сукаи, перестаньте заниматься любовью с моей психикой.

Субин выглядел как светская львица на торжественной церемонии бракосочетания какой-нибудь не менее ебанутой светской львицы. На нём был прелестный чёрный костюм с лакированными изящными туфлями, а тёмно-русые волосы были сложены набок. Парень держался довольно изящно, каждое движение его отдавалось грацией, а звонкий голос был приятнее какой-либо классической музыки. Его голос действовал как колыбельная песенка на ночь, а завораживающие тёмные глаза внушали собеседнику, чтобы ему подчинялись. От Субина в этот вечер так и веяло властью, гордостью, сдержанностью… и все эти качества не могли не приводить в восторг! Всё было спланировано до мелочей. На любой вопрос у Субина уже был уготовлен остроумный ответ, на каждый взгляд он отвечал завораживающим холодом, лениво потягивая дорогое шампанское (которое, кстати говоря, терпеть не мог). Он выжидал время. Он выжидал жертву. Субин закончил со своим «рабочим моментом», да и это в данный момент заботило его не так сильно, как другие обстоятельства. А «помощь с флешкой» служила ещё и предлогом для того, чтобы выйти из дому на некоторое время. Помимо Владислава Карпенко и его ебанутых намерений у Субина были посторонние проблемы. Так скажем, чтобы вам было понятнее, о чём идет речь, — проблема касалась Кая. И это не просто какие-то личные очевидные опасения Субина насчёт полной безопасности Кая, не совсем это было так… Скорее Субин мог сделать этим поступком только хуже его «маленькому другу», но уж больно ему было смотреть на всю эту ситуацию со стороны. Семья Кая даже сама не подозревает, как долго они ошибались и тем самым лгали бедному мальчику. Можно даже сказать, что эта бесполезная ужасная ложь длилась на протяжении всей жизни Кая, и без того практически осиротевшего. Мать мертва, отец бесконечно подавлен смертью жены и постоянно в разъездах… что же это за детство? Нет, так долго продолжаться не могло. Хоть Субин и не имел права считать себя самим Правосудием, искателем Справедливости, но чёрт возьми, кто если не он разрешит все эти грязные лживые интриги в семье Кая? Да и сам мальчик стал ему уже как бы родным, а такое случалось редко. Субин знал, что Кай был совершенно другим… Он был ребёнком, которого в своё время недолюбили, за которым недосмотрели. Жалкое зрелище, честно говоря. Субин хотел всего лишь, чтобы Кай знал правду. Всю правду своей довольно «таинственной» семьи. — Месье, вина? — улыбнулась какая-то пышная немка, глупо хлопая своими чёрными огромными глазищами. Она была не уродлива, но и не хороша. Среднестатистическая жёнушка какого-нибудь влиятельного политика, взаимно изменявшего своей жене. — Благодарю, мисс! — пролепетал Субин, тепло ей улыбнувшись и специально отделив слово «мисс» каким-то приторно сладким тоном. Он принял бокал с тёмно-красным содержимым, но пить не стал, только сделал вид. В таком обществе лучше опасаться всего, чего только можно. Особенно каких-то левых немок с пышной грудью, и нет, это не расизм, просто предупреждение. Вдруг в поле зрения появилась она: стройная темноволосая красавица с большими голубыми глазами, полными алыми губами и прелестным мышиным носиком, усыпанным милыми веснушками. Воплощение женственности и грации. Женщина была настолько прекрасна в своём белом пышном платье, усыпанном золотистой пыльцой, что даже яркий свет в зале казался потухшей звездой на фоне этой великолепной принцессы из замка грёз. Её улыбка была лёгкая, даже чуть-чуть грустная, а глаза были внимательными, проницательными. Длинные пальцы худеньких рук держали бокал такого же тёмно-красного вина, медленно приближая его к чувственному рту своей хозяйки. «И всё-таки как же она красива… — подумал Субин. — Не удивительно, что Кай пошёл в мать своей какой-то даже НЕЗЕМНОЙ красотой» Субин невольно улыбнулся об одной мысли о Кае и, придя обратно в чувства, он заметил, что женщина с мышиным носиком приближается к его персоне. Но когда та подошла ближе, можно было намного спокойнее выдохнуть, ибо подошла она не совсем к нему, а к пирамиде из шампанского, пытаясь дотянуться до верхних хрупких бокалов, но маленьких рост не позволял это сделать. «Совсем как Кай, — снова с некой иронической улыбкой подумал Субин, смотря на женщину, совсем без стеснения. — Такая же маленькая и слишком гордая, чтобы попросить о помощи» — Не утруждайтесь так, — нагло усмехнулся Субин, наконец одним лишь движением руки спустив заветный бокальчик с шампанским в руки прекрасной леди, матери его новоиспеченного друга. — О, спасибо, месье, вы так любезны! — заверещала женщина, словно лёгонькая птичка. — Да не за что благодарить, — мило ухмыльнулся Субин, осмелившись посмотреть прямо на женщину. Он, так сказать, начал её чуть ли не пепелить своим взглядом, сканировать. Уж больно сильно она была похожа на Кая. — Хочу признать, Вы прекрасный организатор! Чтобы так красиво организовать приём… нужно быть мастером! — Вы мне льстите! — звонко захихикала женщина, обнажая острые зубки. — Совсем нет, я говорю самую правдивую правду! — бодро произнёс Субин, слегка вращая в руке бокал с вином. — Говорят, Вы здесь замуж вышли… за чиновника какого-то. Прошу прощения, не припоминаю его имени! — Вы хотели сказать Михаил Анатольевич Абызов, — помогла «вспомнить» женщина. — Да, именно так… память подвела. — Да, правду люди говорят, — каким-то странным, кажется, недоверчивым тоном ответила мадам. — А как к вам можно обращаться? — вдруг с особым любопытством поинтересовалась она. — Зовите меня… — он приблизился как можно ближе к её ушку, чтобы никто не смог разобрать его слов. — Зовите меня Кай, мисс… — вдруг его взгляд ужесточился, смотря в упор прямо исподлобья. Тёмные глаза Субина будто стали на тон темнее, а злоба так и вскипала в его жилах. Ведь это она так легко отказалась от своего сына, от этого маленького ангелочка. Да как она посмела? Да, красива, да, образована, но какой же подлой была эта женщина! — Зовите меня мисс Тиен*, — отозвалась женщина, смотря прямо-таки в глаза своему «собеседнику». Её голос невольно задрожал, а скулы начали сводиться, как уличные собаки. — Я так полагаю… Вы знаете… — Довольно, — решительно рявкнул Субин, одарив её оценивающим взглядом. — Я уверен, что вы знаете, как меня зовут, мисс… И совершенно уверен, что вы знаете о моих намерениях, — он облокотился правой рукой о столик и, взглянув вглубь зала, произнёс тихо, но внятно. — Он здесь. Ваш сын в городе. — Но з-зачем?.. — хотела было поинтересоваться женщина, изумленно вылупившись на Субина, но вопрос так и остался витать в воздухе, не дождавшись ответа. — Не хотите поведать сына? — со злобной насмешкой поинтересовался Субин, взглянув на удивлённое красивое лицо мадам Тиен. — Беру пари, что он бы удивился резкому воскрешению матери из могилы, — голос его оставался тихим, будто уединённым специально для них обоих. — Но как Вы его сюда… Как? — испуганно поинтересовалась женщина, опасаясь какого-то ужаса. Она медленно теряла дар речи, то и делая, что охая, да ахая. — Какая разница КАК? Главное, что я сделал это, дал Вам последний шанс… — вдруг его голос оборвался из-за нарастающего кома в горле и по этому случаю Субину пришлось схватить бокал удивившейся немки, опустошив его до дна. — Знаете, он очень похож на Вас, такой же красивый и… — он закрыл глаза, глубоко вздохнул. — Он другой. — Спасибо, — вдруг произнесла женщина, сжав руку Субина в своей ладошке. — Не знаю, зачем Вы сделали это, какие у Вас истинные побуждения, но всё равно я благодарю Вас, — её голос всё также дрожал, а слёзы так и наворачивались на глаза, всеми силами стараясь уже покатиться по наклонной вниз. — Не пойдёте к нему? — с какой-то отчаянной надеждой спросил Субин, вопросительно приподняв правую бровь свою. Его рука начала мягко сжимать руку женщины. Он не хотел так просто отпускать её. Она бы стала лучиком света в кромешной тьме из жизни Кая. Неужели и сейчас она осмелится так просто отказаться от него? — Нет, — решительно прошептала она и, утерев горячие горькие слезы, посмотрела в глаза Субину. — Не говорите ему обо мне. Я не хочу, чтобы он знал. — Да пошла ты… — разочарованно фыркнул Субин и, грубо выдернув свою руку из мёртвой хватки мисс Тиен, он выбежал на улицу, где бушевал сильный ветер, а мысли так и лезли, так и лезли в его черепную коробку, как заносчивые тараканы, то и дело, что съедая весь оставшийся мозг. *** Слегка напившись в местном баре, весь раздавленный и слишком уж задумчивый, Субин возвратился обратно в коммуналку Кирилла где-то ближе к полуночи. Кирилл, конечно, долго покрывал Субина проклятиями и благим матом, но всё же успел успокоиться и даже заснуть ангельским сном. Стоя впритык к входной двери в квартиру, Субин задумался, надо ли ему это вообще, хотят ли его видеть… Но злая овчарка с верхнего этажа прогнала все его лишние мысли своим свирепым приближающимся лаем и, недолго думая, Субин влетел в квартиру, даже немного протрезвев от страху. В прихожей стоял сонный мальчик, укутанный в толстовку Субина, которая пахла его телом. Конечно же Кай старался особо не уделять внимание тому факту, что этот запах ему нравится, но факт всегда остается фактом. Кай проспал целые одиннадцать часов в обнимку с этой толстовкой и теперь у него ужасно болела голова и ломило кости, но одного он понять не мог «что вообще происходит? и почему Субин пришёл откуда-то домой совсем под ночь, ничего заранее не сообщив? и чего это он так пялится угрюмо?» — Привет, фиалка… — пьяным серьёзным голосом пробормотал себе под нос Субин, медленно стягивая с себя обувь. Кай успел заметить странное одеяние на Субине. «чего это он так разоделся? неужели свидание с кем-то было?» — Я не фиалка, — нахмурившись, буркнул Кай. — Чего не спишь? — весело ухмыльнулся Субин, облокотившись рукой о жёлтую стену, чтобы благополучно снять чёрный пиджак. Понимая, как Субин мучается с элементарным снятием одежды, Кай подошёл к хёну и начал стягивать с него верхнюю одежду. — От тебя дешёвым бухлом несёт, — нагло игнорируя вопрос, с отвращением заметил Кай, кинув пиджак в сторону и резко посмотрев прямо в глаза хёна, предварительно встав на цыпочки, чтобы хоть как-то поравняться с его головой (он был ему до плеча). — Да, я напился… — улыбнулся совершенно пьяный Субин, ища что-то в глубине этого детского взгляда. Наверно, какую-то злобу или осуждение. Да и он был бы сейчас бесконечно рад хоть каким-нибудь упрёкам, негативным эмоциям… «Только бы он не смотрел на меня так с надеждой, с верой, — подумал Субин. — Будто я сам Иисус Христос» — А повод какой? — вдруг спросил Кай, сжав в своих ручонках худеньких конец белой рубашки хёна. И продолжал он так жадно смотреть в его глаза, точно ожидая чего-то. Чего-то страшного, неожиданного. — Повод какой? — с усмешкой переспросил Субин, мимолетно посмотрев в сторону и обратно переведя взгляд на милое детское личико Кая. — Люблю тебя… Можно назвать поводом? — Придурок! — тихо рявкнул Кай, чтобы рыжий злобный Кирилл не проснулся и не свалил пиздюлей им обоим. — Я-то думал что-то серьёзное, а ты опять шуточки свои шутишь! ЪЕЪ, КОЗЁЛ! — всё шипел и шипел Кай, избивая Субина то по груди, то по крепким плечам, то кусал он его руки, которые собирались его утихомирить своей железной хваткой. Но Субин был уж настолько пьян, что и боли совсем не чувствовал (та-ак, щекотка, да и только! и не важно, что кровь идёт, совсем не важно!) — Да, козёл, да, придурок, что такие чувства к тебе тёплые испытываю! — разгорячился Субин, разом сильно схватив хиленькое тельце Кая. Он держал его с неимоверной силой до тех пор, пока тот не перестал сопротивляться. — Тебе же, наверное, нравится, когда тебя бросают, когда ненавидят тебя, да?! — он говорил довольно громко, совсем не стыдясь ничего. Ему так больно было внутри, так досадно… кажется, он правда полюбил этого маленького несчастного капризного мальчика. Уж слишком сильно любил, чтобы ему навредить. — А я вот всё равно защищать тебя буду, слышишь меня?! И любить буду и мне плевать, как ты относишься ко мне! — он всё также крепко держал Кая в своих объятиях, стараясь побороть всё своё желание зарыдать. — Я тебя не брошу, даже если ты сам хочешь, чтобы я тебя бросил, ведь я не тв… — вдруг он замолк. Ему вдруг показалось, что он не в праве лишать его иллюзий. Хотя бы сейчас. Не в праве. И он, сам того не осознавая, повиновался желанию матери Кая. И в ту же секунду он признал себя Величайшим Трусом в истории. — Я не хотел тебя разозлить, — тихо послышалось откуда-то из объятий. Субин всем телом и душой чувствовал, как мальчик по неволе начал дрожать, а голос его был каким-то слегка испуганным что ли. Ему вдруг сделалось так жалко Кая, ведь он ни в чём не виноват. Вообще ни в чём… а Субин так на него накричал. — Я напугал тебя? — ласково спросил Субин, заглянув прямо в эти пуговичные глазки фиалочки. — Прости… — он снова крепко его обнял, чересчур нежно поцеловав в макушку. Волосы Кая всё также пахли чем-то мягким, завораживающим, а тело было всё таким же хрупким… на секунду Субину даже показалось, что это и не Кай вовсе. Возможно, это его мать. Или кто-то ещё.