сукаи, перестаньте заниматься любовью с моей психикой.

~•~ В волосах ветер исполнял свою Сонату, хаотично кружась, будто в вальсе на королевском балу. Непослушные волосы давались соблазну ветра и синхронно вальсировали, в надежде, что это не последний их вечер. День. Утро. Бал. — Никогда тут не был и хочу признать, здесь довольно симпатично… — признался Кай, не отрывно пялясь в окно. Его карие глаза сверкали, словно искорки во время сваривания металлов, а улыбка, которую не заметить невооруженным глазом, не сходила с бледного детского лица. — Я знал, что тебе понравится, — произнёс безразличный Субин, время от времени обновляя соц. сети. Кай посмотрел на свою новую няньку. Субин казался совершенно другим, хотя бы потому что он был не тупой старикашкой по имени Нина Геннадьевна, а крутым молодым парнем. А ещё он кажется более активным, он открыто признаётся в своих чувствах и ничего не боится. Даже блять Россию. — Что ты сделал, чтобы попасть на исправительную отработку? — спросил Кай, стараясь во время убирать взгляд, когда сам ему подвергался. — Тебя это не касается… — холодно ответил Субин, взяв из кармана пачку сигарет и, вытащив одну, резко взглянул на Кая. — Что-то не так? — спросил он, выкинув пачку на заднее сидение. — Не кури, — мило нахмурившись, произнёс Кай и скрестил руки на груди, словно обиженный ребёнок. — Ты мне запрещаешь? — ухмыльнувшись, спросил Субин, всё ещё колеблясь над «выбросить сигарету» или «всё-таки послать нахуй малого». — Да, запрещаю! — разозлился Кай и сам выбросил ещё не зажжённую сигарету в окно, что очень понравилось Субину. Это было так дерзко, хоть Кай и выглядит, как замкнутый мелкий пездюк. — Если ты думаешь, что курить это круто, то я огорчу тебя… Выглядишь, как тупой пацан. — Вот как? — Субин натянул злобную улыбку на всё лицо и, увидев перед собой полицейский контроль, резко и совершенно неожиданно для Кая взял мальчика за затылок и со всей силы прижал к своим коленям, постоянно повторяя, чтобы тот не рыпался, а иначе всем придёт один большой и очень страшный песец всех песецов. — Блять, извращенец! — рычал Кай, избивая Субина по всем частям тела, по которым только можно было (и даже если нельзя). — Фиалочка, твою мать! — не менее сильно разозлился Субин, сжав в руке шелковистые каштановые волосы Кая. — Если будешь продолжать в том же духе, то люди подумают, что я ебучий педофил, а ты мне… —…Не продолжай! — быстро перебил Кай, понимая, о чём ему хочет сказать нянь, еле сдерживая свой нервный срыв, ведь детская психика Кая уже медленно начала рушиться, прям как СССР. Быстро и непринужденно. Кай начал краснеть, словно его поместили в котел с кипятком. Худощавые плечи, острые локти, милые щёчки, детские колени, аккуратный мышинный носик: всё было залито красной краской. — Я ненавижу тебя… — прошипел Кай, стараясь не прикасаться лицом с его ногами, хотя Субин продолжал держать его за волосы, не отпуская. — А что ты мне сделаешь, я в другой стране, — засмеялся он, показав своим длинным, испачканным чем-то красным, пальцем на огромную вывеску, надпись которой гласила: «РОССИЯ». Впечатлительный Кай смотрел на вывеску ещё минуты три, не моргая и, возможно, не дыша. Он — ребёнок, которого запугивали этим словом, теперь сам переехал границу дозволенного и оказался там, где меньше всего на свете хотел быть. Слушая разные истории про эту страну, Кай всегда представлял себе нецивилизованное экономическое дно, где в разных участках могут свободно передвигаться огромные медведи, а жители пьют заместо воды водку, закусывая чем-нибудь прямиком из огорода. В принципе, так и было, но… Не настолько приувеличенно, как в страшилках отца Кая. А теперь, глядя на всё это, он не мог поверить, что находится в России… Ухоженные дружелюбные люди, никаких вокруг медведей или ещё чего страшнее, лишь тишь, да благодать. — Ёбанный по голове, как же здесь ахуенно… — прошептал мальчик, высунув голову из окна. Он хотел почувствовать этот российский запах, наполнить им лёгкие и больше не выдыхать. — Дурак, залезай обратно, я не хочу потом объяснять твоему отцу, почему его сын остался без головы! Хотя чему тут оставаться, боже... — громко ворчал Субин, смотря лишь на дорогу, он взял Кая за ремень и резко потянул на себя. Не сдержав равновесие, мальчик упал прямо на своего няня, долбанувшись итак отбитой головой о крышу машины. — Ты точно извращенец! Детолюб! — заверещал ещё сильнее смутившийся Кай, пытаясь встать с Субина, но у него это ужасно получалось. — Чёрт! — вскрикнул от безысходности мальчик и хотел было прописать Субину леща, но промахнулся, а Субин, воспользовавшись данной ситуацией, схватил его за руку и прижал к себе. — Ты дурак или да? Успокойся… — прошептал старший, обжигая своим дыханием чувствительную кожу шеи младшего. — Делай вид, что ты мой младший брат и тогда ничего плохого не произойдёт, — продолжал говорить он, нежно прижимая взволнованного Кая за поясницу. Кай в свою очередь ахуевал с откровенных действий парня за рулём, не понимая, почему тот до сих пор не заказал надгробие со своей фоткой. Пора бы уже! — Ты меня понял, фиалочка? — ухмыляясь и иногда посматривая на выражение лица мелкого, спросил Субин. Его очень забавляла эта детская смущённость и злость Кая. Ему нравилась эта какая-то атмосферная тишина, где один человек думает о другом, а другой ненавидит первого. — Я не фиалочка… — тихо прошептал Кай, уткнувшись носом в сильное плечо своего недобрата. «Какого хера я вообще делаю…»: подумал Кай и разозлился на себя ещё сильнее, чем прежде, при этом уже даже не стараясь слезть с Субина. А зря~