Посмотри на друга другими глазами, Чонгук

      Если прошлая неделя Чонгука прошла под девизом «Избегай Тэхена любой ценой», то эта была ее полной противоположностью. — Хен, пошли вместе обедать. — Хен, я нашел новую игру, у меня инвайт есть, пошли вместе побегаем. — Хен, я тут отличный караоке бар нашел, пойдем вместе попоем. Да-да, Юнги тоже бери с собой. — Хен, хен, хен.       Всю неделю Чонгук старался привлечь внимание старшего. Он изучал его. Как оказалось, Тэхен очень любит песню группы Big Bang и готов петь ее просто без остановки и каких-либо перерывов на «передохнуть». Он всегда хотел побывать в одной комнате страха, но очень боялся. Даже предложить Чонгуку стеснялся. А Чон взял и позвал. — Тэхен-хен, ты правда так боишься? — спросил Чонгук, когда Тэхен крепко прижался к его руке.       Чон поймал себя на мысли, что Тэхен очень мягкий и теплый. А его сердце может биться так быстро, что его можно почувствовать и сквозь одежду. Кажется, он даже слышал, как тот шумно сглатывает. — Н-ну, не то чтобы прям боюсь. Просто… Аааа! — Тэхен отскочил за спину Чонгука и прикрылся им, словно щитом. — Это лишь манекен, хен, — прыснув в кулак, сказал Чонгук. — Он выглядит так… естественно! — Конечно он так выглядит, — откровенно веселился младший, — это же лучшая комната страха в городе.       Когда они вышли из злополучного помещения, на Тэхене лица не было. Юнги и Чимин ждали их на выходе. Мин держался с абсолютно невозмутимым выражением лица. Словно это и не его парень сейчас льнет к другому, крепко сжимая его руку. — Зря не пошли, — с вызовом проговорил Чонгук. — Я не люблю такие вещи, — пожал плечами Юнги. — А я слишком боюсь, — с улыбкой ответил Чимин. — Чем вы тут занимались? — подходя к Юнги, спросил Тэхен.       Чонгуку резко стало холодно. Оказывается, быть в такой близости со старшим невероятно приятно. И тепло. — Я пытался внушить Пак Чимину, что ходить с таким вызывающим цветом волос в школу — недозволительно. — Да-да, — закатил глаза Чимин. — Я перекрашусь во что-то менее яркое, хен.       Тэхен удивленно посмотрел на парочку. Чимин сидел с какой-то глупой улыбочкой, а Юнги то и дело отводил глаза. Хоть он и был холоден, как айсберг, но чувствовалась какая-то смущенность в его поведении. Он стал чуть дерганее, озирался, и то и дело поглядывал на Пака.       Чонгук удовлетворенно хмыкнул. А почему бы и не радоваться? Кажется, их маленький план начинает работать. Два дня назад. — Слушай, тебе же нравится Юнги-хен и вы вообще давно знакомы, так? — Чонгук заговорщически наклонился к Чимину, когда те сидели в кафе.  — И что с того? — А мне не нравится, что он ошивается с Тэхеном. — К чему ты клонишь? — сморщился Пак, все же понимая, о чем ведет речь друг. — К тому, что, почему бы нам просто не сделать всех счастливыми? — Тебе не кажется, что это подло? — Почему подло? — откинулся на спинку сиденья Чон. — Мы ничего такого не делаем. Ты — напомнишь о себе и каком-то там обещании Юнги-хену, я наконец-таки разберусь в своих чувствах к Тэхену. — Разберешься? Ты собрался его отбивать у другого, не понимая до конца, что испытываешь к нему? Это, по крайней мере, мерзко по отношению к самому Тэхену. — Хену, — поднял вверх указательный палец Чонгук. — Поуважительнее, пожалуйста. — Простите, пожалуйста, — наигранно извинился Чимин. — Но это не отменяет того факта, что ты сейчас рассуждаешь как ребенок, у которого отобрали игрушку. — И что в этом плохого?       Чонгук искренне не понимал, что плохого в том, чтобы хотеть что-то вернуть себе. Или кого-то. Они все детство провели вместе, они знают самые страшные секреты друг друга, они доверяют то, чего не доверили бы никому другому. Их жизни сплетены так тесно, что нет смысла что-то менять. Если Чонгук не понимает своих чувств в «таком» плане, то он точно знает одно — он не готов навсегда отказаться от Тэхена. Он хочет, чтобы они всегда были не разлей вода. Они должны быть вместе. — А если окажется, что ты никогда не сможешь прикоснуться к нему так, как он того захочет? А что если ты обидишь его своим поведением? А что, если… — А что, если мы сейчас поговорим о том, как хорошо было бы тебе, обрати на тебя внимание Мин Юнги, а? — Чонгук начал игру с козырей. — Какой смысл тебе беспокоиться о Тэхен-хене? Ты же с ним никогда близко не общался и не дружил. Ты знаешь о нем только по моим и Хосока рассказам.       Чонгук потянул из трубочки холодное банановое молоко, видя, как начал метаться Чимин. Невооруженным взглядом заметно, как тот мечется от «быть эгоистом» к «это подло». Чон медленно улыбнулся, заглядывая в виноватые глаза друга. — В эти выходные пойдем в комнату страха. Я пойду с Тэхеном, он это дело любит и боится одновременно. А тебе нужно как-то задержать рядом с собой Юнги-хена. — Держать не придется, — улыбнулся Чимин, — он терпеть эти комнаты страха не может. — Экселент, — прошептал Чонгук, имитируя Бернса из Симпсонов. Сейчас. — Куда пойдем дальше? — спросил радостный Тэхен. — Хосок приглашал нас на открытую репетицию, — начал Чимин. — Мы можем сходить, посмотреть, как готовится наша группа к школьному фестивалю. Там и попеть можно будет, если минус к песне найдется.       Чонгук подмигнул другу и согласно кивнул. Это тоже была часть их плана. Тэхен — очень чувственная натура. Он любит все красивое: природу, картины, фотографии, фигуры, элементы архитектуры, песни и танцы. Его привлекает все, что можно назвать творчеством или самовыражением человека. Вероятно, он и секрет Юнги знает, потому и тянется к нему, как к суровой рэперской натуре. Бунтарский дух, заключенный в строгом теле президента. — Думаю, это отличная идея! — поддержал Чонгук. — Что вы думаете? — Юнги? — обратился Тэхен к президенту. — Мне без разницы, — пожал плечами старший.       «Что это за парень такой вообще?» — подумал про себя Чонгук, понимая, что Тэхен заслуживает явно большего. Он заслуживает внимания, он заслуживает нежности и ласки. Да хотя бы побольше тепла в голосе. А у этого лидокаин вместо крови! — Тогда идем! — скомандовал Чонгук и безапелляционно взял за руку Тэхена.       Старший широко раскрыл глаза и посмотрел сначала на их руки, а затем на Чонгука. Но Чон не обратил на это никакого внимания, точнее, не показал виду, хотя сердце зашлось таким галопом, что впору называть это тахикардией.       В зале уже был и сам Хосок, и парочка других учеников. Каждый занимался своим делом: парочка младших параллельно повторяла домашнее задание, озираясь на старших; другая парочка активно отрабатывала движения. Сам же Чон Хосок явно был занят чем-то очень серьёзным.       Высокий парень стоял перед зеркалом и плавными, выверенными движениями рук повторял одно и то же упражнение. Он медленно вёл руками, сцепленными в замок, от косточки правого бедра по животу, по телу вверх. Он провёл пальцами по коже, чертя новую линию, касаясь изгибов. Затем он остановился, прикрывая рот руками, а затем резко и неожиданно толкая грудь вперёд несколько раз.       Чонгук завороженно уставился на него, наблюдая за каждым отточенным движением, за руками, за изгибами его тела. Чимин похлопал его по плечу и широко улыбнулся: — Ты на наше солнышко не засматривайся, — Пак подмигнул, а затем ловко уклонился от надвигающего на него подзатыльника.       Чон заметил ребят и лучезарно, нет, ослепительно улыбнулся, приветствуя гостей их класса. — Привет, хен! — обнял Хосока Чимин, а затем указал на Чонгука и компанию. — Я привёл их! — Уаааа! Привет, ребята. Не часто к нам заходят зрители, — Хосок подошёл к ребятам, чтобы обнять. — Чонгук, ты и правда хочешь это сделать? — Сделать что? — удивлённо спросил Тэхен.       Чонгук лишь улыбнулся и рукой указал на места возле зеркала, намекая, что кому-то здесь уготовлены места в зрительном зале. — Хен, — тихо обратился Чимин к Юнги, — ты тоже присаживайся.       Мин пожал плечами и поплёлся за Тэхеном. Наблюдая эту картину, Чонгук все сильнее распалялся и задавался единственным вопросом: «Почему именно этот человек? Неужели у Тэхена нет ни капли уважения к себе?»       Но чуть позже, когда «зрители» заняли свои места, Чонгук понял, что все вот это — выбор Тэ, его вкусы и его интерес к Юнги — не просто так.       Когда они остались наедине, Тэхен что-то шепнул старшему, а затем заулыбался. Чонгук ходил туда-сюда по классу, кусая губы и посматривая на этих двоих. Мин так нежно улыбался Тэхену, что создавалось ощущение, словно это совершенно другой человек: очаровательная десневая улыбка, глаза-миндалины, нежный взгляд, обращённый только к Тэхену.       Чонгук перевёл взгляд на Чимина. Тот тоже лицезрел эту картину. И, кажется, ему намного больнее, чем Чонгуку.       Хосок громко хлопнул в ладони, а затем подошёл к младшему и вручил микрофон. — Это вы, конечно, здорово придумали с Чимином. Чья идея? — улыбался Хосок. — Общая, — грустно улыбнулся Чонгук.       Чон-старший перевёл взгляд на Чимина, затем на парочку у зеркала, потом на Чонгука. Его улыбка из сияющей превратилась в тёплую, нежную, успокаивающую. Он похлопал по плечу младшего. — Просто сделайте так, чтобы они увидели ваши чувства.       Чонгук согласно кивнул и пошёл на край периметра, где стоял высокий стул. — Кстати! — крикнул Хосок. — Если успеешь выучить хореографию, поставим с нами.       Все удивленно посмотрели на брюнета, а Чимин улыбнулся и показал «класс».       Заиграл минус популярной песни, и ребята начали исполнять дэнс-кавер. Чонгук только сейчас понял, насколько сильно он взволнован.       Он увидел, что глаза Тэхена обращены именно на него. Он смотрит с легкой улыбкой, с полными любопытства глазами. Тэхен смотрит…       Чонгук вступил вовремя. Он слышал эту песню миллион раз, он пел ее в караоке, поэтому подготовиться к тому, чтобы присоединиться к клубу Чимина на грядущий школьный фестиваль — не составило вообще никакого труда.       Эта мысль пришла Чону в голову как-то совершенно внезапно, когда он изучал очередную мангу. Там герой выражал свои чувства именно через свой труд и свой талант. Пусть это было и не пение, но своего рода самовыражение. Чимин же с радостью поддержал эту идею. Ведь если придёт послушать Чонгука Тэхен, то и Юнги с некой долей вероятности сможет посетить их зал. Посмотреть на Пак Чимина. Вспомнить…       Чонгук тянул каждую ноту, его голос, кажется, ещё никогда не звучал так красиво. Даже он сам должен был это признать. Слова, чтобы были в стихах, он выделял с особой нежностью, словно говорил с Тэхеном, доносил до него какой-то особый смысл. И Ким слушал, он был внимателен, не сводил с младшего взгляд.       Юнги не забывал поглядывать на своего парня, проверяя то, куда он смотрит, чем, а точнее — кем, он так сильно увлечён. Пару раз он наклонялся к уху Тэ, а Чонгук от злости давал петуха. Отводил взгляд, но тут же брал себя в руки и продолжал петь. — Это было реально круто! — хлопая в ладоши, сказал Хосок. — Ерунда, Чонгук эту песню и спросонья споёт без запинки, — улыбнулся Чимин. — Да, — Чонгук впился взглядом в Тэхена, — это моя любимая песня.       И не только его. Так совпало, что они вместе с Тэхеном слушали ее на протяжении полугода, на постоянном репите, слушали к ней каверы разных исполнителей, пели в караоке сами.       «Мне нравятся слова», — как-то сказал Тэхен. «В этих стихах ты можешь прочувствовать все те переживания, все те эмоции, которые передаёт артист. Ты невольно проецируешь это на себя. Мне вообще знакомо это настроение».       Тогда Чонгук не понимал, что это за настроение такое. Но, узнав маленький секрет хена, он смог разгадать эту тайну.       Стихи были написаны айдолом, открытым геем. Тогда Чон почему-то не придал этому значения, а теперь все встало на свои места. Непонимание, ошибки, страх перед обществом, страх перед тем, кого любишь, страх потерять близких и родных. Все это преследовало Тэхена? — Как тебе, хен? — улыбаясь, спросил Чонгук у Тэхена.       Ким растерянно кивнул головой, а затем что-то промямлил. — Это было… очень красиво, — откашлявшись, ответил Тэхен. — В караоке твой голос звучит совсем иначе. — А что ты ещё хотел от хренового минуса в караоке и не менее хренового микрофона? — улыбнулся Чонгук. — Да… ты прав.       Они остались наедине, когда Юнги отошёл за Хосоком.       Чонгук наблюдал за тем, как Тэхен пытается спрятать от него взгляд, как стесняется и изредка говорит что-то подбадривающее. Это было неловко и мило, что Чон не мог сдержать своей самой широкой улыбки. — Что? — Тэ легко стукнул друга в плечо. — Ничего, — ещё сильнее заулыбался младший. — Не думал, что общение с другими парнями у тебя теперь будет вызывать такую реакцию. Юнги ревнует?       Ким спрятал глаза и тихо угукнул. Чонгук от этого почувствовал прилив сил и уверенности. — Правильно делает, — тихо, скорее себе под нос, сказал Чонгук, когда повернул голову в сторону, где стоял и сам объект обсуждения. — Что? — переспросил Тэхен. — Это я так, — прикрыл глаза Чонгук, — о своём. Пойду к Чимину узнаю, какие у нас дальнейшие планы.       Дальнейшие планы были сорваны. Чимину пришлось остаться в классе, так как Хосок выявил кучу мелких ошибок в его хореографии. Юнги тоже остался в школе, так как вспомнил, что нужно сделать множество всяких задач перед фестивалем. — Тебе помочь? — мягко спросил у него Тэхен. — Все хорошо, не нужно меня ждать, — снова с нотками холода в голосе ответил Юнги.       Когда Чонгук и Тэхен вышли за ворота школы на улице уже было темно. — Засиделись мы там что-то, — отметил Тэхен. — Да как-то да, — Чонгук сжал лямки рюкзака. — Ты домой? — Да, — кивнул Тэхен.       Отчего-то дорога до дома Чонгуку показалась самой напряженной в его жизни. Он не спрашивал Тэхена, не обращался к нему; он лишь сверлил глазами мыски своих кроссовок.       Воздух вокруг них был заряжен настолько, что если бы хоть искра пробежала, хоть сверкнула — на воздух взлетело бы все в округе пятидесяти киллометров. Чонгук терпел. Тэхен просто шёл, улыбаясь каким-то своим мыслям. — Почему Юнги? — внезапно спросил Чонгук, пуская первую искру. — Что? — Тэхен остановился.       Они были уже недалеко от дома, пересекая небольшой переулок. Чон, словно маньяк, выбрал тот самый момент, когда вокруг не окажется ни души. Он встал, прижимаясь к стене дома, пряча лицо в тени. — Почему Юнги? — повторил свой вопрос Чонгук. — Мы же уже говорили с тобой об этом… — Почему не я, хен?       Ким растерянно посмотрел на друга. Его глаза как-то странно сверкнули в свете фонаря. Его губы дрогнули, а затем он закусил нижнюю и опустил взгляд в сторону. — Почему не я, хен? Ведь мы же с тобой так долго дружим, мы с тобой так много друг о друге знаем, мы соседи и наши семьи дружат. Я рассказал тебе о своём первом разе, о своём первом поцелуе. А ты — рассказывал мне свои секреты. Неужели я настолько плох для тебя?       Чонгук боялся показать лица. Кажется, горели не только его щеки и уши, но и весь сам он превратился в один сплошной огонь. — Ты хотел бы, чтобы это был ты? — тихо спросил Тэхен. — Да при чем тут мое желание? — внезапно разозлился Чон. — Мне просто интересно, почему такого внимания не удостоился твой лучший друг? — Гукки-я, — мягко произнёс Тэ, делая шаг к нему. — Нет! Стой там, — Чонгук сделал шаг в сторону, вдоль стены, отдаляясь от Тэхена. — Ты боишься меня? — голос Тэ прозвучал совсем иначе. — Н-нет! Мы уже говорили об этом! — Так же, как и о том, почему я выбрал Юнги. Зачем поднимать этот вопрос снова? Или ты внезапно приревновал меня? — Что?! — Чонгук злился, осознавая, что хен читает его, как раскрытую книгу. — Перестань молоть чепуху… — А что это было за двойное свидание такое? — Тэхен сделал ещё один шаг. — Комната страха со мной вдвоём, твои хождения ко мне на этой неделе. Кажется, мы за эту неделю виделись больше, чем в прошлом месяце. — Стой, где стоишь…       Чонгук не мог поверить своим ушам: голос Тэхена стал таким низким и таким возбуждающим. Каждое произнесенное им слово, словно нож, вонзалось в сердце. Его глаза хищно блестели, а линия губ приобрела звериный оскал.       За пару шагов он преодолел расстояние между ними, и когда Чонгуку уже некуда было отходить, младший жалобно пискнул. — Маленький тонсен скучает по своему хену? — ухо обдало тёплым дыханием, и Чонгук вздрогнул.       Он отвернулся, стараясь не смотреть на Тэхена. — Ты слишком близко, хен, — прошептал Чонгук. — Но ты же сам все это время стараешься быть ближе, разве нет? — Чонгук не видел его лица, но он был уверен на все сто процентов — Тэхен смотрит прямо на него. — Я… Просто… — Если ты пытаешься что-то сказать, — Тэхен схватил холодными пальцами подбородок Чонгука, — то говори прямо.       Чонгук почувствовал тёплое, немного сладковатое дыхание на своих губах. Он невольно закрыл глаза и подался вперёд, приоткрыв рот. Кажется, он умер в тот момент, когда почувствовал насколько нежные губы Тэхена. А затем умер ещё раз, когда тот пустил язык, крепко прижимая младшего к стене.       Кажется, Чонгук изучал совсем не то…