Откровения

Как ни странно, у богатых жизнь тоже не всегда бывает сладкой. Конечно, все зависит от характера человека. Бывают люди поверхностные, которые упиваются своими неограниченными возможностями и не задумываются о моральных принципах, чувстве благодарности и ответственности. Люди же вдумчивые и целеустремленные осознают цену своего положения, принимают в расчет действительность и не забывают о том, что кроме материального комфорта существует еще и внутренняя гармония, без которой наслаждение жизнью лишь эфемерно. И как раз такие люди сталкиваются со всеобщим непониманием и недоверием. Потому что кто поверит, что своего места ты добился только благодаря своим собственным способностям, упорству и силе воли? Кто всерьез задумается над тем, сколько тебе пришлось пережить нервных срывов, потерять важных для тебя вещей, пролить слез, чтобы стать тем, кем ты являешься сейчас? Пальцев одной руки будет много, чтобы перечислить тех, кто действительно знает, что творится на протяжении уже нескольких лет в душе Сонмина. Казалось, наделив его красотой и деньгами, создатели забыли чуть ли не о самом важном - испортить его характер. Так и вырос мальчик, которому благородство помешало воспользоваться благами, к появлению которых он фактически причастен не был. Зато ему пришлось из кожи вон лезть, чтобы показать свою индивидуальность и выделиться из почти что толпы в тринадцать человек. Наблюдая за своими одногруппниками, он осознавал, что по сравнению с ними он не обладал никакими особенными талантами, и как бы он не старался, ни в чем не мог выбиться вперед: средний в танцах, средний в пении. Хорошая работа, но не отличная. Сонмин не мог собой гордиться, комплексы снедали его, а каждая неудача подтачивала изнутри. На очередном промоушене нового альбома он неловко уронил микрофон и половину выступления провел в углу сцены, пытаясь нацепить его обратно. Он тогда был готов убить себя. Казалось бы, небольшая оплошность, за которую он даже не получил сильного нагоняя от начальства. Но для него самого это стало еще одной неудачей в уже почти до краев наполненной копилке поводов для самобичевания и неуверенности в себе. Естественно, все вылилось в депрессию, которую Сонмин, не зная другого выхода, просто заедал. Чего категорически нельзя делать людям, склонным к полноте. По мере того, как росло количество фотографий, где Сонмин умилял фанаток поглощением еды, увеличивались и его щеки с животом. Вдобавок к этому, стилисты сожгли ему волосы, и ему пришлось сращивать испорченные кончики, постоянно забирая их в пучок, чтобы не так сильно было видно местами кучерявые, сухие, безжизненные прядки. Сонмин стал непривычно раздражительным, срывающимся по каждой мелочи. Приближалось новое мировое турне, и после долгого перерыва ему, наконец, предложили сыграть в мюзикле. Лишний, непривычный вес сбивал дыхание и замедлял движения на постоянных тренировках, поэтому он сел на строгую диету, пожалев, что буквально несколько месяцев назад не взял пример с Енуна, который тогда жил чуть ли не на одной воде. А теперь, когда в связи с огромными нагрузками энергия уходила в два раза быстрее, и тело было просто необходимо подпитывать едой, Сонмину приходилось намного тяжелее. Все проблемы накладывались одна на другую, и он все чаще уходил от действительности, невидяще смотрел в пустоту, погруженный в несчастливые мысли. Он задумывался о том, что невозможно для него. Обо всем том, что недоступно для него. Айдолы бездетны - Джонхен был прав. Любовь – только для самых удачливых из них. Еще десять-пятнадцать лет, и они станут израсходованным товаром, выжатым до последнего. И кто его тогда полюбит? Он уже не будет молодым и красивым, но полным болезненных воспоминаний о потраченных днях, когда изящное, ловкое тело и глаза, светящиеся словно бриллианты, были пропуском в тот свободный мир. Мир, где можно было вести себя как ребенок, быть беспечным, диким, где каждый день был бы наполнен цветными огнями города, бодрящим бризом и жаром, исходящим от асфальта, нагревшегося за день. Все твердят непрестанно про свою мечту. А многим ли из них эта мечта как-то помогла? И была ли это мечта, а не обычная блажь, желание выделиться, добиться популярности? Разве не было бы лучше для них всех жить обычной жизнью, без рамок, без бесконечных запретов, без постоянных проверок на прочность своей силы воли. У всего есть две стороны. И у славы тоже. Только пока на своей шкуре это не почувствуешь, не поймешь и не поверишь. Не осознаешь, насколько вся жизнь таких, как они, ненастоящая, неодушевленная. Пластиковая. ~ К такому никогда не привыкнешь. Они в очередной раз чуть ли не штурмом пробиваются в здании аэропорта через ужасающую толпу истерично вопящих фанатов. Они норовят сунуть в лицо какие-то пакеты с подарками, от вспышек камер, мелькающих прямо перед глазами, разбаливается голова. Сонмина отпихивают то в одну, то в другую сторону, сзади кто-то налетает, и он не видит даже пяти сантиметров свободного пространства, куда можно было бы поставить ногу, чтобы удержаться и не упасть от последовавшего от толчка импульса. Он явно наступает на кого-то, потом спотыкается и заваливается прямо на гитару, которую нес в руке. В мгновения ока охранники поднимают его, толпа не дает задержаться ни на секунду, и Сонмин отдается течению человеческого потока, все еще надеясь, что его любимая вещь не пострадала. Оказываясь в номере, он первым делом вынимает гитару из чехла. Бесполезно было надеяться. На стыке грифа и корпуса появилась серьезная трещина, а подставка отошла, отчего струны немного покосились. Глупо думать, что, побывав у мастера, гитара не претерпит изменений, а ее звук останется тем же. Тем, каким он имел ценность для Сонмина. Давно пора уже было прекратить привыкать к вещам, перестать наступать на те же грабли. Сонмин понимает, что ему нужно абстрагироваться, ведь через несколько часов начнется работа, а несосредоточенность на концерте может привести к чему угодно, начиная от травмы и заканчивая серьезным выговором от начальства. Но он никак не может заставить себя убрать руки от гитары, прекратить поглаживать ее блестящий лакированный корпус, словно пытаясь впитать в себя образ ставшего родным инструмента, увековечить его в сердце, чтобы в особо тяжелое время его согрело это теплое воспоминание. Через некоторое время он через силу протягивает руку к брошенной рядом дорожной сумке и подтаскивает ее ближе к себе, на автомате нащупывая в ней пакет с предметами первой необходимости. Он стремится найти набор с нитками и иголками, потому что в данный момент все, что ему хочется – это испытать боль, доказать, что у него еще остались чувства, ощутить себя живым. Понять, что хоть у него больше нет крыльев, но он еще способен летать, что он еще может светиться, даже если вокруг темно. Но он отчаянно нуждается в отрезвлении, потому что каким бы сильным он не был, его предел кончается здесь, на этом самом месте, перед расчехленной гитарой. Сонмин изучающе осматривает тонкую, длинную, острую иглу, предвкушая, как она вопьется в его плоть, посылая сигналы нервным окончаниям и пуская по коже холодок. Зеркало показывает парня, который с хищным взглядом резко протыкает мочку правого уха иглой. Но его выражение лица тут же сменяется на удивленное, а потом на разочарованное, потому что иголке не удается сразу пробить кожу и мясо, и она застывает на половине, пропуская только две капельки крови. А еще его нервные окончания, похоже, не работают. ~ Когда все ребята собираются в фойе гостиницы, не хватает только одного Сонмина. Это на него не похоже, и Шивон решает подняться к нему в номер. Он надеется, что тот слишком крепко заснул, чтобы услышать будильник. Или даже забыл его включить. Но приоткрытая дверь сразу же настораживает его. Мужчина с опаской медленно проходит внутрь, но увиденное в комнате заставляет его окончательно застыть. Дрожь пробегает от макушки до кончиков пальцев, потому что перед собой он видит парня, сидящего на коленях перед зеркалом, зажимающего рукой мочку уха, с которого стекает бордовая кровь и струится тонкими, неровными линиями по пальцам, капая на пол. Шивон не успевает сделать шаг в сторону Сонмина, как его бросает в пот, руки и ноги словно наливаются свинцом, грудь и левое плечо немеют, а в животе чувствуется режущая боль. Наваливается такая слабость, что он опускается на пол и пытается удержать уплывающее сознание. Но сил не хватает даже на это, дыхание вырывается из груди рывками, и через мгновение его накрывает темнота. П.С. Следующая глава будет последней. Может, я пишу и полный бред, бессвязные мысли, возникающие в моей голове из-за плохого настроения и депрессивной музыки, но, тем не менее, я пропускаю все это через себя. И лучше от этого не становится. Поэтому надо заканчивать:)