сукаи, перестаньте заниматься любовью с моей психикой.

🚬🚬🚬 На первом канале по ящику шла передача «Давай поженимся» с пятидесятилетней Юлией Степановной в главной роли. Свет еле горел, постоянно мигая из-за плохой проводки, а между двумя мужиками шла сосредоточенная шахматная игра, в которой проигравший покупает презерватив и надевает его на голову, словно шапочку. Не смотря на игрушечную войну между Кириллом и Субином, атмосфера была дружеской и довольно уютной, ведь до этого они выпили целую бутылку коньяка (затем открыли новую). — Бро, я же видел КАК ты смотрешь на этого мальчугана, — с пьяной улыбкой усмехнулся рыжий, сделав свой ход. Его глаза горели ярким пламенем, ожидая, что сейчас у Субина будет мат, но без шаха. — Да, он мне нравится, и что с того? — вопросительно ответил Субин, столкнув коня Кирилла. Такого ответа он НУ НИКАК не ожидал. Его удивленный рот дополз до пола, забрал вещички и уехал в Бишкек, а развращающаяся с каждой секундой фантазия на фоне алкогольного опьянения ярко давала о себе знать. Острая ухмылка резко чуть ли не пырнула в глаза, а новый глоток коньяка сожжёг бабочек внутри Кирилла до тла. — Вышел в ряд детолюбов? — парень даже встал с удобного старого кресла и, поклонившись до самого пола, не удержал равновесие и шлёпнулся на копчик. — Моё Вам почтение, сударь… — Каю УЖЕ тринадцать, так что не надо мне тут ля-ля! — отметил Субин, пригрозив той рукой, которую он напрягал в день больше, чем левую минут так на тридцать (шутки про дрочку, о да, люблю такое). — Ну, да, это же всё меняет! — звонко расхохотался рыжий, разложившись на полу в виде морской звёздочки. — Мне так хорошо, чёрт возьми… Вдруг наступила гробовая тишина. По ту сторону окна были видны лишь яркие маленькие звёзды и луна, отражающая солнечный свет специально для таких трусишек, как те, кто никогда не выключит свет перед сном и никогда не станет смотреть ужастики во мраке ночном. Ведь столько чудищ в этой кромешной тьме, столько неизвестных нам силуэтов. Мы думаем: «Вот, это, наверное, тень от горы моих свитеров… И вправду похожи! Нечего мне бояться!» Но ключевое слово здесь — наверное, и мы точно не знаем, кто оставляет нам на стенах чёткие силуэты. Будь это гора разноцветных тёплых свитеров, будь это призрак твоей прабабушки. Точно нам никогда не узнать, да и зачем? Лучше уж верить законам физики, которые тоже иногда подводят. А, может, и физика не совсем обычное явление? Что, если это магия, к которой мы привыкли и которую можем объяснить? Чайник вскипает, появляются пузырьки, краски меняют цвета, птица порхает над небом, голограммы, новые технологии и невесомость. Что, если всё это — магия, а мы в ней — волшебники, которые потерялись в своих же догадках? Мы просто привыкли, вот и всё. А ведь когда мы были детьми и вопросов было больше, и удивления на лице, и улыбок от неизвестного… Но теперь мы знаем ответы. Мы просто привыкли к магии. — Я скучал… — улыбнулся Кирилл, посмотрев на своего лучшего друга. — И мелкий твой очень милый, правда. Субин тихо усмехнулся, убрав взгляд на недопитую бутылку коньяка. — Мне надо быстрее передать флэшку, чтобы отвезти Кая домой, — произнёс Субин, устало потерев правый глаз указательным пальцем. Он был с ног до головы укутан в тяжелое тёплое одеяло с нарисованным Чип и Дэйлом. — Я не хочу, чтобы он что-то знал или… Боялся меня. — Хорошо, я помогу тебе закончить материал… Но только не в моей квартире, — ответил Кирилл, указав пальцем на камеру в верхнем углу комнаты. — После взлома белого дома я на домашнем аресте до суда… Эти придурки думают, что у меня были помощники, будто я и сам взломать их не могу! — явно вечно пьяный Кирюша был ужасно оскорблен. Он показал в сторону камеры средний палец и высунул длинный алый язык. — И что, она сейчас записывает? — подозрительно спросил Субин, прищурившись. — Да, но в выходные охрана пьёт за моё здоровье где-нибудь в клубе с бабами… В общем, прослеживается она только в свободное от сериалов время, но если что-нибудь произойдёт, то все доказательства запечатлены на камере и хуй тебе в руку вместо денег и свободы. Вдруг по ту сторону двери проснулся Кай. Он не мог понять какие кретины будут играть в шахматы в сраные три часа ночи. Фиалочка медленно подошёл к двери, приоткрыв её на градусов пять, образовав некую щель. Совсем незаметную щель из-за которой можно было услышать всё в хорошем качестве. — Этот мальчик… Он тебе правда нравится? Как парень? — спросил Кирилл, пронзая Субина насквозь пьяным взглядом. Очевидно, он желал знать ответ на свой вопрос. — Как младший братик скорее. Кай разочарованно закрыл глаза, словно это было для него ударом. Хотя внутри себя он постоянно повторял, что Субин мерзкий и отвратительный… Нет, Кай так не считал. Он боролся со своим же вторым Я, злился на него, хотел, чтобы он прекратил оскорблять хёна. Субин был первым человеком, который смог поладить с Каем, который смог его обнять и даже поцеловать, не представляя к этому никаких усилий. Такой человек никак не мог ассоциироваться с «мерзким и отвратительным». — Братьям можно целоваться?! — с усмешкой удивился Кирилл мировоззрению и такому «богатому внутреннему миру» младшей подружки. — В Японии такое разрешается, например, при встрече… Так что это не инцест! — СУБИН, КАК ДАВНО МЫ С ТОБОЙ НЕ ВИДЕЛИСЬ! ПОЦЕЛУЙ БРАТИКА! — ПОШЁЛ НАХЕР, ИЗВРАЩЕНЕЦ! — вскрикнул Субин, не удержав смеха и маваши с ноги. — ИДИ ПРОСПИСЬ! ❄❄❄ Кирилл обкурился дешевой травой и нажрался марок местного барыги. Рыжий смотрел на спящего на полу Субина впритык, сидя в позе ниндзя из Конохи. — Ты долбоёб? — поинтересовался Субин, ёбнув мужика. — У тебя всегда были фиолетовые во-о-олосы? — истерически засмеялся Кирилл, бесстыже схватив его за волосы. — Ты опять нахуярился? У нас же мелкий дома, как тебе не стыдно?! — возмущенно шипел Субин, взаимно схватив друга за шевелюру. — У нас есть ребёнок? — по-детски удивился Кирилл, навалившись на Субина сверху, пытаясь его как-то обнять, но получалось лишь лежать брёвнышком и пускать слюни. В таком состоянии он напоминал милую варённую картошечку. — Чёрт, я всегда хотел, чтобы у меня был ребёнок от тебя… — С каждым днём узнаю о тебе что-то новенькое… — раздраженно пробубнил Субин себе под нос, нагло и совсем невежливо скинув рыжего с себя. — И мне нихрена это не нравится! — Тот ударился головой о трубу и, счастливо хихикнув, так и остался лежать на полу, а раздосованный Субин пошёл на кухню, чтобы убедиться, что Кай ещё не удосужился сбежать из этого дурдома, что Субин бы понял и простил. Но нет, Кай не убежал, не сбежал, не спрыгнул с крыши. Он осторожно помешивал яичницу и сонно хлопал глазками. От такой милой картины Субину резко необходимо захотелось обкуриться, но мужик держал себя в руках. — Привет, фиалочка, — облегченно выдохнул Субин, обняв мальчика сзади за талию. Он втянул в себя аромат его каштановых волос, которые приятно пахли каким-то то ли порошком, то ли ванилью. Что-то между. — Привет, говно! — весело ответил Кай, мастерски скрывая своё недопонимание со вчерашнего вечера. — Если увидишь на полу мёртвого Кирилла, то не удивляйся, у него похмелье, — прошептал Субин на ухо фиалочке, чуть ли не докасаясь губами до его чувствительной кожи. Настолько близко он находился, что у Кая аж дыхание перешло к стадии «сдох». — Хорошо, — безразлично ответил Кай, разрешая сжимать себя в объятиях до посинения. Со стороны это могло бы показаться странным, но проблема в том, что так и было. — А ещё ты в любое время мог попросить меня приготовить покушать, нечего тебе у плиты стоять… Субин уткнулся носом в шею мальчика, полностью прочувствовав на себе всё, что можно взять от жизни: тепло, нежность, неимоверно приятный аромат, который мог довести не только до восторга, но ещё и до оргазма. Кай начал теряться и нервничать, медленно утопая в крепких и теплых объятиях, словно в омуте своих фантазий и несбывшихся мечт. — П-понял, — всё-таки выговорил мальчик, краснея от смущения. — Ты посолил? — неожиданно спросил Субин как ни в чём не бывало. Будто это не он сейчас жестко хотел изнасиловать маленького мальчика, представляя это в голове, хоть и мельком, не в значай, но всё же факт остаётся фактом. — Нет ещё… — пробормотал Кай, стараясь не показывать своих красных щёк, напоминающих молодильные румяные яблочки. Но хён даже ничего и не заметил. Он просто слегка посолил яичницу и, развернув пацана к себе лицом, посмотрел ему куда-то вглубь глаз, которые Кай, к сожалению или к счастью, не успел закрыть ладошками. — Если когда-нибудь с тобой произойдёт беда, звони мне, — произнёс Субин, схватив Кая за хрупкие плечи. — Но у меня нет телефона, — прошептал Кай, не убирая взгляда с карих глаз. Появлялось такое непонятное чувство, будто ему хотят что-то донести, предупредить о чём-то, но он не понимал о чём. Словно эта информация была недоступна для него никаким образом, что сильно огорчало. — Я тебе его куплю, чего ты молчал вообще? А если бы ты потерялся, то что бы мне пришлось делать, а? Ты в другой стране, ты должен быть со мной на связи, особенно если я буду не рядом! — Субин начал вталкивать свою поучительную речь в надежде на то, что Кай не заподозрит что-то неладное. Да, если предупрежден, значит вооружен, но это не тот случай. Это именно тот случай, когда тебе лучше вообще ничего не знать, чтобы не уебаться лицом в бездну полной отборного дерьма. Субин своеобразно хотел уберечь Кая от своей второй стороны жизни. Он хотел, чтобы всё было идеально, а если не идеально, то лучше вообще никак. — Но ты же всегда будешь рядом? — испуганно спросил Кай, сжав в ладошках сильные руки Субина. — Конечно, — улыбнулся Субин, прижав мальчика к своей груди и, выключив плиту с слегка подгоревшей яичницей, он прошептал так нежно и трепетно. — Я всегда буду рядом, ты меня понял? Кай прижался к хёну ещё сильнее, стараясь утонуть в нём, больше никогда не возвращаться в реальный мир, довольствуясь этой естественной теплотой тела Субина. — Понял? — переспросил Субин ещё более требовательно, но всё также трепетно, прижавшись щекой к его голове. — Да! — капризно буркнул Кай, глубже вдохнув аромат духов хёна. Ему хотелось надышаться этим запахом, получить передоз и, возможно, даже сойти от него с ума. Вероятно, Кай не очень понимал своих чувств в этот самый момент, но он точно знал, что от его глаз и ушей тщательно скрывают что-то очень злое, возможно даже, отвратительное и противозаконное. Вообще, самой изначальной странностью казалась вся эта поездка, а в маленькой голове этого неглупого мальчика образовывались следующие вопросы: Почему мы здесь? Почему он так трепетно ко мне относится? Что это всё-таки за флэшка? И почему я вообще так легко согласился на то, что презирал и боялся всю свою жизнь? Из каждого вопроса выявлялось ещё по два одновременно, а ответов всё не было и не было. Но всё-таки на один из этих вопросов есть некая, незначительная или грандиозная, подсказка: у Субина имеются огромные основания так трепетно относится к Каю. — Такой милашка… — вздохнул Субин, — Ты сведешь меня с ума.