История одной дружбы

Все, кто знал Дазая: члены Портовой мафии, его подчиненные, просто посторонние люди с улицы, его враги — все знали, что Дазай не бросает слов на ветер. И если он сказал, что Чуя еще пожалеет, значит, Чуя действительно еще пожалеет. Причем неизвестно, когда злопамятная морда решит действовать и каким именно будет приговор, ожидающий рыжего. После того, как Чуя помог Акутагаве подняться и кое-как, без особого энтузиазма утешил его, стоя в тренировочном зале, он вывел несопротивляющегося парня в коридор, где усадил на диван и там отпустил, сложив руки на груди.  — Дазай прав с тем, что тебе нужно подтягивать оборону для твоего же блага. Да и сильнее стать тебе бы не помешало, — произнес он, глядя в сторону и чуть хмурясь, — однако, — Накахара повел плечом, не имея привычки о ком-то заботиться, особенно выражать это открыто и прямо, — не бери его слова на свой счет. Он просто бестактный козел, который не думает о том, что говорит, и как это отражается на других. — Я учту это, Накахара-сан, — Акутагава кратко кивнул, не выражая эмоций, и подавил в себе вырвавшийся кашель. Чуя, боковым зрением наблюдавший это, так и не повернув голову, кивнул на стоящий рядом с диваном кулер. Благо, Портовая мафия могла себе позволить некоторые удобства. Да и, на самом деле, если незнающий человек попал бы каким-то образом к ним в штаб, он бы вполне мог решить, что это офис какой-нибудь большой компании. И, по сути, все так и было. Портовая мафия и была большой компанией с разницей лишь в наличии криминального подтекста. — Выпей воды и возвращайся к своим нынешним обязанностям, а у меня есть дела поважнее. — И с этими словами, не слушая ответа, если он и прозвучал, рыжий мафиози оставил Рюноске одного, чтобы найти напарника и передать уже наконец чертовы слова Мори. Десять тысяч раз Чуя Накахара успел пожалеть, что не озвучил информацию Дазаю сразу. И десять тысяч и один Чуя успел его проклясть, когда сначала обходил весь штаб двадцать раз вдоль и поперек, включая подвалы и крышу — мало ли, вдруг ему захотелось с нее сброситься, потом расспросил коллег, видел ли кто-нибудь Дазая, и так три раза, пока, наконец, ему не ответили, что Дазай был замечен выходящим на улицу. А на улице началась свистопляска еще похлеще этого, ведь город большой и черт его, этого Осаму, знает, куда его могло приспичить пойти. Возможно, он отправился в книжный, подыскивать себе какую-нибудь книгу. Скажем, «50 оттенков самоубийства» или «Как я встретил вашу смерть», «Смерть в большом городе», о боже. Чуя помотал головой, отгоняя это от себя, хотя такой вариант казался ему вполне реальным. Возможно, Дазай пошел в магазин за продуктами, сигаретами или алкоголем. Не стоило упускать из внимания и аптеки с барами. В первых он мог найти бинты или какие-нибудь снотворные таблетки, чтобы наглотаться их. Во вторых было и так ясно, что можно было сделать. А еще мосты, разные подворотни и прочие места, где Дазай мог попытаться свести счеты с жизнью. Чуя намеревался оставить бары напоследок, обойдя сначала все другие возможные варианты его местонахождения. Потому что даже если в барах Дазая так же, как и в других местах прежде, не окажется, Чуя сможет хотя бы выпить и отдохнуть от этой раздражающей пародии на прятки.  Оббегать весь город, по пути заглядывая во всевозможные места, на своих двоих звучало каким-то очень сомнительным способом изощренного самоубийства. Так что, взяв припаркованный у здания штаба Портовой мафии, мотоцикл, Чуя решил весь город на нем объездить. На самом деле Чуя не собирался быть собачкой на побегушках и играть в ищейку, прятки, салки или во что там хотел поиграть Дазай, неожиданно исчезнув. Осаму проворачивал такие фокусы не первый раз, куда-то неожиданно пропадая и так же неожиданно возвращаясь после с видом, словно это не его искали все члены мафии, кому было до этого дело, и его подчиненные, у коих искать Дазая было чуть ли не негласной прямой обязанностью. Чуе обычно было плевать, и его прямой гласной или негласной обязанностью это не было, за исключением тех моментов, когда Огай Мори прямо не говорил: «Найди Дазая.» И тогда, скрипя зубами, Чуя искал Дазая, злясь на напарника и раздражаясь на всех остальных, кто его так и не нашел.  Накахара бы хотел плюнуть на это все, но сейчас информация была достаточно срочной и важной, чтобы искать шатена. Мотоцикл затормозил у одного из баров, и Чуя выставил ногу, касаясь бордюра при парковке. Машина, пару раз заревев, как дикий, но покорный рукам Накахары зверь, смолкла вместе с остановившимся мотором. Улицу уже освещало яркое закатное солнце под стать волосам Чуи, из-за чего они становились на свету уходящих лучей еще ярче, напоминая полированную сверкающую медь. Несмотря на то, что с транспортом было гораздо быстрее, чем пешком, езда от места к месту все равно заняла много времени. Непростительно много. Это был пятый по счету бар, и, учитывая количество езды туда-сюда-обратно по Йокогаме, Чуя пообещал себе, что, если чертового Дазая не будет и здесь, то Накахара, наконец, напьется, послав и Дазая, и поручение Мори, и всю эту беготню к чертовой матери далеко и надолго. О новом посетителе находящихся в баре людей оповестил ветряной колокольчик мягким перекатистым стуком бамбуковых трубочек друг об друга и об дверь. Разнообразие звуков дополнял едва слышный колокольчик. Только зайдя внутрь и окинув обстановку скользящим взглядом, Накахара решил, что не прочь провести тут остаток вечера. В баре был приглушенный мягкий теплый свет. Интерьер был выполнен в красно-коричневых тонах с примесями кремового и золотого, у столов стояли стулья из темного резного дерева в каркасе и с красной обивкой на сидениях. При более детальном рассмотрении, Чуя заметил, что обивка покрыта узором золотой нити. Помимо стульев у столов стояли кресла, выполненные в таком же стиле, а у стен разместились уютные диваны. Бармен размеренно, никуда не торопясь, протирал стаканы. Где-то из соседнего помещения, так же принадлежащего бару, слышался стул шаров и оживленные разговоры. На фоне играл легкий приглушенный джаз, в меру спокойный, не перехватывающий внимание, не раздражающий. Так, просто приятный звук, позволяющий отдохнуть и окунуться в свои мысли. Чуя подошел к барной стойке, сев на высокий стул, и бармен сразу же отложил свое занятие, вежливо улыбнулся рыжему мафиози в ожидании заказа. — Château Montrose, пожалуйста, — с вполне себе французским акцентом произнес название вина Накахара и снял с головы шляпу, положив ее рядом с собой на стол. — Одну минуту, господин, — с учтивой улыбкой кивает бармен в строгом костюме, полностью подходящем заведению, и оставляет Чую одного, чтобы подцепить нужную бутылку и налить одно из десяти лучших вин Франции клиенту. Бокал с глухим стуком оказывается около Накахары, а рядом с ним и открытая бутылка красного сухого.  — Что-нибудь еще? — интересуется бармен и на отрицательный кивок, в свою очередь, кивает положительно и удаляется к своим делам. — Хорошего вечера, господин. Плавно покачивая очередной бокал в кисти, Накахара смаковал вкус вина неторопливыми глотками, пока не решил оглядеть место ещё раз. В баре определенно было уютно, однако сидящих в заведении людей было не так уж и много. Периодически со стороны все так же раздавались возгласы, смех, иногда жидкие аплодисменты. Кажется, люди в том помещении были увлечены чем-то. Накахара, сделав еще глоток вина, повернул голову в сторону темной комнаты после очередного шума и аплодисментов, и в контрастном свете холодных ламп, отражающегося от зеленого стола, увидел улыбающегося шатена в черном костюме, потянувшегося, держащего руками за спиной кий. Чуя, не отрывая взгляда о фигуры, допил остаток красного сухого, поставив фужер на стол, наскоро расплатился за вино и, прихватив шляпу, направился в ту комнату, едва ли не запнувшись об ступеньку. Дазай. Дазай, очевидно, хорошо проводил время в кругу мужчин, которых Накахара никогда не видел раньше — скорее всего, они с Осаму познакомились прямо здесь, во время игры. Когда Чуя подходит к напарнику, не обращая внимания на чужие взгляды, и раздраженно встает рядом, держа руки скрещенными на груди, тот занят. Склонившись над столом, Дазай, не отвлекаясь, рассчитывает силу и готовится к удару по шару, чуть щурясь и не обращая на внешние раздражители никакого внимания. Когда же удар все-таки происходит, не очень сильный, но, очевидно, хорошо просчитанный, белый шар сбивает сначала один, упавший сразу в лузу, а после, поменяв траекторию, толкает и другой, передавая ему инерцию, и шар, лениво катясь, под гробовую тишину останавливается на самом краю лузы, в которую падает через мгновение, словно все же передумав останавливаться. Мужчины вокруг моментально срываются на возгласы уважения, а кто-то на редкие хлопки, а Дазай, довольный результатом, улыбается и удивленно «только что» замечает Чую, как будто до этого не проигнорировал напарника, а действительно не видел.  — О, Чуя. Я не заметил тебя. Тебе не следует так подкрадываться, а то ты такой маленький, что я случайно мог бы наступить на тебя. — Чуя скрипит зубами и почти убежден, что наглая морда Дазай это слышит. — Уверен ты не специально, а просто неслышно ходишь за недостатком роста. Но, пожалуйста, будь осторожен, я не хочу тебя ненароком убить. — Ублюдок, — зло фыркает Накахара, а Дазай наклоняется к нему. — Что ты сказал, Чуя? Повтори, я не слышу.  — Да пошел ты к черту! — вспыхивает он. — Я что, по-твоему, нанимался бегать за тобой по всему городу? Думаешь, у меня своих дел нет, кроме как думать в какой мусорный бак тебя засунули или под каким мостом плавает твоя туша? Они вдвоём отходят в сторону, чтобы не греть уши зрителям конфликта. Точнее, отходит Дазай, подходя к столу, на котором ничего нет, а Чуя, намереваясь высказаться, идет следом, не прекращая ругаться. Пока Чуя рассказывает, как ненавидит своего напарника, проклинает его и обещает, что засунет кий, который тот держит, вместе с шарами Осаму в задницу, персонал готовит стол, у которого они стоят, и когда приготовления заканчиваются, Дазай переводит на Чую хитрый и опасный взгляд сощуренных карих глаз. — Все сказал? — с насмешливой улыбкой спрашивает шатен, повторяя то, как обошёлся с ним Чуя этим же днем ранее. Накахара прерывается на полуслове и замолкает, зло глядя на Дазая и понимая, что тот мстит. — Если ты все сказал, то, будь так добр, отъебись от меня и дай спокойно провести время за игрой, которая мне хотя бы нравится, в отличие от тебя.  Накахара молчит, глядя в глаза стоящего напротив, и снова открывает рот: — Мне нужно передать тебе- — Ля-ля-ля, я ничего не слышу, — перебил его Дазай, не желая ничего слушать и не давая вставить слово. — Если ты хочешь что-то мне сказать, малыш Чуя, — шатен обошел стол, проводя по бархатистой поверхности рукой, и встал с другой стороны напротив Чуи, — то потрудись сначала достаточно вырасти, потому что снизу до меня слова не долетают. — Я пришел сюда с информацией от Мори-доно. — Сначала мы сыграем, потом информация, — насмешливо улыбаясь, безапелляционно заявил Дазай, давая понять, что иначе он так и не даст сказать Чуе ни слова или вовсе снова пропадет, заставляя заново себя искать. Накахара, выдерживая паузу, сначала сверлит напарника взглядом, а после, сдаваясь, цыкает, несдержанно вскидывает руки в жесте «да и хер с тобой», закатывает глаза и идет выбирать подходящий кий. — Что ж.