Белые розы становятся красными

Привет, Аарон. Как у тебя дела? Все ли нормально? Эх… Знаешь, я волнуюсь. Четыре года прошло, как ты уехал. Четыре года, как мы потеряли связь с тобой… Надеюсь, ты там счастлив. Конечно жаль, что ты оставил меня здесь, послал нашу семью к чертям и ушел, будто тебя и не было, хотя обещал прийти за мной. Жаль… И ещё, прости меня Аарон. Ради будущего мне придется стать той, кого ты называл отвратными. Ради меня. Ради Канады. Надеюсь ты поймешь. А я подружилась с прекрасной девушкой — Вивьен. Она оборотень и просто красавица, правда, младше меня на четыре года, хаха… Она мне нравится. У неё есть брат Клуран с которым мы придумали план, чтобы узнать секрет старейшин. А~, и ещё я теперь приемница отцовского места. Нууу, или пока претендент на него, ха! Прости, Аарон. Мне слишком тяжело, не знаю выдержу ли я такое… С любовью, Лия.       Я подношу бледно-серый листок к горящей свечи, наблюдая как буковки медленно сгорают. Так же сгорают и мои тревоги.       Холодный ветер слегка качнул пламя, не больно обжигая кончики пальцев. Я роняю письмо в чашечку, позволяя ему полностью очутиться в огне. В носу свербит. Аккуратно поднимая свечу, я подхожу к открытому окну.       Яркое, синее небо переливалось в раскатах молнии, изредка наливаясь голубо-белыми цветами. Маленькие домики безобидно стояли поодаль друг от друга, а в их окнах был мрак. Лишь в некоторых из них были огоньки. Пахло свежестью, которой не надышаться. Но сейчас меня это давило.       Я горблюсь. Ставлю свечу на подоконник, а сама вытаскиваю руки из окна, опуская их.       Совет был пять дней назад. Все это время я сидела в комнате. В своей мрачной и пустой комнате. И в голову мне не вмещалось то, что меня заставили сделать.       Убить. Убить… Каково это отнять чью-то жизнь? Наверно страшно. Даже страшнее, чем умирать. Я права, отец?       Выдыхаю, чувствуя камень в груди. Но он лишь колит.       Правда, убить я должна не человека, а собаку, которую считают отродьем оборотней. Но какая к черту разница, если это живое существо? Мне тошно даже думать об этом. Мне страшно. Жутко страшно.       На пальцы падает пара холодных капель. Я опускаю голову. Тяжело. Тяжело… Я задыхаюсь.

***

      На следующий день я все же решаю пойти в школу. Но и там меня ждут сюрпризы. Коридоры шумят, везде слышны охи и ахи и косые взгляды на меня. Охотники и люди смотрят с улыбкой, а оборотни с презрением. Я сразу понимаю в чем дело.       О мог бог! Это наверняка один из тех приемников разболтал всем обо мне и совете. Вот же урод!       Люди стояли около стен, мрачно глядя на меня. Я молилась пробраться к классу без единого происшествия.       Мне нужно найти Клурана и Вивьен. Мне нужно найти Клурана и Вивьен. Мне нужно найти Клурана и Вивьен. Мне нужно найти Клурана и Вивьен. Клуран и Вивьен. Клуран и Вивьен. Клуран и…       Прямо передо мной стояла Вивьен, но не одна. Трое парней прижимали её к стене, лапая худые ноги и что-то говоря.       Я срываюсь с места, чувствуя ярость в ладонях. — Хаха, даже Белая роза, твоя подружка предала вас, жалкое отребье, — смеется тот, что лапает её бедра. Остальные просто смотрят.       Глаза Вив опущены в пол, а верхняя губа то и дело дергается от отвращения.       Я чувствую, как мои руки трясет от гнева. Намного проще застрелить их, чем собаку. Проще… — Какого хрена вы творите? — громко говорю я.       Высокий, голубоглазый брюнет, прижимающийся всем телом к Вив тут же отстраняется, искоса глядя на меня. Я вижу как недовольство пробегает по нему. Он оглядывает меня, как некое насекомое. — А что? Неужели будешь защищать её, будущая старейшина? — смеется он.       Поджимая губы подхожу к нему. Мы смотрим друг другу в глаза. Выжидаю пару секунд, после чего зловеще шепчу: — Буду, — хмыкаю я. — Буду, потому что она моя. Моя собственность.       Мои ладони едва потеют, а щеки наливаются кровью, но я знаю, что сейчас не время для этого. Сейчас я должна защитить её, и надеюсь, Вивьен будет молчать если что. — Че? — Руки убрал, вот что. — грубо толкая его от неё, рыкаю я. — И посмей только пальцем тронуть — отрежу твое единственное достоинство.       Парень хочет ещё что-то сказать, но мне се равно. Отвращенная этими типами, я хватаю Вивьен за руку и веду оттуда. Она не сопротивляется. Лишь когда мы отходим, тихо шепчет: — Спасибо. Ты меня спасла. — Прости, — виновато отвожу взгляд. — Это первое, что пришло мне в голову. — Хаха, ничего, — смеется она.       Я краснею, видя её улыбку. — А где твой брат? — Хочешь его тоже сделать своим? — ухмыляется она. Я хмурюсь. — Нет, БОЖЕ УПАСИ!       Девушка смеется, пожимая плечами. Её красивые зелено-рыжие глаза смотрели на меня, а загорелое лицо светилось от счастья. Я захотела её поцеловать. — Не знаю, вроде был в зале. — Хорошо, — отгоняя от себя пошлые мысли, отвечаю я. — Тогда идем в зал.       В уме не укладывается, чем только думали эти придурки, рассказывая о подобном на публике? И ещё как назло меня не было около недели… Ребятам наверно досталось. Нужно будет извиниться. Особенно перед Клураном, ведь мы вместе придумывали «план».       Мы проходим по третьему этажу, прямо там, где было убийство, и видим рыдающую женщину, а вместе с ней и директора, пытающегося успокоить её. Она кричит на него, едва удерживая себя в руках. — Вы не спасли мою дочь! Как я могу вам верить??? Почему вы не закрываете школу??? Произошло уже два убийства. ДВА! А вы, чертов сукин сын, зарабатывающий на нас деньги.       По её словам я понимаю, что та мертвая девочка была её ребенком.       Действительно, а почему школу ещё не закрыли? Может из-за того, что шериф у них на поводке? На очень коротком… Но даже если так, здесь же были репортеры… Многие знают о убийствах, так почему? Странно. Не понимаю. — Я найму адвоката и засужу тебя, урод. Так что засунь себе эти деньги достаточно глубоко.       Женщина проходит мимо нас, слегка шатаясь, и едва не падая. Я не долго смотрю ей вслед.       Наверно если бы моего ребенка убили, я поступила так же. Поэтому я не осуждаю её, как это делают некоторые ученики, побежавшие тут же подхалимничать директору. Фыркаю.       Дверь в зал была чуть приоткрыта. Там я нахожу того, кого надо и пару его друзей оборотней. Больше в зале никого, потому я опускаю сумку, едва сдерживая себя, на бегу, обнимаю Клурана что есть мочи.

***

      Я отодвигаю свою порцию, чувствуя тяжесть в животе. Головная боль закладывала уши, я едва воспринимала информацию, произносимую Клураном. -…и если другого варианта нет, то тебе просто нужно выполнить это задание. — с горчинкой, выдавливает он. — Что, прости? — не веря своим ушам, решив, что мне все же мерещится, переспрашиваю я. Но лицо Клурана серьезно.       Звон тарелок и приборов отдавался эхом. Я подпираю голову рукой, прикусывая нижнюю губу. — Другого варианта точно нет? — не желая соглашаться с братом, спрашивает Вивьен.       Я смотрю на свое отражение в её очках и вижу утомленность. Мне и вправду плохо. Меня мутит буквально всю. Я чувствую сильную слабость в теле и едва могу шевелить языком. — Нет, — сам недовольный этим, вздыхает парень, после чего поднимает голову, оглядывая столовую. — Там твоя подруга.       Он говорит коротко, но я чувствую, что что-то не так, а потому резко вскидываю прядь волос, смотря в проход.       Потерянная, запыхавшаяся, с красным лицом от гнева и взъерошенными волосами, — сейчас Филэ больше походила на переполошенную куру, готовившую кидаться на лезущих к её гнезду тупых мальчишек. Она быстро окидывает своим взглядом всех учащихся и очень быстро находит нас, переключаясь на бег. И я понимаю к кому её злость.       Вивьен откладывает вилку, готовясь к представлению. Клуран тоже. — Всем привет, — хрипля, не очень то и веселым голосом, выдает она. — Лия, где ты была?       Филэ не просто зла. В её глазах читается ненависть, прямая и обидная, задевающая меня до костей. Ненависть? На меня? Разве я чем-то обидела её? Где я допустила ошибку? Где? Скажи мне, Филэ. Не молчи. — Прости, мне нездоровилось. — А телефон? — резко накидывается она. — Я звонила тебе каждый день по десять раз. Только не говори мне, что не услышала. — Я… — виновато поднимая брови, я хочу вновь извиниться, но она перебивает меня. — И почему ты с ними? Почему первым делом вернувшись ты не сказала мне? Почему им?       Я хмурюсь, не понимая почему она так негативно начала относиться к Тсумаки. Ведь в прошлые разы мы же все прояснили. Почему вновь? Неужели между ними что-то произошло?       Не в силах понять в чем дело, я вопросительно смотрю на Клурана, но тот пожимает плечами. — Неужели это ссора? — сидевший неподалеку парень, довольно громко, и иронично хихикает. Я узнаю его. Это один из сыновей, приемников охотников.       Все за нашим столом, и не только, приковывают взгляд к новой фигуре. Своевольном и безобразном Ориане, хвастающимся своим положением и властью. И мне не нужно быть слишком умной, чтоб догадаться, что именно он рассказал обо мне всей школе. — Что тебе надо? — рыкаю я. — Я лишь хотел порадоваться, что ты с оборотнями в таких близких отношениях, всего-то. — хмыкает он.       Филэ, услышав это, хмурится. Оборачивается на Ориана, а потом вновь на меня. — В каких отношениях? Вы с Клураном встречаетесь? — тут же выдает она.       Я совсем не понимаю, как же создалась настолько трудная ситуация. И почему Филэ настолько ненавидит меня.       Я поднимаюсь со стула, беря её за руку, но она тут же отдергивает её. — Филэ, пойдем, я тебе все объясню. — понимая, что мы привлекаем все больше и больше внимания, я делаю попытку к мирному разрешению конфликта, но она взрывается. — Нет! — делая шаг от меня, кричит девушка. — Ответь мне здесь и сейчас. — Да, ответь ей здесь и сейчас, — поддакивает Ориан.       Все за столом молчат. Я делаю затруднительный вдох. — Мы с ним не встречаемся. — спокойно, пытаясь её утихомирить, говорю я. И это почти работает, пока Ориан вновь не открывает свой большой рот. — Не встречаетесь? А не ты ли недавно говорила, что он только твой? Что к нему прикасаться можешь только ты, мм? — хихикает парень.       Я лишь открываю рот, удивляясь, как легко он переворачивает мои слова. Я говорила об этом в другом смысле, чтобы защитить их, но сейчас этого Филэ не объяснишь.       Она ещё раз оглядывает нас. Её губы дрожат, но она сдерживает слова, проглатывая ком, сдирающий кожу с горла, и срываясь с места. — Понятно. — единственный отголосок обиды сорвавшийся с её губ.       Столовая вся гремит. Ориан гогочет, видя смятение на наших лицах. Мы втроем выбегаем из столовой, громко хлопая дверью. Филэ уже не видно.       Сейчас не самое подходящее время для ссор, и тем более публичных. Ситуация в которой оказались мы четверо сложна и опасна, и если у нас буду происходить такие конфликты, то мы легко можем провалиться. И я понятия не имею что нашло на Филэ. Она будто с цепи сорвалась, что абсолютно не присуще её поведению. — Нужно её догнать, — кратко отзывается Вивьен, взволнованно смотря на меня.       Я с ней согласна, ведь Филэ наверняка сейчас очень обидно, что я променяла её на новых друзей, хотя мы с ней с детства. Но её злость… Это очень похоже на ревность. На очень сильную ревность… Но, как бы там ни было, сейчас у нас нет времени на это.       Мы с Клураном переглядываемся. — У нас нет на это времени. — с горечью выдавливаю я. — У нас другие планы!       Девушка хмурится с надеждой смотря на брата, но тот лишь опускает взгляд. Она недолго мнётся, после чего убегает в сторону куда рванула Филэ.       Я закрываю глаза, извиняясь за все в голове. Прости, Филэ, я не могу сейчас тебя поддержать, Прости, Вивьен, я эгоистична, прости, Прости, Клуран, что ставлю тебя перед выбором между нами, Прости, мама, ты не виновата, Прости, Аарон, я уже иду.

***

Pov Вивьен       Филэ оказалась очень быстрой и я едва её нахожу, и то благодаря своему нюху. Длинные пшеничные волосы развивались на ветру, а худые руки едва тряслись, сминая теплую, зеленую юбку.       Филэ закрывает лицо ладонью, шмыгая и шумно дыша. Она явно была расстроена.       Я подхожу к девушке, присаживаясь рядом на скамью и пытаясь подобрать слова. — Ч-что тебе нужно? — с томными вздохами, недовольно шипит она. — Я хотела утешить тебя. — спокойно отвечаю я. — Мне не нужна твоя жалость! Можешь оставить её для этой жалкой лгуньи Лии!!! — кричит она, поднимая голову.       Я вижу её красные глаза и оскаленные зубы. Растрепанная, грязная, злая и заплаканная — такая девушка почти точно могла загрызть кого-либо, будь она даже простым человеком. — Я знаю, что он тебе нравится, — вздыхаю я. — Уже наверно вся школа знает.       Филэ вздрагивает, но глаза не отводит. Осознание позора для неё куда важнее, чем обида из-за которой она только что могла убить. — Какая разница, — поджимая губы, шепчет она. — Меня все равно здесь не будет. Я уеду до Весеннего бала.       Смотрю на неё чуть дыша.       Уезжает? Серьезно? Это же менее, чем через две недели! Она планировала все время об этом молчать, а потом внезапно исчезнуть? А ты, Филэ, оказывается жестче, чем мы оборотни. — А Лия знает? — с осторожностью называю имя подруги. — Нет, — мотает головой она. — Я была так зла, что совсем забыла об этом.       Холодно. Мы сидим в коротких рубашках и юбках, дрожащие то ли от холода, то ли от стыда. Обе мрачные, едва знакомые, и похожие. Настолько, что я буквально сразу же стала считать её старшей сестрой. — А почему она не пришла? — вдруг прозревает Филэ. — Она искала меня?       Я молчу. Филэ, видя, что положительного ответа не поступает становится ещё бледнее, чем прежде. Её начинает колотить, она тихим, едва контролируемым голосом шепчет: — Только не говори, что она ушла с ним. — Филэ, — сочувствующее кладя руку на плечо. — Не нужно, Вив. — Она с ним.       Филэ вновь поджимает губы, но в этот раз пытаясь сдержать слезы. Голубые глаза сверкали обидой, круговорот в них был настолько мощным, что затягивал даже меня. — Разве это честно променивать подругу на парня? Справедливо? — закрывая глаза, молвит она. — Я была с ней тринадцать лет. Тринадцать, мать его, лет! А она? Она меняет меня на первого встречного парня… Я ненавижу это больше всего.

***

      Интересно, все проходят через убийство животных? Если да, то это страшно. Ужасно. Цинично.       Интересно, если бы у оборотней были старейшины, требующие убийства кошек, то охотникам бы это понравилось?       Оборотни — собаки, охотники — кошки, а люди — жалкие крысы; именно так сравнивают всех нас в учебниках по обществознанию, забавно?       Мрачный плащ скрывал мое неистово бледное лицо. Меня мутило, когда я представляла, как перережу глотку не в чем невиновному животному.       В этот раз охрана не пыталась нам возразить, а молча, с явным шоком смотрела, как сэр Байон, тот голубоглазый мужчина, решил встретить нас лично. — Приветствую, — кратко отзывается мой отец. В знак признательности я кланяюсь. — Приветствую, — так же кратко, но более воодушевленно, говорит мужчина. Средь его вечно безэмоционального лица я вижу радостные морщинки около глаз. — Какой прекрасный сегодня день. Пойдем-те.       Он зовет нас за собой. Мы нагоняем его. — Сегодня двадцать второе апреля. Вы знаете какой это день? — вполне весело начинает он.       Я виновато поджимаю губы, ведь в последнее время не особо занималась уроками. Мой отец молчит. — В этот день пятьсот лет назад охотники уничтожили всю древнюю, аристократическую семью Тсумаки. В этот день мы лишили их короля.       Я шумно сглатываю, чувствуя, что обильно потею. — Раньше… Да и сейчас считалось, что охотник, вступивший к старейшинам в этот день становится роковым. Арнольд Шарль, Тендо Шикори и Марлэ Байон, которым посчастливилось вступить именно в этот день совершили великие поступки.       Мой отец взволновано осматривает меня, понимая, что если я и вправду вступлю, то это будет фурором. Я не только буду первой женщиной в старейшинах, но и роковым охотником. Это просто взорвет всех.       Я и сама понимаю, что если так случится и я смогу убить животное, то на меня будут все ровняться. Я стану не просто охотником или же их старейшиной, а лицом. Символом. Так было со всеми роковыми. — И если ты вступишь в старейшины, то будущим предводителем.       Он останавливается у самого входа, держа руку на двери. Его ядовитый, ехидный взгляд осмотрел меня всю.       Если бы был другой путь, я бы не выбрала этот… Но разве он есть? Нет. Его нет. — Отец, ну что так долго? — раздраженно открывая дверь перед нашими носами, вопит Ориан. — Все уже в нетерпении.       Зал, в прошлый раз казавшийся мне аристократически красивым, сверкающим, как легкие пушинки снега, слепил глаза, вызывая головную боль. Мрачные стеллажи, кажется, выли от ненависти ко мне и всем здесь собравшимся. Люстра легонько покачивалась из стороны в сторону.       Семь мужчин, из них пять старейшин и двое молодых парней, заняли свои места в креслах с высокой спинкой, и уже смотрели на меня.       Передо мной стоял невысокий темный столик с красивым, хорошо заточенным ножом. А чуть дальше, в центре меж стульев сидела дворовая собака.       Я оглядела лица присутствующих. В мужских, больших и странных складках кожи, сощуренных темных глазах не было и капли чувств. Либо контролируемое спокойствие, либо ненависть ко мне. Тогда я посмотрела на лицо Ориана, который с интересом ждал как я поступлю.       Ни у кого из них жалости. Ни даже сострадания… Животные. Животные. Животные. Животные. Животные. Животные. Животные. Животные.       Я беру в руки нож, оглядывая лезвие. Холодное, резкое… Именно такой и будет смерть той собачонки.       Мрачный взгляд. Вновь оглядывая лица всех я замечаю разочарование и напряжение. Второй юноша. Не могу понять чей он сын, но выглядит знакомо, наверняка ещё учиться. По его взгляду понятно, что ему не очень приятно это видеть. Неужто он ещё не прогнил?       Я подхожу к собаке присаживаясь на корточки.       Гладкая коричнево-рыжая шерсть, хоть грубая, но очень приятная. Темно-серые, с оранжевым глаза, отблескивающие и так с надеждой смотрящие на меня.       Я смогу. Я сделаю. Рывок и готово! Рывок и готово. Рывок и готово… — Долго ещё? — раздраженно бурчит мужчина.       Беру её за морду, не сильно сжимая и приставляя к горлу нож. Она нюхает меня, облизывается. В её глазах, так напоминающих мне о Клуране, нет страха. Она мне доверяет. — Я не могу. — чуть не плача, выдавливаю я. — Не могу…       Я просто не могу. Как я буду потом жить зная, что мои руки грязны? Мне даже думать об этом противно. — Что и ожидалось. — улыбаясь, разводит руками Ориан. — И на что мы потратили время? — брызгая слюной, возмущается главная заноза в заднице.       Боковым зрением, осторожно, я поглядываю на отца, видя разочарование в его взгляде. Он не зол, а просто расстроен. Уже второй его посредник провалился, словно нашу семью и вправду прокляли. Разве был в истории более неудачливый отец?       Потом я смотрю на того парня, выражавшего немое негодование. Теперь его взгляд с раздражения сменился на спокойствие, а на губах, видя, что я смотрю на него, появилась еле заметная улыбка. Я удивляюсь этому, а потому скорее отвожу взгляд, плотнее прижимаясь к собаке. — Эй, сюда! — грозный голос сэра Байона заставил почувствовать меня, какую возможность я упустила. — Уберите все здесь! Нам нужно продолжить собрание.       Охрана входит в зал и забирает из моих рук сначала собаку, потом нож. Расставляет стулья. — Леди Шикори, — абсолютно спокойно обращается ко мне он. — Вынужден проводить Вас к машине. Идем-те, — Байон ведет себя вежливо даже когда я облажалась, провалилась, осела, как жалкий осадок.       Я принимаю его помощь и поднимаюсь с пола. Мой отец на меня больше не смотрит. Мы же выходим из зала. Я чувствую стыд. Какая же я слабая… Я подвела Клурана. Поломала весь план. И что теперь? — Очень жаль, — спокойно говорит он. — Я и вправду думал, что вы станете роковым охотником, но, как показывает ваш выбор, видимо не судьба. Ах, а хотя вам выпало весьма сложное задание. Убийство… И так сразу.       Я лишь удивленно хлопаю ресницами. Выпало? Убийство? Так сразу? Так там есть ещё задания??? И потом я все равно должна была бы убить? Чего? — Берегите себя, — опуская свой льдинистые глаза, говорит мужчина на прощанье. А я стою разинув рот, не понимая, что за черт там происходит. Байон уходит, а я ещё несколько минут смотря ему в след с ярым негодованием.