Конечно, я рискую погибнуть. Но это дело того стоит. Я хочу разгадать все тайны в этом городе. Все до последней… — Прости меня, — неожиданно раздается тихий голос Вивьен. — Я злилась на тебя. Прости.       Она искренне улыбается мне, беря с тарелки пирожное. Я чувствую некую радость, которой ещё никогда не испытывала. Она не похожа на ту, когда мне купили новую игрушку, или на ту, когда я вновь получила хорошую отметку. Это некое светлое чувство, расползающееся по моему телу и заставляющее улыбаться. По моему, так называют счастье…

***

      Ночью, когда уже все наелись и наговорились, и конечно же уснули, меня терзала бессонница. Я вышла на балкон подышать свежим воздухом, попутно подумать обо всем сказанной Клураном и Вивьен.       Как я выяснила, то они не очень то и отличаются от нас. Куча сводов, правил, которым должны подчиняться оборотни. В их прошлой школе творился беспорядок, ведь обычно оборотни импульсивны и ведут активный образ жизни. Они должны пить таблетки, для того, чтобы их тело не было излишне волосатым. Несмотря на века эволюции волосы так и не ушли с их тела, поэтому каждый пьет их раз в неделю. Так же у особей с более сильными гормонами могут вырастать клыки длиннее, чем у обычных оборотней. Из-за этого они должны их стачивать чтобы не пугать остальных.       Я вздыхаю. На секунду ощущаю себя свободной, видя эти рандомно расставленные домики и их черный отблеск при виде луны. Это все завораживает. Не смотря на то, что здесь нет ничего особенно, эта картина становится для меня драгоценной. И в этот момент я всей душой влюбляюсь в этот вид. — Не спится? — совсем неожиданно сюда заходит и Клуран, слегка поежившись от холода, и ворча, зря не надел рубашку.       Я пару секунд смотрю на его профиль и пшеничные волосы, раздуваемые ветром. Опираюсь локтями о бортик, вновь перевожу свой взгляд на город. Казалось бы такой брошенный и старый, но не лишенный былой красоты. — Не могу уснуть на новом месте.       Небо сегодня безоблачно, видна каждая маленькая звездочка. Такое ощущение, будто небо горит специально для нас. И луна такая… Живая, налитая голубым светом. И меня вдруг встревоживает вопрос: «К-когда полнолуние???»       У Клурана прямой нос, кажется, даже ровнее моего. Когда он стоит боком, то сильно бросаются глаза, буквально светящиеся и улавливающие каждый блик луны. Брови его густые и слегка угловатые, выщипанные там, где надо. И он смотрелся волшебно, возбуждающе в такую холодную ночь, слишком горячо. Я вижу его мышцы, его загорелую, девственно чистую кожу. Кажется, если я к нему прикоснусь, то растаю. — Знаешь, я где-то читал, что клан Шикори прокляли, — я замираю от его слов. Они буквально впечатываются мне в память. Каждое слово. И я нервно поворачиваюсь к нему. — Я хотел знать — правда ли это?       Меня обливает холодным потом. Вот она, кажется, истина прямо передо мной. Возможно этот парень и сам не подозревал, что знает секрет охотников. И я внимательно смотрю на него, желая услышать больше. Мне нужно знать все об этом «проклятии». — Я, — слегка колеблясь. — Я не понимаю о чем ты.       Тогда парень слегка растерянно глядит на меня. — Ходили слухи, что из-за того, что они проливали кровь людей и остальных кланов, их прокляли на то, что они не могут любить. Тогда я не поверил в это, ведь это казалось какой-то ерундой, слишком легким. Но позже, когда я наткнулся на диаграмму по числу разводов и брошенных детей в этом городе, то большую часть занимали охотники. Ваши семьи распадаются, матери бросают детей… И я подумал, не из-за того это, что вас прокляли?       Тогда меня будто облили холодным водой, поставили перед толпой обнаженной, содрали кожу. Услышав все это я почему-то невольно приспускаю кофту, смотря на своё клеймо при рождении. Не знаю почему, но у меня предчувствие, что оно как-то с этим связано.       Договорив, Клуран смотрит на меня и на мое клеймо, не решаясь заговорить. — По правде я не знаю и никогда не слышала о проклятии, — признаюсь я. — Но у меня такое ощущение, что это клеймо как-то с этим связано. Оно есть у всех охотников.       И не в силах ничего сказать, он просто слегка прикасается к моей коже и пятну на ней, боясь, вдруг мне будет больно.