Часть Х. Побег
21 октября 2023 г., 00:18
— Предатель.
Тальвар сделал шаг, прикрыв собой медленно оседавшего на пол окулатус, и примерился ко второму незваному гостю — бретонцу с сильно выраженной примесью альтмерской крови. Худой и жилистый, из оружия – только прекрасный имперский кинжал-кама, на лезвии которого играли отсветы огня из жаровни. Его прищуренные глаза так и бегали, выискивая опасность, но при этом находя секунды, чтобы со злорадством смотреть Тальвару за спину. Что-то не то творится с имперскими агентами: один бежит спасать Братство, другой — ловить предателя. И всё в одиночку, судя по тому что никто больше не ломится.
Бретонец вскинул руку — по широте жестов угадывалась мощная магия разрушения. На мгновение Тальвар оцепенел, но тут же собрался, увидев, что заклинание не сработало. Даже несмотря на то, что это убежище никто, кроме него, не освящал ритуалами, этого оказывается достаточно. Обереги крепки и кровь, потёкшая у бретонца из глаз и носа, тому доказательство. Тальвар призвал кинжал и неспешно двинулся на врага, спрятав левую руку за спину. На этом пятачке не развернёшься, и потому удары должен быть быстрыми и смертоносными. Казалось, что всё вокруг пропитано Пустотой и её воля очевидна: убить. Кинжал из стали и призванный клинок столкнулись с громким металлическим звуком. Тальвар вжался в бретонца, сократив расстояние между ними. Три быстрых удара левой рукой. Кожаная кираса помешала распороть живот, но вот всё остальное защищала лишь тонкая ткань. Лязг! Едва успев ответить на замах клинка, Тальвар сделал вид, что целится в раненую ногу — бретонец отшатнулся к жаровне и потерял равновесие. Перехватив его руку, Тальвар вывернул её. Шипение сквозь зубы сменилось вскриком, когда лицо бретонца оказалось в жаровне. Вопль едва успел раздаться, когда кинжал мягко вошёл в шею и отправил душу чужака к Ситису. Тальвар отбросил тело к стене. Вот и всё. Последнее действующее убежище Тёмного братства будет осквернено Империей и уничтожено. Место, которое против воли было его домом долгие годы.
— Это… конец? — Филиси замерла в лестничном коридоре, впившись ногтями в стену.
— Нет, — голос дрогнул, и Тальвар заставил себя повторить уверенно: — Нет. Иначе сюда бы ввалилась толпа. Но они близко. — Он подошёл к потерявшему сознание окулатус и потянул его за руку, чтобы перекинуть тело через плечо. — Заблокируй дверь, а я отнесу его к себе. Посмотрим, что он скажет, когда очнётся.
Филиси закивала и пошла наверх, странно оглядываясь, будто имперцы вот-вот полезут из тёмных углов. Паника чувствовалась даже в её мелких шагах на мысках. Или это его паника, которую он видит во всём вокруг. Ситис… Нельзя показывать слабость! Тальвар понёс на удивление лёгкого окулатус к себе в комнату и осторожно уложил на кровать Визары. Клятый ящер, подох на следующем же контракте. Смерть Лене вообще того не стоила. Мысли скакали вокруг незначительных сейчас вещей, не желая признавать настоящее положение дел. Тальвар присел на кровать и потянулся рассмотреть сильную магию, которую чувствовал на руке окулатус. Оголив предплечье, он увидел слово «предатель», написанное вскипевшей под кожей кровью. Боль должна быть невыносимая, раз от неё тот потерял сознание. И выглядел теперь белым как остывший покойник.
— Знаешь, а ведь он мне вроде как жизнь спас. — Филиси села на соседнюю кровать и сцепила руки в замок. — Не вроде. С обрыва вытянул. Я, конечно, тоже помогла в ответ. Даже больше. То есть, дольше помогала. Я просто… не знаю. Он же точно шпион. Засланец имперский, — слова вырывались рваным речитативом с перерывом на резкие вдохи и нервную жестикуляцию. — Но я чую, что он наш. Я с ним говорила. И то, что он сказал, вроде как должно быть заготовленной ложью. Но это правда. Просто он пока этого не понимает. И… Тави?
Тальвар чертил пальцем круги над горящей огнём меткой. Нет, развеять такую магию он точно не сможет, слишком сложная и продуманная конструкция заклинания. К тому же нельзя исключать, что при попытке применить рассеивание чар, он спровоцирует опасную реакцию.
— Мать выдала имперцам всё, что знала о Семье. — Тальвар отпустил руку окулатус и поднялся с кровати. — Я не знаю, куда нам бежать. Может, он и тронут Пустотой, только может скоро не будет Семьи, частью которой ты его видишь.
— У нас есть Данстар. Местный ярл повязан с Братьями Бури и проводит зачистки от имперцев. Говорят, выгоняет даже ветеранов последней войны. Главное — успеть. Тут уже ничего не осталось, наверное. Берёшь гроб и сваливаешь, прихватив ещё этого. А что ещё ты хочешь сделать?
Хороший вопрос. Тальвар не хотел признаваться, но выбора не было:
— Мать Ночи избрала меня.
Филиси вылупилась и зажала рот руками. Через несколько мгновений первый шок прошёл, и она наверняка поняла, что предыдущий Слышащий мёртв.
— И… каково это? — прошептала она, всё ещё держа подрагивающие руки у лица.
— Не знаю, что тебе сказать. Теперь всё изменится.
— Ну, разумеется, всё поменяется! — Она подскочила. — Ты всё сделаешь правильно! Как всегда хотел.
— Мне никто не поверит, Филиси. И всё, что мы сейчас можем — вывезти Мать Ночи и избежать боя с имперцами.
— Значит, так и будет, — сестра широкими шагами прошлась по комнате, подгоняя мысли жестами. — Нам нужна телега, чтобы вывезти гроб и где-то его пристроить на время, пока раздобудем лошадь.
— Заброшенная башня, где мы храним припасы, больше некуда.
— У Анги точно есть телега для дров. Я сейчас же отправлюсь к ней и встретимся у башни. Кстати, держи.
Тальвар взял в руки кольцо, которое до этого видел у окулатус. Когда она только успела?! Он даже не заметил.
— Обобрала спящего?
— Он не возражал.
— Иди, — чуть улыбнувшись, Тальвар махнул рукой и напомнил: — У нас мало времени.
Когда Филиси ушла, он с сомнением глянул на окулатус — бледного и едва дышащего. Потряс за плечо — ничего. Оставалось только договориться с остатками семьи, что делать дальше.
Все, кто остался: Назир, Фестус и Габриэлла — сидели в алхимической лаборатории Бабетты за единственным оставшимся целым столом. Когда Тальвар вошёл, они все разом замолчали и посмотрели на него.
— Что там был за шум наверху? — скучающе поинтересовалась Габриэлла.
— Я убил одного из окулатус, другой без сознания в моей спальне — допрошу, как очнётся.
Назир хмыкнул и достал из поясной сумки оселок. Видимо, хотел руки занять, чтобы не выдавать своего страха перед возможным сражением с имперскими солдатами.
— Значит, они на нашем пороге. — Габриэлла подошла к шкафу и достала пузатую бутылку из тёмного стекла. Отпила из горла и поставила её на стол. — Вовремя Бабетта слиняла. Ну и правильно, огонь плохо сказывается на цвете вампирской кожи. Даже паука бросила.
Огонь? Тальвар присмотрелся к Габриэлле. Должно быть, из-за предсказаний она думала, что всё здесь непременно будет гореть. Но если им верить, то он тоже должен жариться, да ещё и в короне.
— Где Астрид? — спросил Назир.
— В лапах у окулатус, — ответил Тальвар и перенёс стул из угла к столу.
— Ты собираешься её вытаскивать?
— Нет.
— Что на это скажет Арнбьёрн?
— Он мёртв.
Нехорошее предчувствие тронуло сквозняком загривок: Назир окинул всех взглядом так, будто уже видел себя главным в семье. Ругаться сейчас не имело смысла, нужно было как можно скорее договориться и вытащить из убежища Мать Ночи. Подавив раздражение, Тальвар сел за стол и убрал бутылку с алкоголем.
— Филиси пошла к Анги, думает, у неё есть телега, и мы сможем вывести гроб. Мы встречаемся у разрушенной башни, где хранятся припасы.
— Ты прав. Нам нужно позаботиться о Матери Ночи в первую очередь. Но бутылку ты лучше дай мне. — Тальвар отдал. — Молодец. Как договоритесь здесь, приходи к водопаду. Нужно поговорить. Наедине.
Фестус хмыкнул ей вслед и достал из рукава небольшой пузырёк с синей жидкостью. Выпил, покривился и откинулся на стуле, будто никуда не спешил. Назир принялся точить скимитар на любимом месте Бабетты — у вольера с пауком.
— Нужно перевезти Мать Ночи в Данстар.
— Это, конечно, нужно. Вы с Назиром перевезёте, — буркнул Фестус, — а я остаюсь. Помогу до выхода дотащить, а дальше сами. Девочка, если кто-то из вас не допетрил, тоже хочет остаться. Всё, хватит сидеть. Тальвар, иди к Габриэлле, спроси, что там у неё.
Вопреки ожиданиям, Назир бросил точить скимитар и смотрел, как Фестус лениво выбирается из-за стола. Оставшись в одиночестве, Тальвар глянул на паука. Нести его до выхода не хотелось, но оставлять так тоже было нельзя. Поломав перегородки ногой, он свалил их так, чтобы по ним можно было взобраться. С каждой минутой страх всё сильнее сковывал движения, будто в насмешку. Встряхнувшись и изобразив холодную невозмутимость, Тальвар направился к Габриэлле.
Она ждала у водопада, всё такая же: похожая на статую в безлико-сером шерстяном платье.
— Я говорила, что так будет. Что Пустота однажды выберет тебя. Арнбьорну не хватило решимости нас убить, как этого желает Мать Ночи. А тебе хватит?
Габриэлла не смотрела на него, её взгляд был прикован к витражу. Когда Хранитель раньше зажигал свечи вокруг Матери Ночи, алые блики подсвечивали изображение Ситиса с другой стороны. Оно становилось жутковатым и живым. Врать перед ликом Отца Ужаса Тальвар не хотел, но и по душам говорить тоже.
— Молчишь? Как символично для Слышащего. — Габриэлла подошла ещё ближе к водопаду, скрывая их разговор за звуком падающей воды. — Не дай Назиру себя заподозрить. Твоё преимущество в верности Догматам и Семье. Отрави его, если не хочешь рисковать, вступая с ним в бой.
— Откуда ты знаешь, чего желает Мать Ночи?
Габриэлла посмотрела со снисхождением.
— Если она пожелает призвать тебя к ответу, ты это поймёшь. Мы слишком долго были сами по себе и сбились с пути. Думали только о себе и сиюминутных удовольствиях. Забыли, что мы семья и должны заботиться о нашем общем благе. Сегодня я обрету искупление, сражаясь за наше убежище. До встречи в Пустоте, брат.
Тронув Тальвара за плечо, она пошла наверх, неспешно и легко, будто груз предсказания, что мучил её так долго, наконец, исчез. И теперь она свободна.
Тальвар как раз запихнул в заплечный мешок то немногое из своих пожитков, что ещё не перевёз в данстарское убежище, как окулатус очнулся. От напряжённого вслушивания, казалось, у него сейчас задвигаются уши.
— Я знаю, что ты не спишь, — усмехнулся Тальвар.
Он сел на рассохшуюся скамью в противоположной стороне комнаты. До окулатус было около четырёх широких шагов. Тот открыл глаза и несмело двинулся, будто ожидая, что его могли заковать или связать.
— Ты начал говорить о том, что Легиону не нужен я. Кто?
— Ф… Филиси.
Вот как. Тальвар скривился, пытаясь представить сестру, работающей на Империю. Из страха? За деньги?
— Ты хотел предупредить и вернуть долг за спасённую жизнь?
— Кажется, все долги она с меня уже сняла, — заметил окулатус, показав руку, с которой исчезло кольцо.
— Ты не возражал.
— Куда уж мне. — Окулатус медленно и осторожно сел, стараясь не опираться на руку с меткой. А потом Тальвар ощутил на себе его беззастенчиво исследующий взгляд. — Арктур.
— Что?
— Моё имя, — улыбнулся окулатус. — Хочу, чтобы ты его знал.
Тальвар поднялся и подошёл к нему, глядя в глаза. Многие не выносили его взгляд, не только мать.
— Начинай быть очень полезным, Арктур. — Имя приятным мурчанием легло на язык и пустило по спине Тальвара совершенно неожиданные мурашки. — Империя мне сильно досаждает в последнее время. И тебе придётся постараться, чтобы перевесить этот «кро-ошечный» недостаток.
— Что мне сделать?
Действительно, что? Самым лучшим было бы вообще не попадать в такую ситуацию и не играть с огнём. Как изменилась перспектива. Не будь он Слышащим и не неси ответственность за существование Братства, был бы рад пополнению в виде имперского шпиона. Оставил бы последствия на других. Но раз все последствия всё равно окажутся у него на плечах, стоит ли рисковать? Даже если очень хочется. Будь оно всё проклято. Встал во главе Семьи и теперь вместо вседозволенности сам же себе всё запрещает. Мать бы посмеялась. Ладно, пусть помогает.
— Филиси отправилась к местной охотнице, Анги, за повозкой.
Арктур изменился в лице.
— Анги — один из контактов Зелёной морды. Это полукровка, который пришёл следом за мной.
— Значит, хорошо, что ты будешь рядом и убедишься, что она ничего проимперского не сделает. И не придётся тебе объяснять, где она живёт. Иди за мной.
Тальвар не собирался показывать тайные ходы, а главная дверь была заблокирована. Арктур шёл следом и промолчал, проходя мимо трупа Зелёной морды. Мысль, что сейчас сюда вломятся имперцы, заставила Тальвара зябко повести плечами.
Выпустив Арктура, он снова запечатал дверь и заметил, как от напряжения подрагивают пальцы. Возьми себя в руки! Тальвар спустился к Зелёной морде и задумчиво его обошёл: комплекция с Арктуром у них была практически одинаковая. Как насчёт горячего приветствия для агентов: трупа их собрата, изуродованного огнём? А может попытаться скрыть его личность и внушить окулатус, что это Арктур? Тальвар нашёл в кармане костяное кольцо и покрутил в пальцах и надавил, надеясь, что сломается и мысли уйдут из головы. Но от сдавливания оно не поддалось, крепкое. Ладонь заныла, и Тальвар разжал руку, раздражённо выдохнув. Он хочет выкатить для Арктура ковровую дорожку. И главное — может. Есть ритуал, который точно избавит того от метки, к тому же оставленная в Данстаре кровь, наверняка уже впитала магию Пустоты. Если, конечно, Ситис её благословил, и она не замёрзла. Остаётся только решить, правда ли стоит так рисковать? Ради чего? Воспоминаний о мимолётной встрече? О плотском желании, которое не удаётся изжить? Стоит ли играть с огнём, совершенно не зная, есть ли шансы, что… Тальвар мотнул головой. Довольно. В секунду, как Арктур поймёт слабость к нему, он получит поводок. Ляжет ли он к Тальвару в постель, чтобы получить преимущество? Разумеется. И всё кончится очень плохо. Но…
Надев на палец трупа кольцо, Тальвар быстро сделал всё возможное, чтобы тело стало неузнаваемо. Он не мог разумно объяснить даже себе, зачем это сделал и на что на самом деле рассчитывал, так преступно тратя время и рискуя не только своей жизнью, но и безопасностью Матери Ночи. Судя по далёкому грохоту из недр убежища и сквозняку, гроб уже выволокли.
Тенью выскользнув из тайного хода, Тальвар взобрался к дороге по широкому следу. На середине пути тяжёлую ношу Назир переложил на импровизированные сани из еловых веток, ободранных с ближайших деревьев. Оставалось надеяться, что ему хватило сил дотащить гроб до башни и сделать это как можно незаметней. Вокруг убежища и так осталась уйма следов, которые не скрыть, но большинство обрывались на изъезженной и исхоженной дороге.
Башня оставалась всё такой же: грудой не порастасканного хрупкого камня посреди припорошённых снегом бордовых ветвей дёрна и уже объеденной птицами калины. По следам можно было понять, что Назир дотащил гроб и ушёл в сторону города. Было неприятно просто ждать на холоде, да ещё так близко к Матери Ночи. Как бы почтительно Тальвар к ней ни относился, Очищение — удар, который он до сих пор не смог принять.
Луны поднялись высоко над лесом, когда раздалось ржание и скрип телеги по снегу. Тальвар выглянул из-за полуразрушенной стены и безошибочно определил по силуэту Назира.
— Значит, я правильно озаботился о телеге. На твою сестру, как всегда, рассчитывать не приходится. — Назир спрыгнул с козел и широкими шагами подошёл к гробу. — Помогай грузить. Если не уберёмся отсюда раньше полуночи, придётся отдать ещё сто золотых за проезд через город. Вернёшь мне каждый дрейк.
— Твоя щедрость, брат, не знает границ, — процедил Тальвар, покрывая гроб шкурой и привязывая к доскам верёвку.
— Я всегда был к тебе куда щедрее, чем ты хочешь признавать. Я не раз отдавал тебе перспективные контракты, но ты всегда возвращался в Убежище с жалкими грошами. Надеюсь, что ты вкладывал их, а не тратил на какое-нибудь пагубное пристрастие, как Астрид. Я выясню это в Данстаре, и потом мы поговорим о том, как ты можешь быть мне полезен. — Назир хмыкнул, глянув на гроб. — Вернее, нашей маленькой Семье, которую я вынужден возглавить.
— С чего ты решил, что встанешь во главе Семьи? Мать Ночи не избрала тебя.
— Как и тебя. Но мы оба знаем, что ты из себя представляешь. Клинок, который нужно направить твёрдой рукой.
Подавив вспышку ярости, Тальвар процедил:
— Ты решил, что я позволю тебе думать обо мне как о вещи, которой ты можешь управлять?
— Ты не можешь унять свою тягу к юношескому бунту даже в подобный момент. Клубок недисциплинированного ума и неотточенных навыков. Если бы ты отринул жалость к себе, к этому моменту я бы выковал из тебя произведение искусства.
Какое точное слово, брат. Выковал. Тальвар стиснул зубы, ощутив, как заныли исцелённые кости. От шрамов, оставленных Назиром, он избавлялся годами!
— Какие неинтересные и несбыточные у тебя фантазии на мой счёт.
— Глупый мальчишка. Когда в семье появятся новички, и ты станешь их обучать, то поймёшь. А потом придёшь ко мне, низко склонив голову. Я с нетерпением буду ждать этого момента.
— А пока ждёшь, сделай зарубку никогда больше не рассказывать мне о своих ожиданиях.
Назир гортанно рассмеялся, вскочил на козлы и вопросительно вскинул голову. Тальвар сложил руки на груди и отступил. Что ему точно не нужно — это несколько дней в компании нравоучений Назира, решившего, что он главный.
— Пошла!
Лошадь медленно двинулась по неглубокому снегу. Телега скрипела так, будто сейчас развалится, но вопреки звукам, уверенно катила вперёд.
К хижине Анги вела узкая опасная горная тропа, петлявшая среди деревьев и оставшихся после обвалов валунов. Но, ступая по следам, можно было не волноваться, двойная цепочка точно вела его куда следует. Выйдя к хижине, Тальвар насторожился. Лунный свет освещал следы крупной потасовки, будто полдюжины людей истоптала всё вокруг. Дверь хижины выбили, внутри слышался надсадный хрип. Тальвар бросил светлячка в угол и увидел Арктура, скорчившегося на полу. Он зажимал рану, но всё вокруг было в крови. Она сочилась сквозь одежду и пальцы. Арктур повернул голову, хотел что-то сказать, но закашлялся.
— Выглядит не очень хорошо.
— Лезс-с… — Арктур пытался схватить ртом воздух, но это не помогало, его начало колотить, глаза закатились.
Тальвар отодвинул судорожно стиснутую на ране руку и приподнял склизкую от крови одежду. Лез? Лес? О чём он хотел рассказать? Сняв перчатки, Тальвар потёр руки и занёс их над раной. От волнения заклинание вышло ярким, голубая дымка окутала руки и упала на рану, почти тут же впитываясь. Лезвие — вот что Арктур пытался сказать. Вошло слишком глубоко, нужны щипцы. Наверняка в доме охотницы они есть. Тальвар прошёлся по скромному жилищу — инструменты Анги хранила в вощёном ящике, завёрнутыми в кожу. Найдя щипцы, Тальвар заозирался в поиске алкоголя для дезинфекции, но не нашёл. Приложит больше усилий по очистке раны. Вытащить лезвие оказалось непросто: щипцы соскальзывали, а мысль, что сейчас Арктур умрёт, делала весь процесс ещё сложнее. Вытащив и осмотрев осколок, Тальвар не поверил глазам. Слишком ровный срез, а если этот кусок металла и был оружием, то как получилось его загнать так глубоко? Освободив руки, Тальвар глубоко вдохнул запахи крови и смолы, постарался очистить голову, как рекомендовали в учебнике. Не думать о Филиси и о том, что здесь случилось. Не думать об Арктуре. Не думать о Семье и Очищении. Сосредоточиться на потоках энергии. Вдох. Формула. Выдох. Как с Габриэллой. Нет, не как с Габриэллой, с ней было «подлечить, если получится, и забыть». Если. А здесь другое. Где Филиси? Вдох. Выдох. Вдох. Формула. Магия брызнула сквозь пальцы как ударившая в ладонь струя, разлетелась по комнате, придав ей вид водных отблесков на камнях пещеры. Пальцы Арктура из скрюченных почти в кулак начали распрямляться, дыхание ещё больше замедлилось, казалось, что если не ухватить его жизнь и не запихнуть обратно, он улетит в Этериус. Тальвар прижал руку к ране и забубнил формулу, стараясь отбросить мысли, что что-то не так запомнил, что-то напутал. Раньше же получалось. На себе через раз. На Габриэлле вышло. Наконец, магия полилась правильно и начала соединять ткани. Дыхание Арктура из угасающего выровнялось, он нахмурился и открыл глаза. Тальвар поднялся с колен и принялся оттирать кровь с рук, лишь бы чем-то отвлечься. Где-то он серьёзно напортачил, сил ушло слишком много и его чуть пошатывало.
— Спасибо.
Хотелось бросить ему, что это не благотворительность. Что он сам виноват. Банально вежливое «пожалуйста» застряло внутри. Медальон начал сильно греться. Два слова, ну же!
— Где… Филиси? — прохрипел Тальвар.
— Не знаю. Но это и не важно, мы легко сможем пройти по следам.
— Что… случилось?
— Не представляю. Если она видела следы, зачем зашла в дом? Если её заметила издалека, зачем сюда заходить? Хотя… на этот вопрос у меня есть ответ, который тебе очень не понравится. Так что…
Тальвар недослушал и выбежал из дома, стараясь разглядеть следы. За его спиной Арктур пытался встать, цепляясь за что-то хило скрипящее. Что было ясно — следы похитителей должны уходить не к тропе.
— Филиси не станет работать на Империю. Всё это не имеет никакого смысла.
— Ты даже вообразить не сможешь, что происходит, когда тебя хочет Империя, — протянул Арктур. — Надеюсь, мы найдём её до того, как её приволокут в Сиродил.
Странные следы, по которым было видно, как Филиси тащили, уходили на восток, в сторону Хелгена. К Белому проходу.
— Сколько их? — бросил Тальвар через плечо и ускорил шаг, иногда утопая в снегу почти по колено.
— Четверо, может быть и больше там, куда они направляются.
— Ты колдуешь?
— Совсем немного, знаю кое-что из иллюзии и изменения. Могу приглушить шаги и отпугнуть зверей, притянуть что-нибудь телекинезом и создать свет. Могу накладывать довольно сильные защитные чары на предметы. Но это всё.
— Среди тех окулатус есть эксперты в изменении?
— Не думаю. Мы шпионы — мясо, которое не жалко. Талантливые колдуны, когда их выявляют, поднимаются по лестнице выше, поближе к императору. А что?
Тальвар едва заметно улыбнулся себе и свернул к кладбищу.
— Увидишь.
У часовни не было стражи. Возможно, кто-то дежурил внутри, но это тоже было маловероятно. Арктур взломал замок и пропустил Тальвара вперёд. С лёгкостью найдя рычаг, открывавший проход в полу, Тальвар спрыгнул в темноту.
— Я думал, этот город находится под неусыпным бдением Аркея, — полувопросительно заметил Арктур.
Тальвар раскидал свет по углам и принялся выискивать ещё не до конца усохшие тела. Никакой Аркей не помешал ему освоить заклинания управления нежитью и поднимать её в этой крипте. Подготовка занимала несколько минут, ничего сложного: пара рун на костях, обозначавших, что поднятым скелетам нужно будет делать.
— Пишешь по памяти или, правда, знаешь даэдрический алфавит?
— Знаю.
— Что ты пишешь?
Вероятно, нахождение в крипте было Арктуру неприятно, и он стремился заглушить тишину разговорами. Закончив вырезать руны на одном теле, Тальвар перешёл к следующему и откинул хлопковый полог.
— На первом начертаны знаки ярости, чтобы он оставался боеспособным даже без рук и ног. Через этого я смогу обозреть поле боя. — Тальвар услышал лёгкий смешок и напрягся, пожалев, что вообще открыл рот. — Что?
— Твой тамриэлик такой книжный… Немного устаревший. Обычно говорят «написаны» и «осмотреть». Наверное, тебе не с кем было практиковать разговорную речь?
— Мне было незачем разговаривать с чужаками, — холодно проронил Тальвар, принимаясь за руны на третьем теле, почти совсем свежем.
— Я не хотел тебя задеть.
Арктур вздохнул и отошёл, теперь не загораживая свет. Не отвлекаясь на разговор, Тальвар быстро закончил с третьим покойником и сосредоточился на призыве. Потребовалось вложить много энергии, чтобы призвать глазастого покойника на долгое время. Но заставить его подхватить ещё два тела и нести их на плечах вышло почти без затрат. В висках противно пульсировало, и во рту ощущался металлический привкус.
— Проверь главный вход, я не хочу заставлять это тело карабкаться через люк.
Арктур ушёл, и Тальвар позволил себе слабость: потереть виски замёрзшими пальцами и сделать несколько глубоких вдохов, помогающих концентрации. Вскоре Арктур вернулся, сказав, что они могут без помех выйти.
Здание, в котором засели окулатус, походило то ли на одинокую таверну, то ли на загородный дом. Добротное, совсем не четырёхстенный охотничий домик. Даже издалека ощущались защитные заклинания: огромная руна на входной двери и что-то ещё по периметру крыши.
— Надеюсь, у тебя есть план, — голос Арктура осип и немного подрагивал, как и он сам.
Что за глупость вынуждала его ходить в одежде, совершенно непригодной для морозов Скайрима? Неужели у него не было денег или возможности что-то украсть? Или он так спешил добраться до убежища? В любом случае, ждать в засаде до утра без вреда для здоровья он не сможет. Будь время подождать, может Филиси и сама бы сбежала. Но этот план следует сразу отбросить. Что остаётся? Прямой штурм или уловка. Как их выманить?
— Мощная руна. Видимо, все вместе ставили.
Тальвар кивнул и спросил:
— А на крыше что?
— Звуковая ловушка. Думаю, будет лучше дождаться утра. Выходя, они будут наиболее уязвимы.
— У них моя сестра. Каждая секунда безнаказанности этих будущих трупов — это оскорбление Отца Ужаса и Матери Ночи.
Тальвар вскинул руки и призвал двух сваленных у дерева покойников. Одному он отдал кинжал и приказал идти последним. Скорее всего, первый, кто войдёт в дом, будет стёрт в порошок за минуту, второй должен хотя бы на мгновение увидеть дом изнутри, третий будет рвать и отвлечёт внимание. И остаётся последнее. Атронах. Тальвар прислушался к себе — атронах это совсем не даэдрота в меч превращать, голова и так раскалывалась. К тому же, какой из элементов? Огненный спалит дом, а после боя хотелось бы отдохнуть под крышей. К тому же дым привлечёт внимание. Ледяной? У него плохо с дальнобойностью, есть вероятность, что руна сработает раньше и дверь всё так же останется заперта. А после грозового сил ни на что не останется.
Но выбора и не было.
Нельзя оставлять Филиси в лапах врага!
Проверив, что трупы стоят за его спиной в правильной последовательности, Тальвар свёл руки и прочёл заклинание. Показалось, что магию из него, как из тары, зачерпнула чья-то жадная когтистая рука и протолкнула наружу через горло. Атронах появился из небольшого портала и завис в паре шагов впереди. Огромная, высотой в два человеческих роста глыба камня. Страх за сестру сделал своё дело, такую громадину Тальвар ещё никогда в жизни не призывал и в первое мгновение оторопел. Нужно держать концентрацию, не позволить атронаху освободиться и заваливаться как сломанная детская игрушка.
«Снеси дверь!»
Атронах проплыл вперёд, Тальвара накрыло его тенью. Вспомнилось, что эти низшие даэдра разумны и для такой громадины человек не более чем букашка.
«Мне нужно войти в дом. Уничтожь дверь!»
Перед глазами вспыхнуло. Тальвар упрямо смотрел вперёд и ждал, когда его приказ выполнят. Атронах висел перед ним, будто лениво перекидываясь молниями. Мелкие булыжники парили внизу, рисуя на снегу концентрические круги. И, наконец, они воспарили, придав атронаху антропоморфную форму. Глыба поднялась ещё выше над землёй, засветилась и, набирая скорость, понеслась к руне. Всполохи фиолетового и режущего глаз белого устремились к руне. Она вспыхнула ответным свечением. Послышался гулкий, сломавший доски двери удар из центра руны, сквозь глыбу камня прорвалось нечто, похожее на короткие световые лезвия, крутившиеся с такой скоростью, что это создавало световое полотно. Будь на месте атронаха человек, всё вокруг выглядело бы как кроваво-костный фарш. Остаточные разряды магии атронаха перекинулись с двери на стены, и всё взорвалось. Магия и щепки брызнули во все стороны, усеяв всё вокруг деревянной пылью.
«Вперёд!»
Покойники побежали к образовавшемуся проему, из которого виднелся тёплый свет огня. Едва первый труп достиг двери, его поглотил огонь. Тальвар сосредоточился на глазах второго. То, что удалось рассмотреть — привязанная к стулу Филиси. У огня, почти в самом дальнем конце левой комнаты, а справа, в хозяйской спальне в тенях стояли несколько человек.
Вернувшись в себя, Тальвар ринулся к дому. Неизвестно как быстро у окулатус пройдёт первый шок и насколько трупы окажутся полезны в бою. У двери он услышал крик и чавканье, а потом и голос Филиси.
— Я вас предупреждала! Мой брат вас всех уничтожит! Вы все покойни!.. А-а! Покойники-покойники-покойники!
Тальвар сбил с ног окулатус, стоявшего у двери. Призванный кинжал вошёл под подбородок, мгновенно оборвав жизнь. Сзади послышались шаги — это был Арктур, он воспользовался тем, что глазастому покойнику удалось отвлечь внимание на себя. Короткий удар в шею, и окулатус мешком упал ему под ноги. Арктур тут же подбежал к Филиси и перерезал путы.
— Тихо! Слышишь? — Филиси приложила палец к губам и указала на соседнюю комнату. С той стороны были слышны завывания ветра и скрип снега. — Там окно! Они сбежали!
Арктур повёл рукой.
— Двое, у кромки леса и отдаляются.
— Не думаю, что они вернутся в ближайшее время, — поморщился Тальвар и охнул, когда Филиси обхватила его руками и сжала с силой, пропорциональной её испугу. — Всё хорошо.
— Теперь ты не принцесса, будешь Манимарко король-червяк, — всхлипнула Филиси.
— Не худший вариант из возможных, — заметил Арктур и закрыл дверь комнаты с разбитым окном.
Филиси выскользнула из объятий и принялась обыскивать тела, забирая отмычки и мелочи, которые, похоже, были её. Тальвар же присмотрелся к окулатус и их одежде, выискивая что-то подходящее для Арктура.
— Жилет, кожаный с меховой подбивкой, — Тальвар указал на труп в коридоре. Арктур помотал головой. — Не глупи, ты не одет для дороги.
— Нам нельзя забирать вещи товарищей. Это строжайше запрещено.
— Хочешь, я заберу, поношу минуту, а потом отдам тебе? — развела руками Филиси. — Мне не трудно.
Пока Арктур отнекивался, Филиси уже стащила жилет и примерила на себя. Тальвар вполглаза смотрел, как она вертится и шутит, что заберёт его себе, а после помогает Арктуру с завязками. Голова раскалывалась, что в глазах двоилось. Нужно отдохнуть, поспать хотя бы пару часов.
— Тави? Что думаешь, останемся здесь до рассвета? Или может, пойдём? Завтра к вечеру доберёмся до Хелгена, а там можно и лошадь украсть.
Не сразу поняв, что говорит сестра, Тальвар подошёл поближе к огню.
— Останемся ненадолго.
— Я бы хотел забрать Иву, мою лошадь, у охотников. Как раз вернусь к утру, — Арктур говорил таким тоном, будто ожидал отказ, но он явно очень хотел уйти.
Доложить своему начальству? Или испытывал неловкость из-за мёртвых собратьев?
— Где лагерь?
— Недалеко от разрушенной башни, на горе.
— На восток от Теневой башни, к утру и правда успеет, — проговорила Филиси, садясь к огню погреться. — Поройся в углу, я видела, что туда припасы кидали. Может, что-то съестное в дорогу найдётся.
Арктур неуверенно двинулся к мешкам и, опустившись на одно колено, начал развязывать один за другим. Найдя что-то, он неуверенно глянул на Филиси.
— Мы тебя дождёмся, не хмурься.
Тальвар же обещаний давать не стал. Когда Арктур вышел, и его шаги по снегу затихли, Тальвар сел на пол, схватившись за гудящую голову.
— Так плохо?
— Ужасно.
— Сейчас побегаю и поищу что-нибудь. Тот наглый, который в коридоре, точно колдовал.
Филиси бегала по дому, её шаги то отдалялись, то приближались, хлопала дверь, из-за чего дом протягивало сквозняком.
— Никаких зелий. Даже не знаю, почему подумала… Ты посмотри. Да, одежда чуть получше, но денег нет. Вообще. Зелий. Отмычек. Не понимаю. Пытаюсь представить, как Арктур содержит свою лошадь.
— Подворовывает.
— Ты пригласишь его в семью?
— Ещё не решил.
— Ты же хочешь.
— Я не знаю, чего хочет он. Хотел бы убить всех нас — шанс был. Хочет наши секреты? Они ему не достанутся, раз уж мы знаем, что он имперский шпион. Чего ещё?
— Это странно, но, когда я смотрю на него, мне кажется, что он очень… одинокий. Просто подумай, если бы у него была семья, которой было бы не всё равно, что он делает, он бы стал так рисковать?
— Предлагаешь его пожалеть?
— Дать шанс. К тому же он наверняка хорош. Засыпь его контрактами, пусть принесёт в семью денег, да и сам ощутит вкус жизни. Рано или поздно он скажет, что ему нужно.
— А если он не знает?
— Это как? — лицо у Филиси забавно вытянулось.
— Он ресурс. Орудие. С чего бы ему знать, каким образом его применят? Может, сейчас он не опасен. И через десять лет ничего не изменится. Но однажды я недосчитаюсь людей или убежища по его вине.
— Не аргумент. Любой, кто вступает в семью, опасен. Ты никогда не сможешь узнать, насколько кто болтлив, силён волей или предан. Нужно быть гибким. И давать шансы. Мы всё равно окажемся в объятьях Пустоты, так зачем стелить туда дорогу из терновника? А ещё, я думаю, ты понимаешь, что для комфортного существования Братства, тебе нужно будет договориться с ярлом. Не с данстарским, так с тем, где ты планируешь новые убежища. Только не в Рифтене. Такого сучьего города ты вообще не видел.
— Нужны убежища вдали от городов.
— Взвоешь, как надоест улаживать вопросы снабжения. К тому же тебе стоит помнить, что как бы это ни было грустно, потеря убежища не должна сказываться на безопасности Братства. И Мать Ночи нужно будет перевезти куда-нибудь, а не оставлять в Данстаре.
— У меня нет людей. И я представить боюсь, что происходит в данстарском убежище сейчас. Я не знаю, где Хранитель, где Бабетта?.. Всё навалилось.
Голову снова пронзила острая боль, и Тальвар потёр висок. Филиси, попросив подождать, побежала в соседнюю комнату и вернулась с лоскутным одеялом и тяжёлой шкурой, которая волочилась по полу. Тальвар расстелил её перед огнём, потом одеяло. Филиси уже бежала с подушками и ещё одним одеялом. Они устроились поближе к теплу, Тальвар обнял сестру, прижав её к груди, а она свернулась калачиком. Стоило немного согреться и уложить голову на мягкое, глаза закрылись.
Но Тальвар слышал, как Филиси тихо-тихо начала что-то рассказывать:
— «Мне довелось услышать престранную историю — о прекрасной девушке, камнями изгнанной из города за увлечение тёмными искусствами. Говорят, что она скрылась в Пределе и больше не появлялась, к всеобщему удовлетворению, так как кощунственная сила её магии росла с каждым днём. Вскоре после этого глубоко в горах стали замечать ведьму, что была наполовину женщиной, а наполовину — птицей, и когда эту тварь стали замечать всё чаще, стали пропадать молодые женщины…»
Вскоре тихий голос сестры исчез.
— Поверить не могу, что тебя обучали заклинаниям школы Иллюзии, но решили проигнорировать ясновидение!
— Оно всё равно неточное. Погрешность огромна, а силы тратит, будто двуручный меч. К тому же у меня нет дара. Я не чувствую сущности магии, могу только скрючить пальцы, как показывали, и говорить белиберду, надеясь, что сработает. Видела бы ты Тальвара вчера, с этими его мертвецами, оживающими в изящных кольцах голубого сияния, и грозового атронаха, который не вывалился посреди поля из щели, а прошёл через настоящий стабильный портал.
— Тьфу, не начинай! Я училась в Коллегии, знаю магическую теорию и не могу ничего, а братец по книжкам и на коленке колдует как архимаг!
— Сил слишком много на эти красивости тратит.
— Тебя впечатлить хотел.
Арктур фыркнул и добавил:
— Не думаю.
Тальвар откинул одеяло и поднялся. Голова уже не болела, но что-то подсказывало, что это до тех пор, пока он не сделает неосторожное резкое движение. Блёклое солнце пробивалось через дыры в стене, в воздухе всё ещё ощущался палёный запах. Щурясь, Тальвар вышел из дома и увидел Филиси и Арктура рядом с рыжей лошадью. Сестра заплетала уже не первую косичку на гриве.
— Доброе утро, — подал голос Тальвар.
— День. Ты спишь как убитый. Давай поедим и отправимся по домам, мне столько всего нужно сделать в Сирь. Слушай, как думаешь, может мне ту палевую аргонианку забрать? Готовит она отменно.
— А хозяин того борделя её отдаст?
— С ним я договорюсь, просто у меня проблемы с Мавен. Если она снова подожжёт Сирь, кто-то может погибнуть. А мне это не нужно.
— Мавен? — Тальвар сложил руки на груди. — Кто это?
— Влиятельный тан, — ответил Арктур. — Настолько влиятельна, что не боится оставаться в Рифте даже с ярлом, поддерживающим Ульфрика. У неё армия наёмников и несколько покровителей в Сиродиле. Знаешь, Филиси, если ты ей мешаешь, но она тебя не убила, то про твои связи с Тёмным братством она знает. Но похоже, что не так уж и боится.
— Чем ты ей мешаешь? — спросил Тальвар.
Филиси скривилась и замахала руками, слегка напугав лошадь, которая начала нервно топтаться.
— Она не хочет, чтобы Гильдия обрела самостоятельность. Ей не нужно партнёрство, она хочет держать нас на поводке. Многим трудно ей отказать, когда она пугает их своими наёмниками или Братством, если попался кто-то совсем несговорчивый.
— Почему она просто не заплатит Гильдии?
— Из-за какой-то мутной истории с Кристофом Бартле. Его убили в Вайтране. Я слышала, что из-за него она потеряла несметно огромные деньги.
Арктур хмыкнул.
— Что? — хором спросили Филиси и Тальвар.
— Бартле человек Мотьеров. Мало что, связанное с этим семейством, не мутное. Но я могу представить, почему Мавен содержит армию. Она ей понадобится, когда ей дадут понять, что она… ошиблась, решая вопрос силой.
— Мавен проимперка, ничего с ней не случится, — отмахнулась Филиси.
— Она успешно в этом убеждает других, но пара её медоварен и кучка наёмников — ничто по сравнению с мощью семейства Мотьер. Они — отвратительно богаты и знатны. Но им этого мало.
— Как можно быть «отвратительно» богатым?
— Можно, если у тебя есть золотые и эбонитовые шахты.
— И что они сделают с Мавен?
— Зависит от того, что на самом деле для них делал Бартле.
— Он был как ты?
— Точно нет. Он торгаш, обычно занимался оценкой.
— Я покопаюсь в этой истории, интересно будет увидеть, как Мавен станет выкручиваться. — Филиси подошла и глянула скептически. — Тенегрива бы. Думаешь, хватит сил?
Тальвар помотал головой. Так далеко от источника наверняка не получится.
— Ива довольно выносливая. Могу спорить она и тот перевал бы осилила.
Арктур кивнул на возвышающийся над ними пик.
— Это лавиноопасные склоны, зимой туда нельзя, — предостерёг Тальвар. — Нужно ехать через Хелген.
— Пара недель и вы дома. Что может быть лучше зим Скайрима? — рассмеялась Филиси. — Мне пора. Загляну через месяц-другой.
Филиси помахала и по следам лошади начала спускаться к дороге. Когда её тёмный плащ скрылся среди камней и деревьев, Тальвар оглянулся на дом.
— Проверю, что среди запасов осталось.
— Тальвар?..
На сиродильский манер имя получалось совсем не так мягко, как у Филиси или гортанно по-нордски. Идеальный баланс между мягкостью и чёткостью. Тальвар смутился, что обратил на это внимание, и что это вообще вызвало в нём отклик.
— М?
— Может, останемся тут ещё на день? Ты выглядишь так, будто едва держишься на ногах.
— Я что, на Дрожащих островах проснулся и для того, чтобы ехать верхом, лошадь нужно нести?
Арктур улыбнулся, всего на мгновение, прежде чем ответить:
— Растрясёт.
— Потерплю. В Хелгене остановимся.
Арктур больше не возражал и принялся для вида возиться с лошадью. Оставалось только найти что-то нужное в мешках окулатус и спуститься к дороге, а так же обсудить легенду, если вдруг попадётся любопытный патруль.
***
Дни путешествий тянулись мучительно, сопровождаясь молчанием. Арктур был прав, трясло так, будто у этой лошади все ноги были разной длины. От дорог осталось одно слово. Единственное, что хорошо — для зимы было довольно тепло. На севере такой роскоши не будет. Когда показался частокол Хелгена, Тальвар не смог сосредоточить на нём взгляд. Всё расползалось. Вопреки намерению задержаться на ночь, пришлось остаться на три. Но оно того стоило: Тенегрив занял место в стойле и надменно фыркал, когда ему предлагали сено. Лёжа в тёплой постели и предвкушая ещё недели путешествия, Тальвар думал, будут ли они с Арктуром разговаривать. И о чём? Вдруг от того, что они долго будут вдвоём, получится как с Бабеттой. Когда проведённое вместе время взрастило отраву доверия. А тут всё ещё хуже. Несбыточная фантазия на расстоянии вытянутой руки! Двигается. Дышит. Заглядывает в глаза. Но зимняя дорога совершенно не располагала к разговорам. Всё свелось к рутинным фразам и отточилось до необходимого минимума, чтобы развести костёр, натопить воды и приготовить для разнообразия что-то горячее. Временами, стараясь уснуть под вой ветра, Тальвар думал, что между ним с Арктуром противостояние. Кто начнёт любопытствовать? У кого первым развяжется язык? Увидев как на равнинах, которыми стали поля за Вайтраном, ветер низко метёт рыхлый снег, Тальвар захотел сказать Арктуру, что это называется «позёмка». А по тому, какое слово норд употребит вместо того, чтобы сказать «метель», можно понять, из какой части Скайрима он родом. Но вплоть до Красного перевала не сказано ничего лишнего. — Нужно свернуть на запад и укрыться в руинах, — Тальвар направил Тенегрива к знакомой охотничьей тропке, ведущей к Фростмиру. — Укрыться от чего? Погода ясная, давно такой не было. — Ясная погода при Атморском ветре — причина, по которой на этом перевале каждый год находят мертвецов. Уже больше сорока лет. Со времён, как предыдущего ярла Скальда-старшего начали называть Скальдом-недалёким. Он пошёл войной на жившее здесь племя великанов. Вырубил и продал их священный вековой лес. Перевал раньше назывался Красным из-за того, что великаны расписывали тотемы и мамонтов глиной, теперь чаще зовут Кровавым. — Иву больше нечем подкармливать. — Вокруг руин должны быть заросли снежноягодника. Он не ядовит для лошадей. — Тальвар понимал Арктура, до города и правда казалось, что рукой подать, а там можно остановиться в недорогой таверне и пристроить лошадь. Вот только… — Если буря застанет нас на равнине, она убьёт нас за пару часов. — А если не будет? Ты говорил, что спешишь. — Я опоздал ещё неделю назад. Теперь это не важно. — Тальвар указал на серую полосу на горизонте, чтобы Арктур обратил внимание. — Лучше не рисковать. К тому же, если ты всё же станешь частью семьи, тебе будет полезно увидеть место, где можно скрыться от непогоды. В дороге к Фростмиру было нечто, что радовало. Тальвар не мог точно сказать, что именно: нетронутые гигантские ели или стихавший в низине ветер, или что глубоко под снегом пролегала дорога, и заблудиться здесь было невозможно. Увидев «рога» идолов, Тальвар повёл Тенегрива в гору. Сзади слышалось, как Арктур пытался сладить со своей капризной и уставшей лошадью. — Через час будем на месте. Тальвар видел, как промежутки между елями вдалеке стали темнеть, но даже если Ива и задержит их, до укрытия они успеют. Лишь бы преодолеть расстояние до места, где тропа прилегает к горам до того, как ветер усилится. Арктур всё же призвал лошадь к порядку, и они продолжили путь. На плато, у самого входа в руины ветер едва не сбивал с ног. Тенегрив растопыривал копыта и вбивал когти в снег. Тальвар спешился и махнул Арктуру вести лошадь в арку и дальше в полукруглый альков, защищавший вход от ветра и снега. Пока снег не стал сплошной пеленой, Тальвар хотел срубить пару кустов снежноягодника, чтобы арктурова кобыла и правда не померла от голода. Он густо рос чуть дальше, где завалило дорогу. Срезав призванным клинком столько, сколько получалось унести, Тальвар вернулся к руинам и бросил кусты в одну кучу слева от зияющего дверного проёма. Лошадь в него они точно не затолкают, но и здесь она может переждать непогоду. — В стене должен быть металлический крюк, — сказал Тальвар, снимая седельные сумки с Тенегрива. Ощутив свободу, тот почти одним прыжком выскочил из алькова. Тальвар не волновался, что с ним что-то случится, но надо было и седло снять. Арктур, привязав лошадь, подошёл к выходу. — Никогда такого не видел. Тальвар кивнул. Им повезло укрыться. — Никогда не бывал на севере? — Ребёнком я жил в Бруме, всего пару лет после войны. Слышал об обвалах и лавинах в горах, о том, как люди иногда замерзают ночью. Но, разумеется, мне бы никто не позволил подобное увидеть. Знаешь, там все носили такие странные меховые шапки с нашивками, закрывающими уши. Я так околел, что надел бы две. Похоже, Арктур пытался разрядить обстановку шуткой, но всё внутри ощетинилось в его сторону. Юмор расслабляет, пытается сделать обстановку дружественной. Но ничего такого между ними быть не могло. — Я заготавливал дрова в прошлом году. После первого зала будет лестница вниз. Я сложил их там, где она поворачивает. — Хочешь развести костёр внутри или здесь? — Внутри. Воздух циркулирует, думаю, что дальше в руинах есть другой выход. Это безопасно. — Нужно настрогать эти кусты. — Я всё сделаю, разведи костёр. — Это моя лошадь. Ты не обязан. — Тут только я не околел. Так что займись делом. Арктур ушёл в руины, его шаги гулко отдавались эхом, и вскоре стали неразличимы из-за воя метели. Тальвар призвал клинок и принялся измельчать куст. Монотонная работа быстро погрузила его в мысли. Было приятно хотя бы ненадолго остаться наедине. Он не проводил столько времени с кем-то со времён первых контрактов, когда ушла Филиси. И всё это время приходилось тщательно следить за тем, что говоришь. И не поворачиваться спиной. Не потому, что Арктур и правда мог этим воспользоваться, а потому что ощущение опасности проросло в костях. Только Филиси не вызывала его. Остальные… Тальвар прошёлся кинжалом по шипам, чтобы убедиться, что лошадь не поранится, и отнёс ей первую охапку. — Вот только конюшни мне в убежище не хватало. — Он погладил лошадь по шее. — Ешь. Другого всё равно ничего нет. Из руин послышались быстрые шаги. Арктур вышел из дверного проёма, сжимая кинжал. — Там что-то есть. — Охотники? Бандиты? Вампиры? Драугры? — Нет. — Арктур с опаской заглянул в проём. — Некромант? Призрак? Тролль? — Не знаю. Что-то быстрое и белое. Арктур подошёл к снежной завесе на выходе, высунул руку на улицу, и её тут же снесло ветром. — Проклятье. Мы тут заперты неизвестно с чем! — Сейчас выясним. Это белое рычало? Звенело? Шипело? — Не знаю, ничего такого я не услышал. Здесь вели раскопки, и всё внутри завалено трупами. Я насчитал шесть. Дальше может быть больше. — В каком состоянии тела? Они растерзаны? Или выглядят высохшими? — Нет. Они просто лежат. Замёрзшие. — Ясно. Скорее всего, это ледяные призраки. Оградим комнату защитной магией и переждём. Ты нашёл дрова? — Дрова?! — воскликнул Арктур, нервно перехватив оружие. — Да, дрова. Для костра, который я сказал тебе развести. У Арктура вырвался злой гортанный смешок. Он тряхнул головой и снова заглянул в проход. — Хорошо, я сам. А ты стриги кусты. — Ты с ума сошёл?! Нечто оставило там гору трупов. Те люди были вооружены до зубов и ничего не смогли сделать. А ты хочешь костёр развести и спать лечь? А в следующий раз может потыкаем палкой медведя-шатуна?! — Можно потыкать. Но если он не двигается, то убить его стрелой в глаз будет лучше — шкура останется целее. — Ты!.. Тальвар зашёл в руины под бессильный возглас Арктура. Спустился по сбитым ступеням в первый зал и подсветил углы. Всё было таким, как и раньше. Промёрзшие стены со следами мха, остатки старых нордских волновых орнаментов: единственное, что за тысячи лет так и не смогли унести и приладить в хозяйстве. Справа в нише дров не осталось: тот, кто коротал здесь зиму, явно не заботился ни о чём, кроме сиюминутного обогрева. Этого Тальвар ожидал. Достал из тайника трутницу и огниво. Если горе-копатели планировали задержаться здесь, то, скорее всего, просто перенесли дрова в другие залы. А раз они умерли, то вряд ли успели израсходовать всё. Сев вполоборота к огню, Тальвар украдкой наблюдал за Арктуром. Даже несмотря на магические защитные руны, тот не мог успокоиться и постоянно бросал в темноту опасливые взгляды. Хотя разглядеть он там всё равно бы ничего не смог. Тальвар специально сел так, чтобы, заняв место напротив, Арктуру пришлось бы смотреть во тьму через костёр. — Спи. Я посторожу. Арктур забрался в спальник и затих. Прошло несколько минут, но вопреки ожиданиям, он не пытался заговорить. Когда Тальвар ходил за дровами, заметил, что даже во сне лицо Арктура оставалось сосредоточенным, будто он не спал, а неумело делал вид. Тальвар пересел, чтобы наблюдать чуть ближе, пока трепал пару веток, которые хотел доложить в костёр. Арктур изменился по сравнению с тем, каким Тальвар его запомнил. Он уже давно заметил, что люди, живущие в мире и достатке, с возрастом толстеют, оплывают. Те, кто живёт иначе, становятся жилистыми и… заостряются. И по тому, каким Арктур стал по сравнению с тем русоволосым мальчишкой в нелепой имперской броне, он выживал из последних сил. Тальвар это уважал. И испытывал разумную долю опаски и неразумное желание поиграть с огнём. Каково это будет ощутить прикосновение не женщины, а мужчины. Это будет приятно? А что, если это будет… никак? Но что-то внутри подсказывало, что может быть как угодно, но не никак. Вдруг Арктур зашипел и дёрнулся, едва не перекатившись в костёр. Тальвар подошёл и оттащил спальник подальше. Арктур выругался просыпаясь. — Ты чего? — В костёр лезешь, — ответил Тальвар. — Кошмар приснился? — Да. Такое часто бывает. Я больше не засну, так что… Тальвар не стал спорить. За недели путешествия он вымотался, передумал больше мыслей чем хотел и мог по достоинству оценить сон. Что-то тревожное заставило Тальвара открыть глаза. Вокруг было очень тихо, по сравнению с какофонией, под которую он засыпал. Костёр прогорел, вой ветра стих. Но что насторожило больше — не ощущалось чужого присутствия. Ни шороха, ни дыхания. Ничего. Арктура рядом не было. Тальвар огляделся и отмёл самую очевидную мысль. Потому что лестница больше не была защищена магией. Чтобы погасить тревожное предчувствие, Тальвар вышел из руин — Ива жевала недавно наструганный куст и ещё охапка лежала возле входа. Значит, Арктур решил спуститься в руины. Зачем?! Там и так уже покопались недоумки, до которых не дошло, что это не место для раскопок. Риск обвала на нижних уровнях слишком велик, особенно после того, как воры разобрали несколько колонн. После такой находки Тальвар решил, что ноги его внизу не будет, даже если там алмазные стены и реки чистого золота. А теперь туда залез Арктур. Конечно, можно было дождаться его возвращения. И вообще, волноваться о его жизни в планы Тальвара не входило. Но!.. Что «но» Тальвар себе ответить не мог и зажёг «светлячка», ступая на лестницу. Трупов оказалось больше шести. Намного. Как и говорил Арктур, они были хорошо вооружены, некоторые могли даже похвастаться металлической бронёй. Ничего белого Тальвар не увидел, обходя пустые залы. Наконец, он нашёл ответвление, где копали бандиты, и стал осторожно спускаться. Вдалеке маячил рассеянный свет и сизый туман. А потом Тальвар вышел к лесу. Он прошёл сквозь низко висевшие ветки елей к просвету между скалами шириной в раскинутые руки. И увидел вдалеке в тумане постамент и человеческую фигуру. Арктур стоял рядом с водопадом и явно не слышал, как Тальвар приблизился. Он вздрогнул, когда развернулся. — Я только проверить хотел. Не думал, что найду здесь такую красоту и задержусь надолго. — Вчера упрекнул меня за риск. А сегодня решил подать дурной пример? — Не хочу, чтобы ты считал меня трусом, которому что-то мерещится. — Я видел тела. Идём пока… Воздух прорезал тонкий женский вопль. Арктур перехватил кинжал и сделал шаг к одной из трёх арок за постаментом, прикрывая себе спину. Тальвар же, призвав меч, прошёл к тропе, чтобы отдалиться от водопада и возможно услышать призрака. Сзади послышались ругательства. Арктур панически что-то выискивает на снегу. — Ты чего недоговариваешь?! — вызверился Тальвар, подходя к нему и хватая его за жилет у ворота, чтобы с силой приложить об арку. — Лгать мне — это плохая идея. — Мне приснился сон. Она хочет, чтобы я вернул меч. Но я не нашёл никакого меча! Она не выпустит нас, если мы его не найдём. — Мы уходим отсюда. Арктур кивнул, но это явно было не согласие. Он весь подобрался и зыркал во все стороны. Тальвар тоже не спешил высылать клинок. Но двинулся к выходу, намереваясь уйти как можно скорее. — Тальвар! Заметить, что вызвало окрик, Тальвар не успел. Снег под ногами брызнул вверх, и мощный поток воздуха подхватил его как пушинку. Перед глазами возникла непроницаемая белая пелена, непонятно было где верх, а где низ. Казалось, что он летел боком, ударился об острые еловые ветки, а потом начал падать. И это было не просто падение, нечто припечатало его, как огромный кулак. Упав, Тальвар попытался встать, но лёд под ним треснул и стал крениться. Сердце пропустило удар, стиснутое петлёй ужаса. А следом вода схлопнулась, и сильное течение поволокло в смертельную ловушку. Тальвар в панике заскрёб по льду. Идеально ровному, масляно-скользкому. Перед глазами проносились белые пятна и более тёмные участки. Казалось, что пульс бился везде, руки и ноги отнимались, а тепло неумолимо и очень быстро покидало тело. Ладони горели. В них уже сотня заноз от края бочки. Там, наверное, даже кожи нет. Вдох. Кашель продрал горло. — Где Убежище Тёмного братства? Кто у вас главный? Назови имена, и всё прекратится. Грудь разрывало, будто что-то пыталось вылезти наружу сквозь мышцы, кости и кожу. Вместе с кашлем изо рта полилась кровь. Вчера палач так придавливал Тальвара шеей к краю бочки, что он почувствовал, как что-то надломилось и сместилось. Теперь, когда его избивали, не выходило даже кричать. Звук стопорился, мешаясь с кровью и слюной. Если били по лицу, алая россыпь летела во все стороны. Было странно ощущать, как верное и здоровое тело отказывало, даже не сжимаясь, когда тяжёлый сапог снова ударил по рёбрам. Тальвар ощущал, как перевернулся, а руки плетьми ударились об пол. Перед глазами начало меркнуть, будто кто-то медленно прикрывал их с боков. Движение прекратилось. Течение с силой обтекало его, но Тальвар упёрся во что-то ногами. Лёгкие горели от нехватки воздуха, а паника нисколько не помогала выбраться. Призвав кинжал, Тальвар всадил его в лёд и, надавливая, заметил, как небольшой кусок отошёл от воды. Высунулся. Короткий колючий вдох. Тяжесть льда снова погрузила его под воду, а нога соскочила с камня, в который он упирался. Чудом успев всунуть руку в прореху между льдом, Тальвар едва не потерял весь воздух, вскрикнув от боли. Она всегда делала его безвольным. Словно наученное опытом тело решало, что онеметь, не шевелиться или свернуться в клубок — это то, что поможет выжить. И всаживая кинжал в лёд, Тальвар с каждым движением чувствовал, как замерзает и силы покидают его. Но вдруг лёд раскрошился, и течение увлекло его за собой. Хватаясь за край, Тальвар высунул голову из воды и снова вдохнул. Лёд крошился под руками, окрашиваясь в алый. Казалось, что ничто не имеет значения, кроме хватания руками края в попытке приблизиться к берегу. Снова и снова. Пока ноги не обрели твёрдую поверхность под ними, и не удалось вывалиться на камни и снег. Звуки мира показались тихими, а движение всего вокруг медленным: туман, светлячки — всё будто замерло. Тальвар поднялся на ноги и пошёл туда, где, как он думал, был постамент. С волос и одежды текла вода, постепенно замерзая, но этого не ощущалось. Внутри росло чувство покоя. Как в ночи, когда закрыв глаза, утром ты открываешь их, не помня ничего. Зная и ощущая, что сейчас тебе хорошо. Словно Ситис осторожно держал душу Тальвара в своей руке. Отец… Бледная призрачная фигура в лохмотьях, окружённая небольшими дымными сферами загнала Арктура в угол у полуразрушенной стены слов. Несколько потухших сфер Тальвар переступил по дороге к звукам боя. Мать-дымок, кажется так называлось это существо. Должна бы детей похищать, если верить байкам, а не убивать людей в руинах. Но это не важно. Тальвар вытянул вперёд кровоточащие руки, вознося молитву Ситису. Не в силах сказать ни слова, только смиренно молить о помощи, Тальвар предлагал в уплату свою кровь. Порезы на руках открылись, и из них полилась тьма. Два бесформенных облака медленно поплыли к призраку. Она обернулась, закричала. Снег вокруг неё вздыбился, но по тому, как та отпрянула, ясно: что-то пошло не так. Тьма добралась до неё, начала карабкаться по ногам, рукам, поглощая голубой призрачный свет, пока вопль не стих. То, что ещё сохраняло форму женщины-призрака, стало опадать серыми хлопьями. Арктур полулежал на камнях, прижимаясь спиной к стене. В его глазах читался ужас, и это последнее, что Тальвар успел увидеть, прежде чем потерял сознание.
