История одной дружбы

Завершилась ситуация тем, что администрация, подняв на уши едва ли не владельца гостиницы, так и не разобралась, как такой казус вообще произошел и почему никто не отследил. Определенно, это был камень в их огород, при том что, номер уже действительно вместе с завтраками был оплачен авансом, а теперь было не ясно что делать с гостями. Что говорить о самих гостях, все время разборок Осаму преспокойно себе сидел и ожидал, успев подключиться к местной сети, и то иногда отписывался краткими отчетами Огаю, если его что-то интересовало, то активно с кем-то трепался, улыбаясь одними уголками губ, но не своими привычными ублюдскими улыбками, а другой, теплой. Проходя за спиной напарника, Чуя украдкой выловил имя того, с кем и переписывался Дазай: на строчке имени адресата значилось «Одасаку». Не сказать, что Накахара имел честь постоянно контачить с этим человеком или вообще быть в курсе друзей, личного времени и круга Дазая — Чуя знал только то, что сам Дазай позволял и, честно говоря, позволял Дазай ничтожно мало — но, все же, Накахара знал, что некто Одасаку — это как раз таки близкий друг Осаму, один из немногих, в список которых сам Чуя явно не входил. Ему с Одой приходилось видеться несколько раз в баре, на улице, в штабе Портовой мафии на работе. Иногда они виделись, когда Дазай уламывал Чую подбросить его до дома и ехал с другом, иногда прямо в доме Осаму за неловкими и чаще всего короткими посиделками, потому что Чуя сразу или почти сразу находил предлог свалить. В компании с Одой не было тяжело, просто смотрел он как-то слишком понимающе, как будто знал гораздо больше про них, чем сами Чуя и Осаму вместе. Взгляд уцепился за всевозможное количество текстовых смайликов в сообщениях Дазая для друга, и Чуя прошел мимо, обходя холл в очередной раз. Пока Дазай спокойно сидел и не дергался, Накахара исходил все вдоль, поперек и по диагонали. Весь пол был истоптан, все картины были изучены до дыр, вся задница была уже отсижена, а лента соц.сетей была десять раз просмотрена — Чуя сделал все, что было в его силах для терпеливого ожидания, но этого оказалось мало. С раздраженным рыком, мафиози резко остановился и развернулся на пятках. Рука вытащила из наполовину пустой пачки сигарету, и, зажав ее зубами, шарясь по карманам в поисках зажигалки, Накахара снова вышел на улицу за пределы гостиницы, закуривая. Сплошная, блядь, нервотрепка. Он рвано выпустил дым, глядя в сторону и остывая с порцией никотина и сигаретного дыма. Сколько они тут уже торчат? Минимум минут сорок, дальше Чуя не считал. Его все раздражало и это был третий раз как он выбегал покурить, чтобы сбросить нервное напряжение. Какого хера это все так долго тянется? Развели какой-то балаган, носятся, а толку ноль. Чуя искренне не понимал в чем проблема. Нет такого номера? Круто, дайте другой такой же и прекратите уже эту возню. Все, дело пяти минут, так и почему это растянулось на ебаный час? Накахара даже не знал на кого злился сильнее: на тормазнутый персонал, что топчется с потерянным видом, как будто это вообще первый случай подобного дерьма в их практике и им никогда не приходилось решать подобные недоразумения до этого; на других людей, которым приспичило ходить и из-за который Чуе приходилось крутиться вокруг своей оси, чтобы не мешать никому дымом; или на чертового Дазая, который нихрена не может справиться с простыми задачами. Что сложного, черт возьми? Просто забронировать блядский номер. Ну, он и забронировал, справедливо подкинуло сознание, кто же знал, что так получится. Сделав последнюю затяжку, Чуя потушил бычок об стену и зашел обратно. Конечно, он понимал, что Дазай как раз таки с блеском со своими задачами справился, а все, что дальше — неприятный форс-мажор, от которого и сам Осаму не в восторге, просто сдержанно молчит. Конечно, Чуя понимал, что Дазай не виноват, но злиться на него все равно хотелось и Накахара себя в этом не ограничивал. — Если они и через пятнадцать минут не решат, наконец, нашу проблему, — Чуя скрестил руки на груди, упираясь поясницей в спинку дивана, на котором сидел Дазай, когда встал за спиной напарника и хмуро уставился перед собой, иногда бросая взгляды на темный затылок, — то я все тут разнесу к чертям. Сказано это было в нескольких целях: для начала озвучить, что Чуя уже реально задолбался ждать и Дазай, определенно, был с ним солидарен в этом вопросе; потом, так же для того, чтобы предупредить о намерениях, на случай, если шатен решит остановить напарника; ну и просто, чтобы перекинуться парой слов. Осаму ему не ответил, но в том и не было нужды, потому что буквально сразу же после угрозы в пустоту от Чуи, к ним подошла сотрудница, привлекая внимание и виновато улыбаясь. Они все тут виновато улыбались, как будто это могло бы вернуть час ожидания. Соукоку повернули к ней головы одновременно, не сговариваясь, и на девушку уставились две пары глаз: одна ледяная и раздраженная, и вторая нечитаемо нейтральная и спокойная. Чуя хмурился, Дазай дежурно улыбался. — Просим прощения, за то, что все так долго, — она говорила от лица всей гостиницы и в извинении кротко поклонилась. — К сожалению номера́ той ценовой категории, что была у вас, все до единого заняты. — Чуя уж было не без злости закатил глаза, но сотрудница продолжила. — Но не беспокойтесь, мы уже зарегистрировали вас на проживание в другом. — и протянула две ключ-карты, по одной на каждого. Рядом с ней поодаль встал молодой человек, тот самый, что изначально взялся за их заселение, и девушка указала на него представляющим жестом, — Наоки сопроводит вас до вашего номера и, при вашем желании, проведет краткий экскурс по гостинице, расскажет и покажет, где что находится. — Благодарим, — с вежливой улыбкой ответил ей Дазай за обоих, после чего поднялся, убрав телефон в карман черных брюк. Чуя оттолкнулся от спинки дивана следом, взяв сумки в руки и направившись вровень с напарником за их провожатым к лифту. Выслушав еще одни извинения, Соукоку отослали сотрудника обратно, убедив его, что больше ничего не нужно, после чего решили наконец зайти в номер. Итак, завершилась ситуация по итогу тем, что вместо небольшого среднестатистического номера с двумя кроватями и без излишеств, на который парни изначально рассчитывали, им отдали пустующий и очень приличный люкс, с ванной вместо душа, с кроватями в разных комнатах и вином в ведерке льда на тумбе в коридоре, видимо в качестве извинения за неудобства. И все это за те же деньги без доплат, пускай и оплачивало им проживание начальство. Замечательно. Первым же делом, скинув с плеч плащ и повесив шляпу на вешалку, Чуя поставил сумки, а сам подошел к вину, взяв бутылку в руку, чтобы, как знаток, оценить. Дазай на это смешливо фыркнул, выиграв внутренний спор с самим собой на то, что Накахара первым же делом, не разуваясь, подскочит к вину. — Château du Tertre, Margaux, — довольно промычал Чуя, давая понять, что, во-первых, это не какая-то разведенная жижа с ближайшей лужи, а во-вторых оно ему явно по вкусу. Он вернул бутылку в лед, а сам довольно взглянул на Дазая, ослабляющего галстук еще сильнее, чем он уже был. — Элитное французское вино 2006 года. Красное сухое. А они умеют извиняться. — Лучше бы это было виски, — не слишком оценил Осаму. Сам он любителем вина не являлся, хотя и выпить против не был. Просто его предпочтения были иными. — Ну раз тебе не нравится, то и пить я его буду один, — хмуро отозвался Чуя, скинув обувь и пройдя вглубь номера, осматриваясь. — Тут должен быть бар, так что, если тебя припрет, можешь сходить и выпить там. — Или мы можем зайти в магазин и просто купить алкоголя в номер, — отозвался шатен, оглядев себя в зеркало, после чего снял пиджак, оставшись в одной рубашке. Осаму взял сумку и к ней прошел в выбранную наугад комнату, занимая ее. Все равно им тут только спать. — Как вариант, — согласился Чуя, говоря громко, чтобы Дазай слышал, занимая вторую, дальнюю комнату, в которой было довольно большое окно с жалюзи. — Напиться в первый же день командировки. Звучит, как мечта. — Алкаш, — пфекнул в другой комнате его напарник, после чего завалился к Чуе, кратко оглядев интерьер и Накахару у окна. — Уютненько тут у тебя. Дазай подошел ближе, встав напротив Чуи и оглядев город. — Неплохой вид отсюда, да? — он беззаботно улыбнулся и, приблизившись вплотную к стеклу, глянул вниз. — А падать отсюда, наверное, вообще сказка. Уже не терпится попробовать. — И сразу же был грубовато отодвинут за воротник рубашки от окна. — Я даже рад, что ты выбрал другую комнату, а то пришлось бы постоянно просыпаться в течение ночи, чтобы проверить не выкинул ли ты свою бесполезную тушу на улицу, — с раздраженным рыком отозвался Чуя, хмурясь. — Избавь меня от своей херни на время командировки. Меньше всего мне хочется сначала разбираться с поставками и всем этим геморроем, а потом вытаскивать тебя из петли, откачивать от таблеток, воды, порезанных вен и уж тем более видеть твой труп под окном. Моим окном, — он раздраженно махнул кистью руки. — Хочешь убиться — не привлекай в это меня. И уж точно не смей этого делать в командировке. Осаму пронаблюдал, как недовольный Чуя прошел мимо и плюхнулся на кровати на живот, в руках держа телефон и набирая кому-то сообщение. У окна он, видимо, тоже переписывался. Дазай сощурил глаза, пересек расстояние от подоконника до кровати и бесцеремонно плюхнулся рядом, перехватывая чужую руку. — С кем общаешься? — весело улыбнулся он, глядя, как Чуя в возмущении повышает голос, прогоняя его прочь и уворачивается, не давая заглянуть в дисплей. — Осаму, мать твою, не твое дело, — отвернулся рыжий, вырвав руку из хватки и снова уткнувшись в телефон, не рассчитав, что напарник навалится сверху, снова хватая за руки, глядя через плечо Накахары. Прежде чем экран телефона погас с блокировкой, Дазай увидел в адресатах Рюноске, какое-то количество сообщений, говорящее о том, что общаются они стабильно и давно, и… — Это что, видео с котиками? — между весельем и насмешкой спросил шатен, отреагировав на последнее сообщение от Акутагавы. Подумать только. — Пошел вон отсюда, — с раздражением, за которым пряталось легкое смущение, отозвался Чуя. — Че ты вообще приперся? Че тебе надо все время? Уходи и дверь закрой. — У тебя теперь другой? — со смешком продолжил Дазай, все-таки вставая, и наигранно покачал головой. — Я почти ревную, Чу-уя. — Просто выйди вон, — ледисто бросил на него взгляд Накахара, намекая, что общение продолжать не желает и зол за нарушение пространства, после чего вернулся к переписке. Проведя немного времени в одиночестве без компании друг друга, чтобы, собственно, друг друга не убить и просто отдохнуть, напарники встретились в зале: Дазай лежал на диване, читая книгу, как будто комнаты ему было мало, Чуя же вышел, вспомнив про вино и решив его распить, если не всю бутылку, то хоть на пару бокалов. Ведерко с сильно подтаявшим льдом, из которого была слита талая вода прежде, было поставлено на стеклянный столик у дивана, а Чуя вытащил с полки два фужера. Когда они уже заканчивали второй бокал — до этого пили они в молчании — Дазай нарушил тишину. — И что, вы теперь с Акутагавой подружки? — Мы теперь с Акутагавой подружки, — эхом отозвался Накахара, подтверждая и смакуя вкус вина, действительно хорошего вина, учитывая то, что они находятся в просто-гостинице, хоть и пятизвездочной. В любом случае, за такое вино, кисловатое для Дазая, но в самый раз подходящее для Чуи, мафиози был готов простить и гостинице, и вообще всем вокруг сегодняшний день и сопровождающую его нервотрепку. Вино расслабляло и, отставив бокал, Чуя сполз по дивану в положение полулежа, а на Дазая закинул ноги. Тот поднял бровь, пригубив вина и опасно глядя, но ноги нахального напарника с себя не скинул и даже убрать не попросил. — Встречи сегодня не предвидится, мы договорились на завтра, так что сегодня у нас свободный день и куча времени до ночи, — не продолжая тему личных взаимоотношений Чуи и Рюноске, озвучил деловые вопросы Осаму, с тихим глухим звуком тоже поставив пустой бокал на столик, и взглянул на Чую. — Мы можем потратить все время просто вникуда, а можем пройтись. — Решай сам, мне вообще искренне все равно, как мы его потратим, — серо-голубые глаза встретились с карими, и Дазай кивнул, принимая к сведению. В результате они все же решили пройтись, и заняла прогулка все время до вечера, почти до ночи, так что, когда они вернулись обратно в номер, Чуя сразу же занял душ, а после, выйдя, ушел в свою комнату, на всякий случай попросив отъебаться до утра и пожелав не сдохнуть. Повалявшись на кровати немного и снова пролистав ленту новостей, Чуя погрузился в сон. Если бы Накахару попросили озвучить, что же ему такое приснилось, он бы не смог: все было какими-то обрывками, хаотичными незапоминающимися кусками, но ощущения от них были изматывающими и тяжелыми. Чуя не помнил, что происходило, но это было сродни ощущению, когда Порча брала верх: сковывала тело горящими, как раскаленная сталь на коже, узорами, подавляла разум, заставляла буквально умирать на время активации способности — совершенное безумие, похожее на ад, из которого невозможно вырваться самому. Все словно перекрыто в толще темной густой воды, воздуха в легких так мало, а сам Чуя так глубоко, что, кажется, оглох от подводного давления и странно, что вообще жив. Вокруг ни души: ни рыб, ни хотя бы хоть каких-то существ — полная пустота. Накахара стремительно плывет вверх, выше, выше, мышцы живота сводило спазмом от невозможно вдохнуть. Было такое ощущение, что он поднимается с самого дна Марианской впадины, что было в принципе невозможно. Все выше, выше. Воздуха настолько катастрофически нет, что тело пробивают судороги, и Чуя поднимается вверх уже чисто на автопилоте желающего спастись организма в сопротивляющейся всем его движения воде, что словно тянула обратно, хотя по идее, наоборот должна была помогать всплыть. Накахара не заметил, как оказался уже близко к поверхности, словно кто-то вырезал середину пути, но вдохнуть он все равно пока что не мог. По идее, по всем законам мира, Чуя должен был отрубиться еще там, внизу, и упасть обратно на дно, чтобы больше никогда не всплыть, однако сон, как издевательство, держал его на самой-самой грани от потери сознания из-за удушья, заставляя подниматься. Выше, выше. Рука наконец поднимается на поверхность воды и Чуя выныривает следом, делая долгожданный спасительный и глубокий вдох. Вокруг все оглушительно шумит, он у черта на куличках, один среди бескрайнего черного океана. Он не может использовать способность. Ему не спастись. За запястье резко и крепко, как железными тисками схватили, а лицо обдало неожиданным холодным порывом ветра, когда Чуя распахнул глаза. За спиной от ветра шумели жалюзи в его комнате номера, а сам Чуя… сидел у открытого настежь окна на корточках на самом краю подоконника. Внизу была улица, с которой Накахара встретился бы, если бы рука не схватила его ровно в тот момент, в который схватила — Чуя был в миллисекунде от падения. Рыжий обернулся через плечо, взявшись второй рукой за оконную раму, чтобы теперь случайно не упасть. Перед ним было непонимающее, напуганное и в то же время очень злое лицо Дазая. Если плохо знать его, можно было ошибочно сказать, что тот лишь чуть раздражен. Но на самом деле брови были сведены гораздо сильнее, чем обычно, губы были поджаты и на скулах играли желваки, лицо было бледным, а в его потемневших и слишком непривычно живых глазах был целый шторм из эмоций. И этот шторм неизбежно надвигался на Чую. — Какого, мать твою, черта ты делаешь, Накахара Чуя? — Дазай сжимал его руку так, словно собирался раздробить кости, а его голос сквозил ледяным наточенным металлом — еще немного и начнет физически резать. — Знаешь, мне… — Чуя еще раз взглянул на улицу вниз, отходя от сна и от того, что происходило прямо сейчас. Это точно реальность? Как это произошло? Он осторожно, но быстро отодвинулся прочь от края, как от огня и, оказавшись в относительно безопасном расстоянии, слез с подоконника и перевел взгляд на Осаму. — Тоже пиздецки интересно какого, мать его, черта я делаю, Дазай.