Посмотри на друга другими глазами, Чонгук

      Тэхен громко постучал в дверь Чонгука. — Гукки! Мы должны поговорить!       Чонгук спрятался в самом дальнем, по его мнению, уголочке комнаты и закрыл уши руками. Стук в дверь не прекращался. — Чонгук! Чон Чонгук!       Чонгук схватился за голову, больно оттягивая волосы, словно это поможет перестать слышать голос Тэхена. Прекрасный, взволнованный, немного грубый. Так он с ним ещё никогда не говорил.       Тэхен говорил с Чонгуком как с маленьким. «Гукки-я, возьми мой шарфик, замерзнешь», «Гукки, вот вкусняшки от сестры, полакомись», и всегда одна и та же широкая улыбка. Другой Чонгук просто не видел, не мог! До того вечера…       «Если ты пытаешься что-то сказать, то говори прямо», — так и звучало в голове. И ладно бы это была просто брошенная фраза, нет. В его мыслях явно слышится глубокий бархатный голос хена, заставляющий дрожать, поджиматься каждую мышцу. Чонгук опустил голову и на глаза тут же попалась книга, которую Чонгук затер до дыр за последние два дня. — Чего не весел, да нос повесил? — Хосок полностью лег на спину Чонгуку и свесил руки. — Да… Ерунда, — Чонгук отвел взгляд. — Вчера и у вас что-то случилось? — не успокаивался Чон-старший. — «И у нас?» — эхом отозвался младший. — Сначала ты, — хитро заулыбался Хосок. — Мммм… — Чонгук принялся кусать губы изнутри. — Тэхен вчера меня поцеловал… — Ух ты! Быстро же ваши плоды взошли! — обрадовался Хосок. — Так, а чего же ты не рад? — Он сделал это… так… так резко! — Чонгук повернулся лицом к хену так, что они оказались почти нос к носу. — Хен, он никогда таким не был! Он был таким… — Властным? — улыбаясь, закончил за него Хосок. — Да! — торжествующе подтвердил младший. — Он говорил каким-то не своим голосом: таким мягким и в то же время грубым, таким ласковым и возбуждающим. Я никогда его таким не видел! Он всегда был со мной нежен, аккуратен и никогда, понимаешь, никогда со мной он себя так не вел! — Ах, Чонгукки, — Хосок поддел кончик носа пальцем и чуть отошел. — Это называется «соблазнение». — Но разве тут не я, тот кто должен соблазнять? — возмущался Чонгук. — Ну, может, ты не до конца разобрался в своём хене? Может, он не такой уж и божий одуванчик? — Что ты имеешь в виду? — Ну, смотри. Я уже очень и очень давно знаю Юнги. И сколько я его знаю, столько он по мальчикам. И вот он выбирает только тех, кто является, так скажем, пассивом. — Пассивом? — тупо переспросил Чон. — Котом. — Хен, ничего не понял, — тряхнул головой Чонгук. — Тот, кто будет принимать его в себя, тот, кто подставит ему, кхе-кхе, — Хосок поиграл бровями и многозначительно посмотрел за спину Чонгуку. — Так понятно?       Чонгук тут же залился краской. — Принимать… Прямо вот сюда что ли? — Чонгук неловко показал пальцем на свою попу.       Хосок довольно заулыбался и кивнул. А вот Чонгуку перестало быть весело. Прям вот совсем. — Подожди, но... Как же они тогда, — Чонгук попытался что-то изобразить на пальцах. — Трахаются? — Господь милосердный, хен! — Чонгуку хотелось сгореть со стыда. — Что? — Чон-старший явно веселился, наблюдая за реакцией младшего. — Не знаю, крольчонок. Вообще все эти отношения Тэхена и Юнги белыми нитками шиты. Как и ваше вчерашнее свидание это двойное. Ты что же думаешь, Тэхен не видит ничего? Или Юнги не видит этих влажных взглядов Чимина? Вы ж оба, как набитые тестостероном подростки: видите цель — не видите препятствий. Точнее, видите, и максимально быстро стараетесь от них избавиться.       Хосок снова подошёл ближе к младшему и шепнул ему на ухо: — Я бы на твоем месте не расслаблялся. Если Тэхен так играется с тобой, то тут явно что-то не чисто, — затем он помолчал и оглянулся по сторонам. — Ну, а зная Юнги, тот никогда в жизни не ляжет в постель с парнем, который целует других направо и налево. Собственно, как и Тэхен не станет засовывать свой язык в каждый понравившийся ему ротик.       Чонгук как стоял на месте, так, кажется, и прирос к паркету. Это получается что же? Чонгука обманули? Его одурачили и не он будет любить Тэхена, а его будут любить? Прямо вот как в тех книжках и фильмах? И ему будет так же больно? Нет-нет-нет. Не о том он беспокоится, ему нужно злиться на хена! Какого черта он запихивает свой невероятно нежный и мягкий язык во всякий там чонгуковский рот, хотя у него есть Юнги!       Тренировка в тот день вся пошла насмарку. Чонгук думал о безопасности своего ануса и оскорбленной гордости друга, конечно. Однако вечером, оставшись наедине с собой, он снова начал вспоминать губы Тэхена: нежные, мягкие, немного сладкие от тинта. А потом — язык. Горячий, проскальзывающий так неловко и так уверенно одновременно.       В тот же вечер он получил сообщение в каток от Хосока. Что-то вроде: «Почитай это, тебе понадобится. Потом спасибо скажешь». Спасибо, конечно, Чонгук за увиденное говорить ни в коем случае не собирался.       То, что он увидел, как минимум смахивало на пытку живого человека: промыть, растянуть, увлажнить, обработать. А о прочитанных последствиях он и думать не хочет. Ну как, после увиденных картинок он вообще хотел бы потерять память.       Чимин вот этот тоже не помогал ни разу: — Ну, мне кажется, что быть снизу — это прикольно. — А ты уже так делал? — удивлённо спросил тогда Чонгук. — Нет, конечно. Я только сверху! — Ага… А говоришь, как спец, — говорить о поцелуе с Тэхеном Чонгук Паку пока не стал.       Во-первых, поднимет ор на весь двор, что его любимый Юнги обманут, а чувства его оскорблены. А допускать какой-либо драмы, не разобравшись с Тэхеном, Чонгук не хотел.       Во-вторых, зачем тревожить молодую неокрепшую психику? Думает, что всегда сверху? Пусть дальше думает. Пусть ему старейшина Хосок глаза откроет, или Мин Юнги чего другое при случае... откроет.       И вот теперь, когда его рука горит там, где касался ее Тэхен, уши горят от его крика и голоса, в глазах лишь его взволнованное лицо и глаза-омуты, он пытается не сойти с ума. — Хен, не кричи! Соседей распугаешь! — крикнул Чонгук.       Стук тут же прекратился. Рядом завибрировал телефон. [Хен]: Открывай [Хен]: Сейчас же [Хен]: Иначе я полезу через балкон [Я]: НЕТ! [Я]: Это опасно, хен [Хен]: Тогда открой [Я]: Не могу [Хен]: Чего ты боишься? [Я]: Тебя… <Печатает>       Это «печатает» длилось где-то с минуту. Чонгук уже даже начал порядком нервничать. [Хен]: Прости       Только и написал в итоге Тэхен. [Хен]: Я напугал тебя? [Хен]: Я не должен был так поступать. Если ты не хотел этого, то я прошу прощения. [Хен]: Давай все забудем [Хен]: Только, пожалуйста… — Пожалуйста, не отталкивай меня, — послышался шепот откуда-то с балкона. — Хен?       Чонгук на коленках подполз к своему балкону, сквозь небольшую щель снизу перегородки, что разделяла их балконы, он увидел пальцы Тэхена.       Длинные, с идеальными лунками, красивые. Чонгук тут же поймал себя на мысли, что пальцы хена невероятной красоты. Незаконной.       Чон прислонился спиной к перегородке, зеркаля позу Тэхена, и откинул голову. — Не надо… — шепотом, почти неслышно сказал Чонгук. — Что? — так же тихо, словно боясь спугнуть, спросил Тэхен. — Забывать. Не надо забывать.       Пальцы Тэхена сжались, но с места он не дернулся. — Что это значит, Чонгук?       Тэхен уже не звучал так, как прежде. От былого задорного, веселящегося и сходящего с ума Ким Тэхена не осталось и следа. Как и от напуганного мало что осталось. — Я не понимаю, что происходит, Чонгук. Сначала ты избегаешь меня, затем делаешь двузначные намеки, потом снова избегаешь, а теперь… Если ты играешься со мной, Чонгук, то это очень жестокая игра… — Нет! — воскликнул Чонгук и ухватился за длинные пальцы хена. — Я не играюсь! Я бы никогда так не сделал. Точнее, я начал действовать очень легкомысленно, но это оттого, что я был уверен в себе… наверняка, да… — Тогда объясни мне, Чонгук, что происходит.       Голос Тэхена звучит тихо, успокаивающе, а его руки все также неподвижно покоятся в ладонях Чонгука; теплые, мягкие, нежные. — Я… Я испугался не тебя, хен, — Чонгук чуть сильнее сжал пальцы Тэ, — я испугался того, что может последовать за поцелуем. — Поц… — Не перебивай, хен, — Чонгук повернул лицо к стене, словно мог увидеть сквозь этот гипсокартон лицо Тэхена. — Когда ты поцеловал меня, я готов был провалиться под землю; это было… так приятно, так нежно. А когда твой язык… Когда ты начал целовать меня с языком я…       Чонгук опустил взгляд на руки, так как почувствовал, что пальцы Тэхена проскользнули в его, образуя замок. — Я возбудился, — Чонгук налился краской до самых кончиков ушей.       Он старался говорить так тихо, как только это было возможно. Он боялся не того, что кто-то его услышит, ему было страшно слышать себя самого. Все эти слова… — Гукки-я, — каким-то слишком глубоким, грудным, голосом позвал Тэхен.       Чонгук попытался что-то ответить, но вместо простого «Да?» получилось писклявое «Ах». Чон тут же попытался схватиться за рот рукой, но крепкие пальцы Тэхена продолжали держать его. — Гукки… — продолжал звать Тэхен. — Я хочу тебя, Гукки.       Чонгук закусил нижнюю губу и постарался спрятать лицо в широком вороте футболки. Становилось жарко и так неловко от слов Тэхена, от его нежных поглаживаний руки подушечкой большого пальца, от его тихого и томного голоса. — Чонгук, — продолжал мурлыкать Тэхен. — Ты слышишь меня? — Да, — прошептал Чонгук. Шепот — это все, на что он сейчас был способен.       Если он попытается говорить в полную громкость, то ничего кроме глупых бабских стонов не получится. — Гукки, — Тэхен сильнее сжал его пальцы, продолжая вырисовывать узоры большим пальцем. — А ты? Ты меня хочешь?       Слушать то, как Тэхен шепчет его имя — невыносимо, чувствовать жар его рук — невыносимо, хотеть его почти до белых пятен в глазах — невыносимо. Чонгук лишь произносит какой-то звук, который отдаленно похож на «угу». — Гукки, открой мне дверь, Гукки. — Я… — голос Чонгука дает знатного петуха, — я не готов, хен. — Ты позволишь мне посмотреть на тебя? — спрашивает Тэхен, отпуская пальцы и, кажется, вставая с пола.       Белокурая макушка показалась из-за перегородки со стороны балкона. — Позволишь?       Чонгук зарылся лицом в колени и коротко угукнул. Ведь смотреть на Тэхена сейчас — это как сойти с ума. Его возбуждает только один голос старшего, его кожа, его запах, его касания. Но если он его сейчас увидит, то просто свихнется. — Посмотри на меня, Чонгук, — голос Тэхена стал чуть более мягким.       Чонгук быстро замотал головой. — Гукки, я люблю тебя. Слышишь?       Чон сжал пальцы на ногах и сильно-сильно зажмурился. Он всеми силами старался сейчас не свихнуться, не закричать и не спрыгнуть с четвертого этажа от счастья. Его хен, его Тэхен-хен, тот самый добрый парень, тот самый, который сейчас встречается с Юнги? Он действительно его любит? — Я всегда любил тебя. Я люблю тебя уже так давно, что даже не могу вспомнить точную дату, когда мое простое влечение к тебе переросло в такую серьезную болезнь. Я смотрел на тебя, я говорил с тобой, я жил одним лишь тобой. Я так сильно тебя лю…       Договорить Тэхену Чонгук не дал, впившись губами и даря свой самый крепкий поцелуй. Сжимая щеки Тэхена, он почти впечатался в мягкие тэхеновские губы, больно ударяясь о зубы. Когда Чон приоткрыл глаза, то увидел напротив себя два обезумевших черных омута, где должны были быть глаза хена. Чон отстранился, оставляя Тэхена в легком растерянном состоянии. — Я тоже люблю тебя, Тэхен-хен! — почти прокричал Чонгук, сжимая полы футболки. — Но я правда не могу! Я не готов отдавать тебе свою задницу! Я помню твой размер! Я помню, хен! Он просто не влезет в меня, я точно умру!       Еще с полминуты Тэхен смотрел на Чонгука с открытым ртом. Моргать он начал только в тот момент, когда зрачки пересохли и мелкие слезы закапали из глаз. — Чонгук, — без тени улыбки сказал Тэхен. — Позволь мне все же зайти к тебе, пожалуйста. Я не уверен, что хочу говорить об этом здесь. Я клянусь, что ничего тебе не сделаю.       Чонгук кротко кивнул и поплелся к двери. Щелчок замка, скрип петель, тусклый свет с лестничной площадки; Тэхен смотрит на него во все глаза. — Я войду? — тихо интересуется он, и Чонгук пропускает его в квартиру.       Тэхен сразу же направляется в комнату младшего: привычный путь, ведь здесь он был несчетное количество раз. Мягкий цвет слоновой кости на стенах, легкое освещение настольной лампы, приятный запах бананового геля для душа. Ким делает глубокий вдох и разворачивается к Чонгуку, который стоял все это время неподвижно у самой двери, боясь пошевелиться. — Ты избегал меня все это время, потому что… — Тэхен пытается заглянуть в глаза младшего, — боялся не меня, а моего… члена? — Господи, не произноси это так, — Чонгук прячет лицо в ладонях и сползает по двери на корточки. — Это звучит так глупо и так по-детски. — Скажу честно, я ожидал чего угодно, но не этого, — Тэхен говорит мягко, снова.       Те же успокаивающие нотки, доброта в голосе — все, как привык Чонгук, и он поднимает глаза на старшего. Тэхен сидит уже на корточках напротив Чона. Сидит и смотрит. Улыбается своей квадратной улыбкой. — Почему ты улыбаешься? — обиженно восклицает Чонгук. — Потому что ты такой милый, Гукки-я, — отвечает Тэхен и склоняет голову на бок. — Я не милый! Я — тот, кто должен был… — он запнулся и продолжил уже тише, куда-то в сторону, — взять тебя и быть сверху. — Ну вообще, — Тэхен приподнимает Чонгука за подбородок и заставляет посмотреть в глаза, — быть снизу не так уж и плохо.       Чонгук открыл рот, чтобы снова начать возмущаться и повторить тираду о «большой» и «не влезет», но Тэхен приближает к нему свое лицо и выдыхает почти в рот. — Ведь я сделаю так, чтобы тебе было безумно приятно. Я буду гладить тебя здесь, — Тэ лишь пальцем дотронулся до шорт в районе ширинки, — я буду ласкать тебя пальцами, я буду целовать тебя, буду делать тебе хорошо.       Чонгук закрыл глаза и уже полностью уселся на пол, давая Тэхену подобраться ближе, усесться на его бедрах. — Я буду нежно целовать тебя, — горячим дыханием Тэхен опалил шею и ухо младшего, — я буду дарить тебе столько ласки своим языком, сколько ты захочешь, и там, где ты захочешь.       Тэхен выдохнул на последнем слове и Чонгука пробила мелкая дрожь. Чон почувствовал, как возбуждение разливается по его телу, как оно захватывает каждый уголочек его сознания. Он податливо ведет головой вслед за движением пальцев Тэхена по его скулам. — Я сделаю тебе так хорошо, Гукки, ты просто даже представить себе не можешь — как. Я так давно тебя хочу, я уже миллионы раз представлял себе тебя в моих руках: горячего, извивающегося, мокрого, стонущего. Я так отчетливо вижу твои эмоции, когда ты просишь добавки, когда ты тянешься ко мне и шепчешь мое имя.       Тэхен заглядывает в лицо Чонгука и встречается с полным дурмана взглядом. Младшего ведет. Ведет от слов, от запаха, от тела и прикосновений. Гук подается чуть вперед, подставляя старшему свои губы. Ким улыбается и ничего не говоря дарит младшему горячий поцелуй.       Его язык нежно скользит во рту, очерчивая каждый миллиметр, неспешно, аккуратно, изучая, как далеко он позволит зайти. Руки Чонгука укладываются на плечи Тэхена и сильнее прижимают к себе; младший хочет, он безумно хочет еще больше прикосновений, еще больше близости и ласки. Ему нужно больше.       Тэхен сползает рукой по упругому прессу Чона вниз, под резинку шорт. Чонгук на секунду разрывает поцелуй, испуганно смотря на руку старшего. — Сегодня я просто подарю тебе ласку, — шепчет в поцелуй старший.       И Чонгук расслабляется, он подается чуть бедрами вперед, чтобы Тэхен смог стянуть с него этот кусок ткани. И Тэхен стягивает. Видя возбуждение Чонгука, Тэхен сильнее углубляет поцелуй, ласкает языком быстрее, создавая непристойные звуки, выбивая воздух из легких Чонгука.       Тэхен обхватывает член младшего и нежно ведет вверх и вниз, он гладит медленно, играючи. Вызывает табуны мурашек на теле Чонгука, заставляет его дрожать в своих руках, подаваться бедрами навстречу, тихо постанывать.       Тэхен негромко мычит, когда Чонгук прикусывает его за губу, а затем посасывает это место. Младший сильнее обхватывает плечи Кима, прижимается к нему, дрожит всем телом. Ласки старшего — лучшее, что могло с ним случиться.       Чонгук тонет в этой невообразимой неге, в руках Тэхена, в его любви. Когда Тэхен ласкает его чуть быстрее, Чонгук откидывает голову назад и громко выстанывает: — Мф, да!       Тэхен льнет к безупречной, красивой, длинной шее Чонгука, проводит по ее изгибам всем языком, слизывая мелкие капельки пота. Он чувствует, как бьется под языком пульс, как заходится дыхание Чонгука. Он чувствует, он знает, что это — из-за него. Кончиком пальца он чуть давит на уздечку, вызывая новую волну дрожи у младшего, заставляя выгибаться и громче стонать. — Ах, хен… я почти.       Чонгук упирается лбом в изгиб плеча. Он часто дышит, он старается не задохнуться. Кажется, если бы это было возможным, он бы уже сломал пальцы на ногах, сжимая их так сильно.       Громкий чвокающий звук разносится на всю комнату, он соревнуется с теми стонами, какие издает Чонгук, возбуждаясь все сильнее. Он прислушивается к тому, как разговаривает с ним его тело, как оно говорит с Тэхеном, как сам старший говорит с ним.       Ким тяжело дышит, продолжая дрочить Чонгуку, сильнее сжимать член у самого основания, изредка касаясь пальцами яичек. Тэхен ловит ртом язык Чонгука и силой засасывает его, мыча что-то прямо в рот.       Еще пара движений и Чонгук без сил обмякает в руках Тэхена, не в силах даже пошевелиться. — Тэхен-хен… я… прости.       Тэхен нежно целует младшего в губы и улыбается, заглядывая в глаза. В наполненные счастьем, нежностью и любовью глаза. — За что ты извиняешься? — шепчет Тэхен. — Ты… — он кивает головой на брюки старшего. — Ты еще возбужден.       Тэхен закидывает на свои бедра ноги Чонгука и крепко прижимает к себе. — Хен, твоя рубашка!       Чонгук пытается отстраниться, боясь запачкать старшего. — Все хорошо, — Тэхен силой прижимает младшего к себе. — Все нормально, Гукки-я. Теперь все будет хорошо. — И ты не обижаешься? — по-детски наивно спрашивает Чонгук. — Ну, за то что я… а ты не… — Я смогу справиться с этим сам, — Тэхен мягко провел рукой по темным волосам. — А почему я не могу тебе помочь?       Ким чуть отстраняется и смотрит в глаза младшего. Снова. Тот самый хищный взгляд и звериная улыбка. Тэхен облизывается и шепчет: — Боюсь, я тогда не смогу сдержать обещания и все же что-то да сделаю тебе. Или с тобой… — Но ты уже не сдержал слово, — приподнимает бровь Чонгук. — Ох, это еще цветочки, — Тэхен ловко проводит пальцем между ягодиц Чонгука и тот чуть привстает, испуганно взвизгивая. — Ягодки будут потом. — Хен!       Тэхен ловит несколько игривых ударов по плечам и давит свою самую широкую и яркую улыбку из всех возможных. И Чонгук улыбается в ответ, а затем снова упирается в изгиб шеи и плеча. — Хен, — тихо шепчет Чонгук. — М? — мягко, почти сонно тянет Тэ. — А почему ты поцеловал меня, будучи в отношениях с Юнги-хеном.       Скользящая по спине рука резко остановилась. — Хе-е-ен, — протянул прямо в шею младший. — Ну... Тут такое дело, Гукки... Мы не то чтобы встречаемся с Юнги. Мы... понарошку, чтобы аааай!       Чонгук впился легонько зубками в нежную кожу на шее Тэхена. — Я все сейчас объясню, Гукки! Отпусти! — Ты же... — Чонгук резко заглянул в глаза Тэхена. Он смотрел уверенно, строго. — Ты же не запускаешь свой язык в каждый понравившийся тебе ротик?       Тэхен широко улыбнулся и легко чмокнул Чонгука в губы. — Только в один. Самый любимый.