Тёмная пляска

      Арктур прошёл мимо стражников, не сказав ни слова о бойне на кладбище. Поймал подозрительные взгляды и решил не светиться. Со смертью Неньи столько нитей оборвалось, что Фолкрит теперь казался осиротевшим и уязвимым — идеальным для будущей битвы за место правой руки внушаемого, безразличного к политике ярла Сиддгейра. Едва ли он озаботится о вампире, уже наверняка убравшемся как можно дальше от места своего заточения. И кто будет следить за тем, чтобы его преданность Империи не испарилась, как и его разум? До прямых приказов это всё умозрительно. Нужный ярл на троне, и возвращение в пещеру Маро неизбежно. Может, старший прикажет остаться и помочь с уничтожением Тёмного Братства, а может, привезёт с собой новый приказ. Неделя рядом с Келем — лучший прогноз. Это ничтожно мало. Арктура охватила тоска, вторившая холоду и унынию, окружающих заснеженных улиц и одинаковых серых домов в безлунной ночи.       В таверне был гость. Незнакомец в имперской броне грел руки над почти потухшим очагом. Его добротный плащ, дорожный мешок и двуручник покоились на столе неподалёку. Он не пил, и еды тоже не заказал, но судя по одежде, обсыхал уже давно.       — Звать Рексус, — на коловианском наречии представился незнакомец. — Вы лорд Арктурус Никел? — И после кивка продолжил: — Приказано доставить письмо.       У легионера было знакомое широкое простецкое лицо, и почему-то казалось, что спрашивал имя он больше из консервативной дотошности, свойственной жителям западного Сиродила. Где же они встречались?       Легионер протянул сложенный квадратом лист, скреплённый идеально ровным сургучным кругом. Золотая жгут-фибула Мотьеров, кровавые чернила, и судя по сгибам, не бумага — выбеленная кожа.       — Нужно прочесть. Потом я вас проведу.       — Нет.       Арктур скрестил руки. Он был повторно представлен Келем леди Амалии, а её отца видел мельком в залах Башни Белого Золота. С чем мог быть связан их интерес?       Со второго этажа послышался тихий смех. По скрипучим ступеням, осторожно скользя рукой в перчатке над перилами, спускалась леди Амалия. В алом бархате и золоте.       — Добрый вечер, Арктур.       — Леди Амалия.       Пришлось поклониться, хотя двигаться Арктур не хотел вовсе, будто под взглядом опасно-ядовитой змеи. Размеренный стук каблуков — леди взяла письмо и бросила в угли. Рекс тут же взял кочергу и утопил поглубже. Над углями застелился серый густой дым.       — Я приглашаю вас на бокал вина в комнату наверху. Не отказывайте мне, я проделала долгий и утомительный путь из столицы лишь для разговора с вами. Ваше «нет» разобьёт мне сердце.       — Мы не можем поговорить здесь? — Арктур ни на секунду не поверил, что сердце леди хранило в себе хотя бы крупицу трепетности.       — Я должна признаться, — леди Амалия потупилась с виноватой улыбкой, — дожидаться вас без бокала вина было выше моих сил. Сурили 399 года.       — Не разбираюсь в вине.       — Я бы предложила вам обратиться к брату за разъяснениями, но он однажды сказал: «Вино — удовольствие дармоедов». Мой дорогой батюшка… — леди Амалия ввернула бретонскую фразу и продолжила на тамриэлике: — Он не прекращает вспоминать об этом. Дуется, как это делают старики, и коллекционирует вина со страстью человека, готового рано или поздно доказать свою правоту. Так печально, когда такой пустяк превращает хобби почтенного государственного мужа в мелочную одержимость. Идёмте!       Арктур был вынужден последовать за леди Амалией наверх. Её телохранитель встал у лестницы и приосанился под взглядом своей госпожи.       — Рекс останется здесь, проследит, чтобы нам никто не помешал.       Крошечная душная комната, что сняла леди Амалия, умопомрачительно пахла миррой — слишком изысканный запах для таверны в Фолкрите. Здесь не было кровати, только два стула с высокой спинкой и стол. На длинных полупустых полках горели сальные свечи, а между ними лежали пучки сухих трав.       Арктур положил руку на спинку одного из стульев и ждал, когда леди разольёт вино по высоким золотым кубкам, усыпанным рубинами. Клеймо в виде герба Мотьеров внушило Арктуру больше опасений, чем желание леди Амалии поговорить. Репутация клана говорила за себя. И сейчас ему так откровенно указывали на него.       Леди Амалия села, и Арктур последовал её примеру. Почти минуту они смотрели друг на друга в тишине. Не раз в его голове промелькнула мысль, что женщина, сидящая перед ним, могла считаться красивейшей в Сиродиле. В омуте синих глаз наверняка плескались десятки утопленников. Нижняя губа, гротескно более полная, чем тонкая верхняя, цепляла взгляд, и многим, должно быть, приходилось краснеть за своё любопытство. Не Арктуру. Он отметил треугольное лицо, тёмные мотьеровские волосы в высокой причёске, и пропустил это мимо. На самом деле он никогда раньше не присматривался к леди Амалии и едва ли отличил бы её в толпе без алого платья. Конечно, он совсем недавно видел её играющей с дочерью Келя, но преступно проигнорировал.       — Вы знали, что в обиходе ваши земли называют лавандовыми равнинами? — взяв кубок, леди Амалия сделала маленький глоток и улыбнулась.       — У меня нет земель. Но название я слышал.       — Местность настолько плодородная, что говорят: «Воткни палку, вырастет дерево».       — Я уверен, лорд Варен находит это чрезвычайно интересным, — Арктур пригубил вино, холодное, ожидаемо пахнущее… вином.       Ничего особенного в запахе и вкусе он не почувствовал, никакой отравы. И отпил ещё немного под взглядом, требовавшим немедленной похвалы, что едва ли могла прозвучать.       — Мы оба знаем, что его интересы весьма ограничены: Дом и Легион. — Леди Амалия склонила голову набок, её глаза смотрели на отражение тёплого света в вине. — Я же надеялась поговорить о том, что интересно короне и мне.       — С каких пор интересы короны и лорда Варена не совпадают?       Леди Амалия хихикнула, растягивая губы в улыбке.       — Вы знаете, как во время войны пал… Танет?       — Предательство. Доминион вошёл в открытые ворота. При чём здесь лорд Варен? Он верен Империи.       — Он устарел и не имеет перспектив. Его сын же…       — Прочно женат и окружён отпрысками.       — И сёстрами, и братом жены, и ещё многими, — легкомысленно отмахнулась леди Амалия. — В делах аристократии каждый чей-то родственник. Даже мы, если заглянуть лет на триста назад. Я веду не к очередному династическому союзу. Это было бы банально. Корону больше интересует некий неофициальный союз между лордом Келием и вами. — Леди Амалия выдержала драматическую паузу и демонстративно кивнула на арктуров перстень. — Это кольцо, по правде говоря, не знай я, что оно акавирское и сделано из кости дракона, я бы приняла за дешёвку. А оно стоит дороже чем всё, что на мне надето.       — Откуда? — похолодев, спросил Арктур и выпил залпом почти половину кубка.       — «Откуда» — это неправильный вопрос. «Почему» — вот верный. Когда генерал начинает суетиться и вести себя нелогично, да ещё пытается убить взятого под крыло сиротинку… это странно. А когда странно, пахнет тайной. Когда у ближайших подданных короны появляются тайны, их раскрытие — вопрос безопасности. Своим глупым поступком лорд Варен открыл короне путь к секрету, который появилась прекрасная возможность использовать.       Кубок саданул по столу и несколько тяжёлых багровых капель плеснули на тёмную щербатую поверхность.       — Для шантажа вы выбрали не ту жертву, — оскалился Арктур, перебирая в голове всё, что имело отношение к Мотьерам и тому, как он мог бы исправить ситуацию.       — Жертву?! — воскликнула леди Амалия, прижав руку к груди. — Нонсенс. В вас я ищу совершенно другое. Но что важнее, короне от вас нужен не страх. Империи нужен щит. Вы возьмёте один, лорд Келий другой, у меня будет третий. Непреступный запад — вот что нам нужно!       — «Непреступный запад» должен начинаться подальше Хартленда.       Леди Амалия не сдержала раздражённый вздох и тряхнула головой.       — Толку расставлять колья и рыть окопы, — она припечатала стол пальцем и провела длинную прерывающуюся на середине черту, — когда в стене брешь?       — Я её не вижу.       — Видите, но не осознаёте. Неужели вы думаете, что являетесь единственным человеком, кто не доверяет генералу Варену? Более того… никто не доверяет ему потому что он внушает страх союзникам. Его захватнические аппетиты пугают. — Леди Амалия понизила голос и, глядя в недвижимую винную поверхность, продолжила: — Я не люблю испытывать страх.       Это всё были отговорки. Поверить, что Император позволит двум Советникам собачиться из-за земель? Красивая сказка от блистательной леди. Всё равно ложь.       — Я понял, чего хотите вы, — Арктур поспешил прекратить поток вранья. — Теперь скажите что нужно от меня и почему мне должно быть это интересно.       Леди Амалия положила на стол бархатный мешочек в цвет её платья и достала из него несколько серебряных футляров для писем.       — Это, — она указала на первый, гладкий и лишённый опознавательных знаков, — почётная отставка и… повышение до службы лично кронпринцу Ларцию Миду. Примите, и оставите Пенитус Окулатус в прошлом. Не удивляйтесь. У вас есть выбор, потому что Его Высочество уверен, что каждый имеет на него право. С теми требованиями, что он вам предъявит, вы, возможно, посчитаете, что и в рядах Пенитус Окулатус вам было хорошо.       — Что это за условия?       — Первое — секретность. Вы будете общаться непосредственно с Его Высочеством, и только он сможет назвать круг лиц, с кем вы сможете говорить о вашей работе. Если вы нарушите это условие, умрёте. Без суда и последнего слова. Просто исчезнете, как ваши собратья на границе с Чернотопьем.       — Второе? — сдавленно спросил Арктур, чувствуя, как предательски холодеет лицо.       — Если вы справитесь с заданием, получите обратно свои земли, но к ним будет прилагаться жена.       — Какая-то определённая жена?       — Да. — Бледное лицо леди Амалии озарилось теплом изнутри, а от улыбки в уголках глаз появились морщины. — Моя дорогая подруга: леди Летица Метрик. Впрочем, вам, наверное, всё равно.       — Не картина, а прямо гобелен Черима, но я на нём всё ещё каджит-мародер.       — Ошибаетесь, — рассмеялась леди Амалия. — Вы поладите с Летти, я знаю. Что до ваших земель, Его Высочество вложил в лавандовые равнины серьёзные средства, и вернётесь вы не в разрушенный форт и вытоптанные поля. Ваш «долг» генералу будет погашен, а его попытки вас убить прекратятся.       — За это я должен наполнить повозку головами талморцев или захватить Акавир?       — Вы должны спасти Тёмное Братство от скорого уничтожения вашими собратьями. Должны внедриться, найти способ обезопасить корону и вернуться к управлению своими землями. Остальное Его Высочество расскажет чуть позже. Нам только нужно дождаться боевого мага.       Арктур взял полупустую бутылку и налил себе до краёв. Не услышавшая возражений леди Амалия выглядела растерянной. Похоже, она не подозревала, что подобное задание для Арктура ничем не отличается от бесконечных больных выдумок Маро.        Арктур осторожно закрыл заскрипевшую петлями дверь и прокрался в комнату Келя. Тот спал, разметавшись, провалившись головой между подушками, едва прикрытый одеялом. В незапертой комнате. Будто живёт в другом мире, в который, возможно, отчасти вернётся и Арктур. Как равный. Куда более свободный. Женатый по приказу, но разве это важно? Лорд Никел на законном месте, завещанном предками. Главный холл дома будет украшен единственной сохранившейся картиной, изображавшей его родителей. Гордились бы они? Ужасались?       — Всех обшпионил? — промычал Кель, отодвигаясь с середины кровати. — Залезай.       Арктур сбросил одежду и с удовольствием нырнул под одеяло. Притёрся поближе, обнял горячего как грелка Келя и улыбнулся.       — Через пару лет это будет моя кровать.       — Ты купишь таверну? — фыркнул Кель ему в ухо.       — Я вернусь домой… — мечтательно выдохнул Арктур и мысленно прибавил: «Сотворю невозможное, женюсь, пройду сквозь Обливион, если придётся».

***

      Арктур сидел в слабо освещённом подвале с ещё двумя окулатус и прожигал взглядом висящие на стене наработки по Тёмному братству. Если верить тому, что он видел, лидер Братства — Астрид, годами зависима от лунного сахара, а сейчас ещё и получила отравленный продукт — подарок от окулатус. Её сын — Тальвар — был оставлен без пояснений. Аргонианин — Визара — недавно сбежал из тюрьмы, и благодаря случившемуся, была раскрыта связь Неньи и Братства. Изначальная вера в её неподкупность — просчёт окулатус. Отдельно на стене была пометка о дочери Астрид, но кроме возраста — ничего. Кто мог искать рекрутов — неясно. Кто кроме Неньи поддерживает их связь в городе — неизвестно.       Едва тошнота от необходимости показать метку дважды прошла, Арктур направился к столу, где лежали в беспорядке бумаги.       — Вьё по-езное на сене, — заметила одна из окулатус, та что моложе, успевшая потерять несколько передних зубов.       — Это же Тёмное Братство, — скривился Арктур, перетряхивая и правда бесполезные бумажки. Не найдя ничего, он раздражённо опёрся на стол. — Это правда, всё? Где их убежище? Кто их контакт?       — Мы знаем, что убежище в лесу, — ответила вторая женщина, которую из-за десятка тонких шрамов на лице Арктур про себя звал Лоскут. — Знали бы больше, не успей ассасины порешить батлмага.       — В лесу. Ненья должна знать, где оно.       — Мы бы оже зали, приащи ы её ело, — развела руками Беззубая.       — И как я должен был это сделать?! Лучше всего будет пробраться в Зал Мёртвых и использовать некромантию. Что-то простое.       Лоскут почесала шрамы и бросила взгляд на шкатулку, где лежали яды и пара монет. Вдруг её прихватил кашель, но она справилась с ним, колотя себя в грудь.       — Атаксия, чтоб её. О чём мы? Да. «Что-то простое» даст нам минуту. Если труп заупрямится, всё пропало. А она точно так просто не скажет тебе, что нужно. И ты не сможешь узнать, правда ли то, что она скажет. Если только не сможешь призвать её бессрочно. И даже если найдёшь где украсть черный камень, как выбьешь правду?       — Я попробую что-нибудь придумать — это лучше, чем просто болтать.       Беззубая и Лоскут обменялись взглядами и как по команде закатили глаза.       — Поделись потом с нами, как что-то узнаешь. Надеюсь, старший перестанет быть такой мразью, если задобрим его полезной информацией.       Арктур кивнул на прощание и выбрался из подвала в разрушенный дом. День только начался, едва ли он сможет незамеченным пробраться в Зал Мёртвых, но покрутиться рядом и поспрашивать ему никто не помешает. Лучше чем-то себя занять, чем вспоминать, как они с Келем утром упёрлись рогами из-за письма в Дозор. Лучше бы про вампира не рассказывал — Кель как с ума сошёл, безоговорочно решив, что Арктур и в это влезет. Вампира было лучше предложить старшему, вдруг пригодится для шантажа. Письмо в Дозор точно уйдёт, и раздражение от развязавшегося языка всё ещё щипало.       Кладбище уже казалось родным. На снегу всё ещё оставалась кровь, но все следы были затоптаны. У Зала дежурила толпа стражников. Когда вышел ярл Сиддгейр, последовавшая брань подсказала, насколько он недоволен гибелью верного управителя, готового сделать за него всё. Стражники окружили его и повели в город окольной дорогой через мост. Арктур хотел было зайти в Зал, но услышал возню за дверью — успел юркнуть за угол, сильно саданувшись плечом и едва сдержав шипение. Рунил и ещё двое в коричневых робах закрыли помещение на ключ и пошли вслед за ярлом. Сейчас главное — тело Неньи.       Арктур нашёл замок оскорбительно простым. Открыл проход и спустился к захоронениям. Заледенелый пол хрустел, но «тишина» помогла скрыть шаги. Казалось, вокруг никого не было, но редкие свечи и дёргаемые сквозняком тени не помогали в этом убедиться. Казалось, спелёнатые тела отреагируют на нарушителя, как драугры в старинных могильниках, но влияние Аркея в Фолкрите безусловно велико. Мёртвые тут едва ли поднимутся. Права Беззубая, нужно было оттащить тело в лес, туда, где солнце, которому плевать на некромантию. Если Ненья здесь, так и сделает. Может богам и плевать на него, но отвечать плевком не стоит.       Ненья покоилась на столе. Без одежды. Годы взяли своё, покрыв её пятнами, высосав груди и оттянув желтушную кожу. Её обмыли, но ещё не вскрыли. Рядом с подготовленными инструментами стояла маленькая урна, даже на свет не было понятно, что там, а вытряхнуть не получалось. Арктур вернул посуду на место. Подкинул светлячка на ладони и разглядел тряпицу на шее Неньи. Снять получилось не сразу, она присохла на кровь. Рана была под подбородком, тонкая, нанесённая уверенной рукой. Арктур взял урну и залез внутрь, старательно отковыривая то, что внутри. Постучав по столу он, наконец, вытряхнул что-то, при внимательном рассмотрении оказавшееся куском языка. С досады он хотел запустить урной в стену, и ему потребовалось время, чтобы взять себя в руки. Ненья не заговорит! В рядах Тёмного Братства есть профессионал, который может изящно заставить труп молчать. Дух тоже ничего не скажет: Ненья знает, что если за ней пришли, то хотели заткнуть. Это и потеря языка — у некромантии нет шансов.       Арктур вытянулся на лавке и уставился в черноту свода. Он должен что-то придумать не только касательно Тёмного Братства, но и Келя. Когда с ним попрощаться? Не спровадить ли домой как можно раньше, да и получится ли? Как найти ассасинов, если рекрутов они не ищут, да и вообще считаются раненым зверем? Сколько в действительности у него времени до возвращения старшего? Арктур сел, внимательно посмотрел на тело, на горящие вокруг свечи и потянулся к кинжалу в сапоге. Чёрное таинство. Прогнав с рук мурашки, Арктур улыбнулся Ненье. У него есть входной билет, осталось продумать всё остальное.

***

      Предчувствие, что всё пойдет не так, лезло под руку как надоедливая кошка. «Тишина» дважды прогорела, вспыхнув голубым светом и распавшись. Арктур нервно прошелся вдоль стола Неньи. Чудо, что он не запорол всё с самого начала, когда подмешивал снотворное жрецам и раскладывал их по кельям, как драгоценности по шкатулкам. Всё из-за Келя. Он и слышать ничего не хотел про отъезд и вбил в голову, что Арктур вернётся с ним в Сиродил. Уговоры сделали всё только хуже.       На третий раз заклинание легло ровно по кругу и распространялось на три шага вокруг стола. Если кто-то подкрадётся, он услышит. Для ритуала он украл вытяжку паслена из лавки в самом бедном квартале города, прямо из-под носа спящего на прилавке старика. Тот был таким коричневым и тощим, что если бы не храп, можно было подумать, что он давно усох. А вот Ненью скоро начнёт разносить от гниения.       Подумав над таинством, Арктур всё же решил, что тащить труп в лес не стоит. Соберёт свечи на месте, быстро проведёт ритуал и скроется. На трупе управителя появится одна новая рана, что, разумеется, вызовет вопросы, но закончить погребение будет проще, чем искать ответы. Арткур успокаивал себя разумными доводами, но всё равно стискивал зубы и иногда стряхивал подрагивающие руки. Открытый пузырёк с паслёном выскользнул, стоило поднести его к кинжалу. Всё вокруг теперь было в сильно пахнущем яде, который не удалось стереть тряпкой. Смирившись, что всё валится из рук, Арктур расставил и зажёг свечи. Нужно только сказать слова и уйти. Вдруг старая мысль времён юношеской любознательности воскресла и развеселила его. Почему именно паслён? Разумеется это яд, но не такой уж и опасный. Почему не аконит или семена клещевины? Его собственная неаккуратность и есть ответ. А сколько глупцов станут рвать ядовитые цветы голыми руками…       Арктур повёл кинжалом вдоль тела Неньи, остановив его чуть ниже грудины. Слова. Осталось совсем немного.       — Милосердная матушка… — руки у Арктура задрожали, ему почудилось, что он слышит потустороннее дыхание за спиной. Холод обступил его со всех сторон. Угол зрения сузился до тела, по которому нужно нанести удар. — Пошли мне своё дитя…       — Дитя… — послышался голос из Пустоты.       Потусторонняя сила положила Арктуру руку на плечо и потянула обернуться. В нескольких шагах от него застыл Кель, сжимая в руках медальон, мерцающий заклинанием «хамелеона». Его брови были сведены, а рот приоткрыт, будто он силился что-то сказать или хотя бы дышать. Вцепившись в кинжал, будто собирался обороняться, Арктур попятился. Внутри что-то оборвалось как при падении, сердце сжалось. Изнутри жгло. Почему так?!       — Кого?.. — прорычал Кель, сделав неуверенный шаркающий шаг вперёд.       Арктур не мог выносить жгущий его до самого сердца взгляд и зажмурился.       — Я не могу сказать.       — Не можешь сказать?! Это же… Чёрное таинство. Боги! Арктур, посмотри на меня! Посмотри!       Если бы не «тишина», от голоса Келя посыпалась бы грязь со стен. Арктур заставил себя открыть глаза. Казалось, между ними расстилалась и ширилась бездна. Тьма такой густоты, что её никогда уже не преодолеть. Бессмысленно пытаться, оправдываться и звать. Можно быть честным, потому что хуже уже не будет. Арктур горько рассмеялся и отбросил кинжал.       — Я делал вещи куда хуже, чем Чёрное таинство.       — Мне не нужны подробности. — Медальон жалобно заскрипел в руке Келя. — Всё, в чём ты захочешь покаяться, ты скажешь не мне. Я уберу следы таинства и отведу тебя в Храм.       — Кель…       — Ты сбился с пути!       — Боги мне не помогут.       — А ты пытался?!       — Это бессмысленно, — упёрся Арктур. — Я делал ужасные вещи для Империи с открытыми глазами. Ты их сделаешь слепой от незнания, глухой от вранья и одурманенный мнимой правотой. Результат одинаков, но ты будешь верить, что твоя душа не запятнана.       — Я бы не пошёл против совести! Не запятнал свою честь!       — Силе твоего духа я могу только завидовать. Храни тебя Талос, — ядовито улыбнулся Арктур.       — Не ёрничай.       Кель тушил свечи, вдавливая фитили в воск. Он молчал и сохранял треснувшую по швам маску спокойствия. Чем меньше становилось света, тем более зловеще преображалось всё вокруг. Сожаления подкрались с тенями. Будь у них время, Арктур нашёл бы способ цедить правду по капле или вовсе засыпать землёй всё, что связано с окулатус. Страшно представить боль, что терзает Келя, и степень его разочарования. Его гнев. Арктур скрутил кольцо с пальца, и теперь тот пульсировал, будто его оторвали. Раскрыв ладонь, он протянул кольцо.       — Я пойму, — едва слышно пообещал Арктур.       — Если больше не любишь меня, лучше выкинь его. — Даже в темноте было заметно, как Келя трясёт. — Я не возьму обратно свою клятву.       — И что ты будешь делать?       — Я не знаю! То, что нужно. То, что ты мне позволишь. Что-нибудь!       Кольцо вернулось на прежнее место. Кель собрал всё, что можно было связать с преступлением, и почти выбежал из Зала мёртвых. В бессильной пустоте Арктур смотрел, как медленно истлевало заклинание. Потом прогорели свечи в дальних коридорах. Когда тьма схлопнулась, он побрёл к выходу на кладбище. Дальше в лес. Он просто шёл, прилагая усилия лишь для того, чтобы передвигать ноги.       Лунный свет пролился на него как раньше солнечный. Небесная палитра сверкала, деревья, укрытые снегом, казались голубоватыми и сказочными. Арктур последовал цепочке заячьих следов, иногда даже не обходя препятствия, будто спешил. И остановился у края опушки, когда увидел вливающуюся в ночь гарь. У чёрного дымящегося месива стояли две длинные фигуры в плащах. И ветер, хоть и искажал голоса, приносил почти все слова так чётко, будто те двое стояли на расстоянии пары шагов.       — … не поднял боевой дух.       — Да… кому поднимать. И сгорел он от фестусовой… за пару секунд. — Голос женщины показался Арктуру смутно знакомым. — А где Бабетта?       — Взяла контракт и всё ещё не…       — Я надеялась, она поможет… чтобы меня снова пускали в… Не верю, что меня выгнали! Когда я увижу Астрид, я… ей зад!       Арктур уловил ключевые слова, но не делал попыток скрыться. Он понял, с кем столкнулся. Понял, что женщину встречал раньше. Вывернутый чувствами наизнанку, он не мог вспомнить ничего полезного. Просто стоял.       — … требование Слышащего.       — Тогда надеру зад этой псине. Зажуй скепсис с лица! — звонкий голос пронёсся над поляной и заплясал на дрожащих ветках деревьев. — Ты, похоже, никогда не имел дела с рассерженной женщиной. Где они? Где эти говнюки, из-за которых ты свою рану тут со мной морозишь?       Мужчина что-то ответил, но очень тихо, видимо, понизив голос, надеялся, что собеседница поступит так же.       — Из-за чего? Кроме очевидного.       — Из-за меня. Когда встал вопрос о…Ненью, я поддержал Арнбьорна. По Догмату… не было выбора.       Женщина закрутилась на месте и активно жестикулировала, что-то неразборчиво шипя. Любопытство подтолкнуло Арктура приблизиться.       — … Астрид этого не простит. Ей плевать на Догматы, они ей были нужны, чтобы защититься от тебя. И моя воровская интуиция вопит, что пора валить. Хватай Мать Ночи, её шута и возвращайтесь в Данстар. Ситис!.. — разнёсся панический вскрик.       Арктур поймал взгляд чёрных провалов глаз Кор. Удивление сильно исказило её лицо, высоко подняв соболиные брови. Тонкой белой рукой она не переставая стучала по плечу своего собеседника. Он отшатнулся от неё — рука пару раз описала широкую дугу, не встречая сопротивления. Мужчина тоже обернулся. Молча. Так же молча приблизился, а за ним и Кор, вцепившись в его плечо.       — Мой дорогой брат, — со странным придыханием проговорила она, будто в её горле что-то клокотало, и она со всех сил не позволяла вырваться этому наружу. — Я сейчас выскажу самую ценную мысль за всю свою жизнь: бери, пока дают.       Арктур не обратил внимания на её слова. Он смотрел в лицо своим снам и думал только об одном.       — Я надеялся снова увидеть тебя в зелёном.