сукаи, перестаньте заниматься любовью с моей психикой.

~~~ — Фиалочка, просыпайся… — обжигающе прошептал Субин куда-то в ухо Каю, пока тот мирно спал с огромной шишкой на голове, будто кто-то пытался захуярить его желудем. — Я не фиалочка… — капризно проворчал Кай, мило зашевелившись в тяжелых облачных одеялах. Субин злобно ухмыльнулся, умиляясь такой забавной солнечной картинке, что просто не смог удержаться, и заорал на весь дом, почти дворец, в котором практически один жил Кай, не считая многочисленных прислуг: — Ержан, вставай, на работу пора! — Субин кричал ему ультразвуком прямиком в барабанные перепонки, треся массивными руками хрупкое тельце, которое угрожало сломаться к хуям, если он надавит сильнее. — Ержан, ты ебанулся, спишь?! Ержан, просыпайся, на работу опаздаешь! — Отста-ань о-от меня-я! — заикаясь, завизжал Кай, стараясь всеми силами дать отпор обидчику, но получалось лишь покорно лежать под руками надоедливого парня и ныть о том, что ему надоело всё больше, чем жить. — Проснулся? — поинтересовался парень с милой улыбкой и кожанной курткой, надетой на голое тело с чёрными узкими джинсами, облигающими стройные ножки Субина. — Уйди… — Кай смутился такому прекрасному виду, закрыв от стыда лицо бледными ладошками, в надежде скрыть от новой няньки красные щёчки, не до конца вообще понимая, что происходит. — Тогда ты снова уснёшь, — произнёс Субин, ложась рядом с мальчиком. Он смотрел на его каштановые волосы, аккуратно убирая с лица непослушную слюнявую прядь. Сонный Кай залип на глазах странного няня, сделав лицо а-ля «что за гейство ты творишь». — Может, ты уже уйдешь? Мне нужно переодеться… — с алыми щёками продолжил настаивать Кай. В комнате был ужасный бардак, повсюду были раскиданы вещи, а особенно грязные носки. В углу лежал ноутбук и недопитая бутылка колы, а на подоконнике различные коробки из-под конфет и косметика. Субин, изучающе рассматривая красно-синюю комнату, обратил внимание на изрисованную стену над кроватью. Там были странные депрессивные надписи типа «заебали уже пялиться» или «мне прямо, тебе нахуй», а также прекрасные рисунки, которые с легкостью можно было бы назвать шедевром. Настенные шедевры, чувственные фотографии на каком-то маковом поле с искренними улыбками и жаркими поцелуями, многочисленные мягкие игрушки и различные телепузики… Неужели это Кай? — Мне нравится твоя комната, сам её обставлял? — спросил Субин, уже зная такой очевидный ответ на заданный вопрос. — Пиздуй отсюда коньком-горбунком нахуй! — закатив глаза, раздраженно вскрикнул мальчик и с ног до головы накрыл себя белоснежным одеялом. — Хорошо, через пять минут буду ждать тебя в столовой. Если не притащишь туда свою ленивую задницу, потащу за ноги прямо по лестнице и даже не думай, что тебе кто-то поможет, — проговорил Субин с хитрой улыбочкой, утомляясь от злобного занудного Кая, демонстративно показывающего своё безразличие. Когда Субин захлопнул дверь, Фиалочка резко подпрыгнул в кровати, зашевелившись в поисках своей одежды. Залезая в высокий шкаф с головой и туловищем, он успел схватить белую футболку и жёлтые короткие шортики, а затем свалился на пол. Белая потертая футболка с надписью «где мой виски и ириски», на которой была изображена обдолбанная танцующая Нюша, висела на худеньком теле Кая, напоминая половую тряпочку. — ъеъ! — вскрикнул Кай, понимая, что прошло уже минуты четыре и, выбежав из комнаты, буквально полетел по лестнице, чуть не навернувшись перед входом в столовую, но предугадывающий всё и вся Субин успел схватить неуклюжего Кая. — Ты знал! — закричал мальчик, задыхаясь от нехватки кислорода. — Меня Субин зовут, — улыбнулся он, всё ещё держа в руках маленького мальчика. — Ненавижу всех, кого зовут Субинами! — съязвил Кай, прекрасно понимая, как же это было по-детски, но ещё по-детски, со стороны Субина, было так глупо разыграть Кая. — А я ненавижу фиалочки, и что ты мне сделаешь? — Я НЕ ФИАЛОЧКА! — Хочешь знать или нет, но мне всё равно, — пролепетал Субин, резко отпустив сонного подростка. — На самом деле, это была не моя инициатива, чтобы быть рядом с тобой, так что все твои чувства ко мне взаимны, малы… — …А чья инициатива? — перебил Кай, возмущаясь такой грубости в его сторону. — Это, так скажем, исправительная отработка, — откровенно признался Субин, взмахнув руками в разные стороны. — Так что ты будешь слушаться меня, а если нет, то я буду принимать некие меры, которые тебе совершенно не понравятся, уверяю. Мне ни копейки за эту работу не заплатили, так что мне всё равно, что ты ответишь. — Ты грубый, мерзкий, отврати… —…Тише, тише, я же сказал тебе, что мне плевать… — нагло перебил Субин, мило ухмыляясь с капелькой садизма в мягких очертаниях лица, прислонив указательный палец к нежным полным губам Кая. Мальчик ещё сильнее покраснел. — Завтракай быстрее, и мы уходим, — закончил Субин, томно вздохнув в конце, и также нагло свалился на огромное мягкое кресло Кая. Кай смотрел на него с презрением, чуть не плача от того, что нарушают его личное пространство и так мастерски навязывают своё мнение. Он ненавидел, когда его вещи трогают без спроса и когда его будят с утра, и когда дешево разыгрывают. А Субин делал всё, что Кай просто терпеть не мог! Но почему-то Кай терпел… — Ну, чего стоим? — спросил Субин, лениво посматривая на стоящего перед ним худощавого подростка, нехотя отвлекаясь от телефона и переписок. — Я не буду долго ждать тебя, просто возьму за шкирку и потащу. — предупредил он. — И куда мы поедем? — поинтересовался Кай, стараясь не заплакать от нарастающего дискомфорта. — В Россию. — Что?! — вскрикнул Кай, чуть не подпрыгнув с испуга, ведь такое страшное слово он слышал только два раза за свою жизнь: один раз по телевизору, когда между Украиной и, собственно, Россией началась война, а второй раз от отца, когда Кай не слушался его, он сказал: «Будешь плохо себя вести и я отправлю тебя к тётушке Гульнаре в Россию». После этого он делал всё, чтобы больше никогда не слышать это слово. Где же фиалочка провинилась в этот раз? — В Россию, а точнее, в Москву. Нужно будет забрать кое-что у кое-какого человека… В общем, неважно, просто давай быстрее шевелись и мы наконец не будем терять времени! — раздражённо проворчал Субин, но как Кай захотел что-то сказать, так вдруг Субину неожиданно кто-то позвонил, и тот ушёл из столовой, направляясь куда-то на крыльцо. — Я ненавижу тебя! — заорал бедный Кай, от злости стукнув ногой по стене, и тут же свернулся от боли колачиком. — Блять, ну, за что…