История одной дружбы

Вернувшись уже с подходящим кием в руках, Чуя застал Дазая в веселом ожидании. Осаму с повышенным интересом осматривал свой кий и стол, на который упирался, присев. А стоило Чуе приблизиться, как тот сразу же поднял голову: — Если ты выиграешь, я тебя выслушаю. Если я — мы продолжаем играть, пока ты не выиграешь. Идет? — Звучит, как какая-то очень сомнительная подстава, — поморщился рыжий мафиози, прожигая напарника серо-голубыми глазами. — Если ты каким-то образом будешь мухлевать, я засуну кий тебе в жо- — Я рад, что мы пришли к пониманию, — проигнорировав угрозу, довольно произнес растянувшийся в улыбке Дазай и встал напротив расставленных треугольником шаров, чтобы разбить их и начать игру. — И какого хрена я должен играть по твоим правилам, Дазай? — раздраженно отозвался Чуя, смазывая мелом кий в поисках выгодной позиции для удара. — У тебя просто нет другого выбора, слизень, — весело отозвался шатен. Что ж, в этом действительно было больше правды: Осаму никогда не позволял Чуе ставить свои условия. А если и позволял, то это значило только то, что у Дазая хорошее, читайте: игривое, настроение, и что на самом деле Чуя все равно ничего не решает, и все, включая и условия, поставленные им, держит под контролем Дазай. Выбор был лишь иллюзией. Найдя относительно удобную позицию, Накахара снова смазал кий, положив после мел на борт, и, вытянувшись, почти ложась на стол, начал целиться. — Скажи мне, на кой-черт ты так относишься к парню? — мафиози поднялся, когда шар упал в лузу, едва не соскочив с направления, и сейчас примерялся к следующему удару. — К какому парню? — Дазай стоял неподалеку, временно положив кий на пустой стол, и, скрестив руки на груди, ожидал своего хода. Но после кратко, но красноречиво брошенного напарником взгляда, все же ответил. — А, ты про Акутагаву. — Осаму чуть помолчал, наблюдая, как рыжий попадает — к слову, по счастливой случайности — в лузу снова, и продолжил, когда тот начал опять ходить вокруг стола, сосредоточенно хмурясь. — Чуя, если ты не заметил, я ему не мать и не детсадовская нянька, а он не в счастливой сказке. Чем раньше он поймет, что с ним никто не будет возиться, тем проще ему будет. Если с тобой носилась сестрица Коё в свое время, это не значит, что такое ждет каждого новобранца. Чуя фыркнул, раздраженно повернув голову в сторону шатена. — Это что, намек на то, что я изнеженный? — Ты сам это сказал, — в ответ довольно щурится Дазай, зля напарника. Накахара хотел сначала высказать все Осаму, но выдохнул, возвращаясь к игре, а заодно и к поднятой теме. — Но ты ведь не считаешь его ничтожеством, зачем это представление на одного человека? — Затем, — раздается в ответ, раздражая целящегося. — Зачем? — Чуя настаивает на своем, однако из-за вспышки злости, не рассчитав удар достаточно хорошо, в этот раз не попадает и отстраняется от стола, меняясь с Дазаем местами. Встает у соседнего и скрещивает руки на груди, наблюдая за тем, как шатен оценивает положение шаров и начинает действовать. — Затем, Чуя. Я уже назвал тебе причину, неужели у тебя проблемы со слухом начались? Стареешь? — карие глаза даже не смотрят на вспыхнувшего рыжего. — Ублюдок, да ты можешь ответить норма- — Кроме того, — продолжает Дазай, с легкой плавностью забивая первый шар и сразу через два других готовясь к следующему удару. — Несмотря на то, что у Акутагавы есть потенциал, сейчас он не больше, чем обезьяна с очками, которая не знает, как пользоваться своим даром и какую пользу из него можно извлечь. Да, он может махать способностью налево и направо наугад, в кого-нибудь да попадет, что-то да разрушит, прям как ты, — позади раздался раздраженный рык, шатен усмехнулся. — Но с таким уровнем обращения с силой место ему в тех трущобах, откуда его и вытащили. Шар, в который ударил преемник Мори, ожидаемо попал в лузу, сравняв счет, и Дазай смазал кий мелом, ища следующую позицию. — Пока что он не более, чем просто-эспер, который обладает разрушительной способностью, но не может выжаться на полную и быть действительно полезным. Как граната без чеки, которая подорвется в любой момент. Или не подорвется, если бракованная. — И ты считаешь его бракованным, раз испытываешь судьбу? — Чуя опустил руку, стуча теперь по краю борта пальцами, а второй поправил волосы. — Я не испытываю судьбу, коротышка, ты прекрасно знаешь, что его способность ничего мне не сделает, да и он должен быть отчаянным смертником, чтобы действительно захотеть проблем со мной. — Дазай остановился перед столом и наклонился снова, отправляя следующий шар в лузу. — И нет, я не считаю его бракованным. Я считаю, что он может гораздо больше, и собираюсь выжать это из него. Если придется — силой.  — И ты не думаешь, что это слишком? — рыжий вскинул бровь, когда со стороны Дазая раздался смешок, и он повернулся к Чуе.  — А ты считаешь, что это слишком, коротышка? Что ты здесь вообще тогда делаешь? Учитывая истории с твоих заданий, я бы на твоём месте вообще помалкивал насчёт «слишком», — шатен отвернулся, оглядев бильярдный стол: ему оставался последний ход перед шаром-восьмеркой. Собственно, обойдя стол, он и начал целиться перед ударом, смазав кончик кия для лучшего соприкосновения с шаром ещё раз. — Я же не пытаю его и не загоняю иголки под его ногти. Всего лишь требую прекратить жалеть себя и начать пользоваться даром нормально.  — Звучит не очень утешающе, — фыркает Накахара, а Дазай весело щурит глаза, расправившись с ещё одним шаром. — Акутагава — нож без ножен, — Осаму обходит стол, ведя по краю рукой и останавливается, примеряясь. — Его способность сильна, но пока что не имеет никакой практической пользы. Разве что он полезен в качестве одноразового оружия массового поражения. И то с допущением, что его не убьют первым же выстрелом. На поле боя против него будут не безоружные мешки с картошкой, а люди, вооруженные до зубов, которые умеют пользоваться имеющимся. В худшем случае такой же эспер с отличием в том, что тот будет в ладах со способностью. Пока Акутагава не умеет обороняться и молниеносно на все реагировать, он — легкая мишень. И вообще, Чуя, — Дазай, достаточно понаблюдав за напарником, улыбнулся шире, не оборачиваясь и глядя на шар перед собой. — С каких пор тебя это так беспокоит? Разве тебе не все равно? — Мне все равно, — моментально отозвался Чуя, хмурясь. — Да ну конечно, ври мне больше, — с довольной улыбкой от того, что поймал напарника с поличным на его «равнодушии», Осаму забил последний шар, с которым очень долго тянул, и выпрямился. — Еще партию. Накахару раздражало то, с какой божеской удачей или тактикой — это было не так важно — Дазай действует. В этой партии разбивал шары Чуя, а первый ход, соответственно, достался шатену. Который, совершенно не напрягаясь, забил один, потом второй шары, бросая напарнику улыбочки. Справедливость восторжествовала тогда, когда, метя в очередной шар, Дазай не рассчитал, и вместо нужного в лузу упал белый, заставив рыжего чуть ли не в радостной спешке соскочить с соседнего стола, на который он забрался с кием, и обменяться с Осаму местами. — Удача не всегда на твоей стороне, а, Дазай? — усмехнулся Накахара, осматривая позиции.  — А ты что у нас профессиональный игрок, коротышка? — парировал в ответ шатен, разминая шею. — Нет, — честно ответил Чуя, обернувшись через плечо, а после улыбнулся, вскинув подбородок, — но я умею забрасывать монетку в стакан. — Пф, — Дазай фыркнул в усмешке. — Смотри, не задень своей гордостью потолок. — Смейся-смейся, — Накахара задержал взгляд на напарнике и вернулся к столу, от которого отвлекся. — Улыбка сойдет с твоего лица, когда эта партия останется за мной. — Мы еще посмотрим, за кем она останется, Мистер Модная Шляпа, — шатен нейтрально покачал головой, все еще улыбаясь и просто наслаждаясь времяпрепровождением. В конце концов, часы, когда напарники могли заняться своими делами и просто отдохнуть, тем более в компании друг друга, выпадали не так часто, как хотелось бы. Осаму намеревался выжать из выпавшего времени и из Чуи максимум. — Она будет за мной, — уверенно отозвался Чуя, садясь на край стола бедром, вытянувшись и изогнувшись так, чтобы было удобно попасть по белому шару. Накахара поднял руку, держащую кий, вверх, а вторую поставил на стол, упираясь в него. Прицелившись, рыжий легко толкнул биток и выбранный шар закатился в лузу. Не снимая бедра с бортика, рыжий чуть опустился и сосредоточенно сбил следующий шар, не замечая, как Дазай смотрит на его выгнутую фигуру. — И все же, — подал голос шатен, — мы никогда не узнаем наверняка, пока игра не завершится. Пока что это лишь вероятности и неизвестно, как ляжет карта. — Тебя на философию потянуло? — спросил рыжий, но покачал головой, давая понять, что отвечать в общем-то необязательно. Дазай, впрочем, и не собирался, наблюдая за Накахарой и его пластикой. Если честно, объективно Чуя мог бы выиграть, мог бы забить все семь шаров и восьмерку за ними, мог бы наконец поставить Дазая на место и закончить игры, мог бы потешить свое эго. Мог бы. Если бы на шестом не попал битком в лузу. И теперь Накахара был вынужден смотреть, как Дазай наступает на горло его возможной победе, один за одним расправляясь со своими шарами. Чуя от досады мог лишь кусать губы и хмуриться. В какой-то момент рыжий почувствовал прилив надежды, глядя как долго Дазай стоит и думает, как лучше поступить дальше, ведь у него на пути было препятствие. Осаму не сможет сделать так, чтобы и попасть в лузу, и не забить биток следом и при этом удачно забить восьмерку с одного удара дальше. Без шансов, думает Чуя, и строит план, как обойти напарника. Когда же Дазай забил шар, находясь даже в таком безвыходном положении, да при этом еще и белый откатился так, что занял самую выгодную позицию для Дазая, говоря, что все, следующий удар — его бесспорная победа, Накахара задохнулся от возмущения и всей несправедливости этого мира и опустил руки с кием. — Ну ты и… И… — И? — в насмешке сощурив карие глаза, подначил его Дазай и, глядя на то, как вспыхнул напарник, понял, что провокация удалась. — Полная козлина, вот ты кто! — перешел на повышенные тона Чуя. — Что за магией ты пользуешься? Ты что, насовал в шары магниты, пока я не пришел? Или, может, ими управляют? Какого хрена это вообще щас было, а? Я… Я просто, блядь, не верю своим глазам! Ты просто издеваешься надо мной! — Ну что ты, Чуя. Какая магия. Какие издевательства. Ни в коем случае, — все с той же улыбкой Дазай склонился над стойкой, пристраиваясь к последнему удару, намеренно томительно-долго прицеливаясь. — Это лишь работающая голова и определенные часы практики. А тебе, коротышка, стоит научиться проигрывать, — и, не слушая благородного «да засунь свои советы себе в задницу», на последнем слове забил шар-восьмерку, создавая шумом естественную цензуру. Осаму довольно, не торопясь, выпрямил спину, и, не глядя на разъяренного напарника, не без удовольствия произнес роковое: — Еще партию. Чуе ничего не оставалось кроме как, со страдальческим стоном закрывая лицо руками, принять свою судьбу. Кажется, эти игры затянутся навечно.

***

— Ну так и что ты мне такого важного хотел передать от Мори-доно, слизень? — наконец, выиграв, по своему мнению, достаточно и доведя напарника до нервного тика, разрешает сказать настроенный слушать Дазай, продолжая партию. Когда же Чуя озвучивает поручение об их совместном будущем задании, Дазай дружелюбно и весело улыбается. — Ах, эта информация. Так я ее уже давно знаю. Еще с момента, как вышел из тренировочного зала, дурачок Чуя.  У Чуи дергается глаз, он хочет, если не проломить бильярдный стол, то проломить напарнику череп, и все, что он шипит на это:  — Я ненавижу тебя, чертов Осаму Дазай. Дазай лишь заходится веселым смехом и обыгрывает Чую в очередной раз.