Dark and light

       Второй этап экзамена был пройден.        Посреди экзамена на полигоне появились «злодеи», имитирующие внезапную атаку, чтобы заставить участников маневрировать между спасением пострадавших и борьбой с новой угрозой.        Лавировать было сложно.        Представьте себя на месте «героя»: вы уже почти вытаскиваете из-под обломков зданий пострадавшего, как видите, что в метре от вас налетает толпа злодеев на ещё одного пострадавшего. Вам кричат: «Герой, спаси меня!» Ты видишь эти глаза, просящие о помощи, протянутые руки вперёд, чтобы ты смог вытащить его, а крик… Он умоляет спасти. В такие моменты дрожь пробирает тебя насквозь.        Говорят, что все рождаются героями. Но если дашь слабину, жизнь доведет тебя до грани злодейства. Проблема в том, что ты не всегда знаешь, где проходит эта грань. Может, этого достаточно, чтобы мир считал тебя героем.        Долго ты так не протянешь. И, похоже, ты не понимаешь, что значит быть героем. В мире есть много невероятно сильных злодеев. Тех, кто им противостоит, и зовут героями. Даже если они не ходят толпой. Ты, собравшая под собой тех, кто слабее тебя, лишь для ощущения собственного могущества, ничего не сможешь сделать. Ты лишь зарыдаешь рано или поздно. Когда появится монстр сильнее тебя, ни один подчиненный тебя не спасет. Фракции? Охота на новичков? Сохранение своих рангов?        Было ли страшно?        Да, весь экзамен. Руководители и организаторы смогли влить испытуемых в этот контраст геройского и злодейского мира. Показать, что на самом деле всё не так красиво, как в телевизорах, комиксах и фильмах.        Спасение. Что это? Спасти чью-то жизнь? Пожертвовать собою?        Во всяком героическом подвиге, во всяком акте самопожертвования есть эта сознательная или бессознательная вера в какой-то посмертный смысл жизни, который выходит за пределы личного существования. Этим подвигом заявляют, что не стоит жить для личного удобства, счастья, эгоизма, что смысл жизни каждого в каких-то непреходящих мировых целях. Храбрость сердца доказывается в час сражения, а неустрашимость души — во всех испытаниях, во всех положениях жизни. И какая разница между бесстрашием героя, который на приступе паники, отваживает жизнь свою наряду с прочими между неустрашимостью человека государственного, который говорит правду государю, отваживаясь его прогневать. Судья, который не убоялся ни мщения, ни угроз сильного, отдал справедливость беспомощному.        Экзаменующие уже стояли на стадионе и ждали оглашения результатов. Толпа из 1-А потихоньку подтягивалась: каждый рассказывал о своём спасении и с чем пришлось встретиться.        — Минори, — послышался знакомый голос рядом, — мы тебя ждали!        Сзади шла Хагакуре со стаканом воды. Уставшая, как все, но радостная. Минори молча улыбнулась в ответ:        — Как прошёл твой второй этап испытания?        — Довольно… — задумалась девушка, сложив руки на груди, — не плохо. Не переживаю, я уверена, что прошла.        Тору закатила глаза:        — Мне бы твою уверенность! Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума!        Идя с невидимкой в толпу студентов U.A., внимание Минори обратил Тодороки, стоявший в стороне: стоял спиной ко всем, сложив руки на груди и заслонив верхнюю часть лица волосами. Он был задумчив и, возможно, расстроен. Не часто увидишь «бандита морды кирпичом» в таком состоянии.        — Как-то так и сдала экзамен… — продолжала на эмоциях Хагакуре, — Ты пойд…?        — Э-э-э, нет, — перебила Минори, косо продолжая глядеть на одноклассника. — Передай, что я попозже присоединюсь.        — Хорошо, возвращайся скорее, там такая новость зашибенная! От мальчиков пошли слухи, что Киришиме, Изуку и Каминари кто-то нравятся! Надо выяснить кто! — радостно пищала невидимка, убегая куда-то в толпу.       Улыбка сменилась на какую-то кривую ухмылку на лице Хикаруями. Если раньше рука махала однокласснице живее, то сейчас вяло и неуверенно. И, конечно, появился румянец на лице.        Минори развернулась в направление Шото, думая об услышанной новости.        От страшного своего, но в тоже время заставляющего мысли пищать, Минори краснела сильнее.        Настроение быстро сменялось с радости на грусть, с грусти на писк внутри головы. То её бросало в жар, то в дрожь, даже не обратила внимание, как врезалась в задумчивого Шото:        — Аккуратно! — схватил за плечо Шото девушку.        Минори криво улыбнулась и простонала:        — А-а-а…спасибо!        Шото на миг улыбнулся, сделал шаг в сторону и снова встал в свою стойку «не трогайте меня».        Честно, Минори переживала за состояние одноклассника, хоть она и не близка к нему, в какой-то степени, она его в чем-то понимает. Как бы парень не хотел или противился, Минори неуверенно и слабо положила руку ему на плечо:        — Не знаю, что…— нервно, — но всё будет хорошо.        Сквозь завесу волос девушка увидела этот прищуренный взгляд в землю и сдвигающиеся брови к переносице. Испугавшись, что он сейчас грубо может что-то сделать, убрала руку с его плеча. Шото отвернул лицо в сторону. Только Минори приготовилась развернуться и карать себя за содеянное, как услышала ответ:        — Спасибо.        Он был расстроенным, но глаза его на миг загорелись благодарностью и любовью. Хоть она ничего не сделала, хоть она ему далеко не лучший друг, но поддержка…она нужна всем. Минори улыбнулась и сделала шаг вперёд, как послышался голос в микрофоне:        — Добрый день и спасибо за ожидание.        — Пойдём, — вперёд неё пошёл, выпрямляя спину, Шото, — нам надо быть в одной толпе.        Идя сквозь толпы студентов из других факультетов, пара ловила на себе острые взгляды других. Конечно, ведь к U.A. остальные академии относятся с критикой и негативом. Да и, к тому же, как не знать, кто они — Тодороки и Хикаруями, сильные студенты, показавшие себя на спортивном фестивале.        — Эй, Минори, — кто-то потянул девушку за рукав пиджака. — наконец-то ты пришла.        — Момо, ты чего?        — Я тебя искала, мне нужна поддержка! Я так нервничаю! — паниковала брюнетка.        — Не тебе ли нервничать? — посмеялась Хикаруями, встав между Момо и Оджиро.        Пока главный экзамена ждал тишины от толпы детей, где-то слева были слышны мальчишеские голоса:        — Да прекратите, пацаны…        — Это правда не смешно!        — Влюбились!        — По ночам тоже мечтаете?        Минори посмотрела налево, где стояли мальчики, которые и прикалывались друг над другом.        Изуку и Денки, покрасневшие, сквозь зубы шипели на своих обидчиков: Кацуки, Ханты и Минору. Эйджиро красный, как помидор, стоял рядом, но молча смотрел на ведущего экзаменом. Ханта смеялся над тем, что им вообще кто-то нравится, Минору спрашивал про ночное хулиганьё и пытался выяснить имена девочек, а Кацуки просто задирал их:        — Ну нравится, и что? — спросил Кода, почесав затылок.        — Мне интересно, кто эти девочки! — прошипел Минору, протирая ладошки, — Очако, Момо, Мина?        — Это не так важно! — выдал бунтарь, не выдержав.        — Мы никого не любим, нам нравится их внешность и все, — объяснял Денки.        — Да не врите!        Минори наблюдала за всей эпопеей, пока рядом Момо не повернулась и не выдала:        — А ну, прекратите!        Толпа одновременно посмотрела на грозную заместительницу старосты. Да, она была зла и недовольна, но зато все замолчали. Минори посмотрела в глаза каждому, пока не остановилась на Эйджиро, который занёс руки назад. Вдруг по-женски насторожилась, поймав его пылающий взгляд на себе. Ещё ни один мужчина не смотрел на неё так, и этот взгляд смутил её. Он был красный, как Изуку, губы нервно были сложены в трубочку.        — Вы все постарались на славу. Сейчас я оглашу результаты экзамена, но сначала хотелось бы сказать пару слов насчёт вашего оценивания, — начал Ведущий.        Не обратив никакого внимания на оглашение результатов, Минори и Эйджиро продолжали «стрелять» себя глазами. В глазах не было какого-то негатива, зла или печали, было какое-то тепло, нежность, особенно в глазах бунтаря. Он не сопротивлялся и не собирался, по ходу, отворачиваться. И нет, он не задумался. Внутри становилось тепло, снова эта необъяснимая боль в желудке, влажность ладоней, мурашки и лёгкое покраснение в висках, которое плавно перемещалось на лицо.        И в ту же минуту у обоих мелькнула одна и та же мысль, заставившая его и её отвернуться. Лицо стало гореть от смущения, наливаясь краснотой.        — У нас, членов геройского комитета общественной безопасности и наших коллег из ОНП, были две системы снижения баллов, по которым мы вместе оцениваем ваши действия. Если вкратце, мы оцениваем ваши действия в условиях кризиса, так и их качество. Имена тех, кто прошёл будут отражены на доске в алфавитном порядке.        Вот и спасение. Вся краснота и смущение прошли, ведь сейчас оглашение результатов!        Каждый из ста начал нервно искать свою фамилию. Кто-то повторял вслух начало двух букв своей фамилии. Через минуту послышались крики и плачи, что кто-то не прошёл, и были также слышны облегчённые вздохи, что кто-то прошёл.        И, да… Хикаруями прошла! Как она думала и знала, что пройдёт. Вместе с ней радовались и одноклассники, прошедшие тоже экзамен, пока не послышался грубый голос Кацуки:        — Где мое имя, собаки вы проклятые?!        Шото, Инаса и Кацуки не прошли экзамен, но им разрешили пересдать экзамен — весь март будет проходить специальный курс.        После экзамена, выдачи результатов и выдачи карточек, удостоверяющих личность героя временной лицензией, класс вернулся в общежитие, где полным ходом шёл отдых.        Хикаруями посидела с классом, с девочками попила шоколадный коктейль, но она настолько устала, что ушла одна из первых спать. Перед этим кинула фотографию лицензии тёте и Гравитации, что те в ответ радостно поздравляли её, особенно Гравитация — дала пару геройских напутствий.

***

       Утро было тяжелым. Проще говоря, Минори не выспалась, было мало времени на восстановление сил и энергии. Она, кряхтя, села на край кровати и пять минут смотрела в стену. Тупо смотрела в стену и ни о чем не думала. Настроения совершенно не было, как и желания идти в школу.        — Ты слышала? Изуку с Кацуки ночью подрались!        — М? — промычала Минори, чистя зубы.        Вместе с ней умывалась Тсую:        — Неизвестно, что между ними произошло, но их Айзава-сенсей наказал. Оба под арестом и будут убирать зоны общего пользования общежития!        — Ничоси…— умылась Минори, взглянув на себя в зеркало.

***

       Дальше дни протекали обычно: провели церемонию открытия второго семестра, продолжились обычные школьные дни. Зашла тема про стажировку с временной лицензией, затронувшая Урарака. Оказалось, что стажировка будет проходить вне академии и считается более ответственной и официальной. У кого проходить — решают ученики, конечно, повезло тем, у кого есть связи с героями.       «Связи с героями… Гравитация и Алый Бунтарь…как много»        В общем-то, это теперь и полная ответственность студентов, нежели школы.

***

       Минори подперев руки в щеки, держалась из последних сил, как бы не уснуть. Уже и рисовала на листочке, ковырялась в пенале. В последнее время она быстро начала уставать, что энергия фотонов не успевает набраться.        — Поговорим сегодня о стажировке, — начал классный руководитель. — Давайте послушаем людей, уже имеющих личный опыт. Чем стажировка отличается от практики. Они смогли найти время из своего плотного графика, чтобы поговорить с вами на эту тему. Это трое учеников третьего года — лучшие из лучших во всей академии U.A. Известные как… «Большая тройка»!