Люби меня люби. А вы думали конец?

      — Только аккуратней, Сын Ван. — Чонгук стоит около машины, в которую садятся Бекхён и помощник.       — Не переживай. Все будет хорошо. — мужчина садится за руль своего джипа и смотрит на омегу, точно так же как и рядом сидящий нянь, через открытое окно пассажирского сидения.       — Как доедете, позвоните. — помахав им, говорит Чонгук. Бекхён кивает и закрывает окно, и машина трогается. Омега провожает их взглядом, и возвращается в дом.       Когда он зашёл во внутрь зазвонил телефон, и омега стал рыться в карманах на наличие мобильника.       — О, привет, пап. — Чонгук спускается по ступенькам аккуратно, потому что свет в гостиной и прихожей не зажжен. Спустившись, он подошёл к стене и нажал на выключатель. Свет тут же загорелся, немного раздражая, не готовые к такому, глаза.       — Привет. Почему не звонишь? И номер зачем сменил? — интересуется Чимин.       — Нужно было. Дел много, ты же знаешь, на что я пошёл. — Чонгук садится на диван, устало откидываясь на диван.       — Знаю, поэтому хочу спросить: зачем? Отец бы со всем справился, вечно твое упрямство не дает тебе спокойно жить. — отчитывает сына Мин, на что омега закатывает глаза.       — Мое упрямство кормит меня и моих детей. Отец бы сам не справился, загнулся. — Чонгук вспоминает слова того мудака, и понимает, что тот прав. — И вообще не могу же я вечно сидеть на шее у кого-то, я взрослый и самостоятельный. Закроем эту тему. Зачем звонишь?       Чонгук вытягивает ноги, укладывая их на журнальный столик и расслабляясь, ощущает мягкость подушек под спиной.       — Тут с тобой кто-то хочет поговорить. — явно недовольный таким окончанием разговора, говорит Чимин, и дальше слышится копошение.       — Пап, привет. — слышится тихий и неуверенный голосок ребенка. Чонгук улыбается, прикрывая глаза, и они вновь наполняются влагой. Скучает.       — Привет, малыш. Как твои дела? — голос становится непривычно мягким. Только с детьми он показывает свою слабую сторону.       — Плохо…       — Почему? — тут же взволнованно выдает Чонгук, потому что у его детей должно быть все хорошо. Он слышит тихое «Я отойду.», видимо Ингук отпрашивался у Чимина, а потом приглушенный топот ножек. — Ты хочешь это по секрету рассказать?       — Да. — слышится детский голосок.       — Что случилось, малыш? — его сердце не на месте, пока он не узнает, что же вызвало такой ответ.       — Я скучаю сильно… по тебе, — ребенок всхлипывает, и омега хватается за свое сердце, боясь, что оно пробьет грудную клетку, и уже не обращает внимания на собственные слезы стекающие по щекам. -… и по отцу. Где он?       Чонгук давится слезами, закрывая рот руками, сползает со спинки дивана, падая на пол, приземляясь больно, но не обращает внимания. Намного важнее сдержать всхлипы. Так горько и так тяжело на душе. Камень, что прибивает его к земле все это время… Он, наконец, понял в чем дело. Неосведомление детей — это главная для него проблема. И он не знает, как переступить через себя, как рассказать.       — Мы тоже скучаем, малыш.       И нагло врет. Сжимая зубы, царапая обивку кожного покрытия дивана, дико рыдая, но врет.       — Правда? — слышится детский голосок, полный надежды.       — Правда. — хочется упасть на землю, чтобы давление не было таким сильным. Он до сих пор не знает как не сошёл с ума. Может он лжет себе, когда говорит, что ничтожество? Может он не видит в себе того, кого хотел, но слепо не замечает?       — Я читал Инсану сказку. — весело говорит Ингук. Явно слезы ребёнка отошли на другой план.       — Ты же не умеешь читать. — сдерживая всхлип, отвечает Чонгук.       — Так меня дедушка учит.       И опять по-новой. Сколько же он важного пропускает в жизни своих детей? Как папе воспринимать это больно.       — Дедушка молодец, передавай ему привет. — спустя время отвечает он.       — Хорошо. А вы когда приедете?       Чонгук сильно жмурится, понимая, что дышать вновь нечем… Приступ. Он сразу же распахивает глаза, открывая рот, чтобы вдохнуть, и, к счастью, получается.       — Скоро, малыш… скоро…       На той стороне слышится зов Чимина, видимо он ищет ребёнка с его телефоном.       «А, вот ты где? Поговорили? Хватит, иди спать ложись, на улице уже поздно.»       — Пока, папуль. Чимин спать зовет.       — Раз Чимин зовет, значит иди. — Чонгук слышит, что ребёнок недовольно выдыхает, отдавая телефон дедушке.       — Не сказал?       — Нет.       — Сколько будешь молчать? — Чимин вновь недоволен им, но омегу это не волнует.       — Я не могу сказать это по телефону. Честно, как приеду в следующий раз, обязательно скажу.       — Не раскидывайся пустыми обещаниями. Я знаю, ты не сможешь.       — Пап, зачем ты так? Не дави на меня. — Чонгук уже не сдерживает эмоций, рыдая папе в трубку.       — Джин звонил. — Чонгук тут же замолкает. — Намджуну немного полегчало, говорят шансы увеличились, но восстановление будет долгим.       — Пап, почему ты такой? — теперь замолкает Чимин, ожидая продолжения. — Мне больно и одиноко, а ты плюешь на это всё и заставляешь меня рассказать все детям. Почему ты не поддержишь меня, не скажешь что-либо хорошее? Почему ты холоден?       — Ты не любишь, когда тебя жалеют. А слова это лишь слова, придадут ли они тебе уверенности или смысл жизни? Сомневаюсь. Ты хотел, чтобы я воспринимал тебя, как взрослого, я это и делаю, сынок…       Омега дергается, когда раздается дверной звонок. Он тут же подрывается, вытирая слезы. В двери вновь звонят, и Чонгук реально испытывает страх, потому что дом пустой, никто и никогда не использовал дверной звонок. Сын Ван этого делать не будет, Бекхён и в помине, рабочие к дому не подходят, а у постороннего нет шансов подобраться даже ко входу в дом, потому что Чонгук усилил охрану.       — Пап, я перезвоню. Там к вам Сын Ван с Бекхёном едут. Бекхён у вас переночует, а помощник уедет. Помнишь я говорил о брате ребёнка, что у вас живет? Это он. Всё, пока. — омега поднялся по ступенькам, крадясь к двери.       Звонок ещё раз луной раздался по всему дому.       Была ни была.       Чонгук поворачивает замок, приоткрывая массивную входную дверь, и выглядывает в щелчку, тут же захлопывая её и прижимаясь к ней спиной.       Только не это. Чонгук быстро ищет в контактах помощника, чтобы набрать ему. Проще было бы настрочить сообщение, но он чувствует, что пальцы просто не попадут по кнопкам на экране и получится бред.       — Да возьми ты трубку… — шипит омега, ощущая удар по двери. Слава Богу, массивность и толщина двери не доносит до него звуков, ровным счетом так же, как и наоборот.       Но помощник не берет, а гость очень настойчив, поэтому, спрятав телефон, стерев под глазами еще скатывающиеся без его ведома слезы, и растрепав и так растрепанные волосы, только более правильно, открывает дверь, устремив серьёзный и усталый взгляд на гостя.       — Привет, зайка.       — Ты меня раздражаешь. Пиздуй отсюда, пока охрану не вызвал. — твердо говорит он, вновь закрывая дверь, но нога альфы не даёт закрыть её. Минсок входит во внутрь, обхватывая талию омеги одной рукой и спиной заталкивая его во внутрь собственного дома, отпуская только у лестницы, спускаясь уже без него. Ошарашенный Чонгук не знал, что сказать, замирая на месте и наблюдая за парнем, который зашел следом за альфой и прикрыл за ними дверь, теперь спускаясь за Боссом.       — Что здесь происходит? Ты че себе позволяешь?! — омега спускается по ступенькам, подлетая к уже севшему на его диван альфе и стоящему за ним парню, которого он вообще впервые в жизни видит. — Выметайтесь из моего дома! Оба! Сюда никто не смеет входить!       — Успокойся. Громкий какой. — наигранно раздраженно говорит Минсок, улыбаясь ему. — Мне двери везде открыты, так что незачем так кричать       — Как ты вообще попал на мою территорию? Кто тебя впустил? — уже спокойней интересуется омега, понимая, что криками ничего не добьется.       — Я сказал, что ты меня ждешь, и меня любезно впустили.       — Бред. Я никого не приглашаю в этот дом, кроме помощника, и охрана это знает.       — Ладно. — выдыхает альфа, игриво отводя взгляд. Весь его настрой говорит о том, что он пришёл именно за этим, за игрой. — Я взял парочку машин своих людей, и они отвлекли твою охрану, чтобы я пришёл к тебе.       — Зачем? — чуть ли не воет омега. Одна надежда на то, что помощник почувствует, что он в опасности и приедет к нему, потому что Чонгук уже не знает, что говорить этому уебку, чтобы он отстал.       — Таыль, подай, пожалуйста, Чонгуку стулочку, а то у меня ощущение, что он сейчас свалится. — Минсок обращается к парню, что стоял за диваном, и тот сразу же стал выполнять приказ.       — Не нужно, я сам. — Чонгук хотел было пойти за стулом для себя, потому что ему действительно не хорошо, а сидеть на одном диване с альфой желания нет совершенно, но его дергают за руку обратно, из-за чего омега удивленно уставился в спину Таыля, что позволил себе такое обращение с ним. Парень принёс один стул, поставив его напротив дивана перед журнальным столиком. Чонгук садится на стул, даже не поблагодарив, и складывает руки на груди, в ожидании объяснений уставившись на Минсока.       — Что? — спрашивает тот, склонив голову чуть набок, за всё это время так и не отведя от него взгляда, что естественно напрягает омегу.       — Чего приперся? Тебе здесь не рады. Как ты узнал, что я дома один и почему охрана ещё не здесь?       — Слишком много вопросов. По делу пришел. — альфа откидывается на спинку дивана, будто это его собственность. Бесит.       — По какому делу? Я, кажется, ясно объяснил, что никаких дел иметь с тобой не буду.       — Время идёт, — альфа указывает на свои наручные часы. — а мы так и не решили судьбу компании. Скоро и Намджун очнется, а я все еще смотрю на все со стороны. Ты же помнишь у тебя осталось две недели, но можно всё ускорить.       — Ты не получишь компанию, как не старайся.       — Ну, конечно же я тебя послушаюсь. — смеется Минсок. — Мне надоело ждать. Компания все равно будет моей, к тому же к ней такой хороший бонус прилагается. — альфа сканирует омегу взглядом снизу-вверх, останавливаясь на злом лице и обезумевших глазах. — Так вот о чем говорил Джонсо. Правда страшно, но, ничего, диких тоже приручаем.       — Выметайся отсюда! — Чонгук встает с места, опрокинув стул на пол. — Пошли вон! Ты, Минсок, ничего не получишь, так что уходи и оставь меня в покое. Долбаеб.       — Таыль. — зовет парня Минсок, и тот сразу же обходит диван, подходя к омеге. Таыль ударяет его в живот, из-за чего омега тут же сгибается пополам. Парень толкает его к дивану, и Чонгук приземляется на пол прямо перед рассевшимся на диване альфой.       — Ошибаешься. Я всегда получаю то, что хочу. Знаешь, что будет, если ты и дальше продолжишь прогонять меня? — Минсок чуть склоняется к нему.       — Ублюдок… — альфа вновь кивает Таылю, и тот ударяет лежащего на полу Чонгука ногой по ребрам. Омега шипит от боли и обиды. Жестоко. С ним никто и никогда так себя ещё не вёл, не говоря уже об избиении.       — Я прикажу Таылю избить тебя так, что на тебе места живого не останется, но личико твоё я не трону. — альфа наклоняется, чтобы коснуться его лица, но омега отшатывается от него как от огня, прожигая злым и раздраженным взглядом. — Или же… — так и не коснувшись лица, Минсок возвращается в исходное положение. -… я расскажу о тебе такое, что каждый житель Кореи возненавидит тебя всей душой, тебя и твою семью будут массово гнобить, вам нигде не дадут проходу, нигде не возьмут на подработку, даже в бордель. Хочешь так? Только скажи, и завтра же по телевидению, каждые пять минут будут крутить репортаж о том, что это ты убил Ким Тэхена, чтобы занять его место. А когда он ещё был жив ты изменял ему, регулярно, причем не с одним, а сразу с тремя. О, запиши, Таыль, передашь это СМИ, они такое любят. Может тебя в придачу и отцовских прав лишить за домашнее насилие. Думаю, когда дети вырастут не захотят знать папу-шлюху-убийцу. Ну так что? Хочешь? После такого тебе некуда будет пойти, никто тебе не поверит, люди слишком наивные и верят тому, что красиво подано, как конфетка. Вот такая вот конфетка будет подана каждому завтра по центральному телевидению. И знаешь, что будет? — Минсок не ждет ответа, продолжая. — Я тебе расскажу. Тебя завтра же скинут с должности, компания твоего отца обанкротится, вы окажетесь на мели. Хорошо, что твой ТэТэ позаботился о тебе, ну ладно, на полгода точно, а дальше что? Куда дальше ты пойдешь? Не забывай про СМИ и вечные вопросы. А дети. Что будет с ними? Ах, их отправят в детский дом, потому что твоим родственникам просто не дадут и шанса на усыновление, я постараюсь. Как тебе? Нравится?       — Какой же ты подонок. — все, что может сказать омега, уткнувшись лицом в пол и роняя слезы. Он так устал, его психика не готова к такому, адекват понемногу уходит, здравый рассудок просто отключается. Он сломался, как тростинка, просто представив все, что перечислил альфа, он не выдержал. — Мне всё равно. Делай, что хочешь, но семью не трогай.       — Как это трогательно. Ты все время жертвуешь собой, ради семьи.       — Если у такого мудака, как ты нет семьи, то тебе меня не понять.       — Когда-нибудь, ты узнаешь о моей семье. А сейчас, Таыль, дай мне сюда контракт. — парень протягивает Боссу документ и ручку, а тот в свою очередь бросает это на пол перед омегой. — Подписывай.       — Что это? — Чонгук приподнимается, хватая листок, и пытается вчитаться в буквы, сквозь слезы в глазах.       — Брачный контракт. Ты оставляешь пост управляющего директора, но права на владение я оставляю тебе, все равно ничего это не решает, ты ведь не будешь компанией управлять. Половину того, что тебе оставил Тэхен ты отдаёшь мне. Дети будут жить у твоих родителей, но когда подрастут, вперёд заграницу учиться. Этот дом продадим, а ты переедешь ко мне. Кажется, всё? Да, всё.       — Я не подпишу это. — омега рвет лист, отбрасывая его в сторону.       — Ты сказал, что тебе всё равно и что я могу делать все, что захочу.       — А также я сказал, что ты не будешь трогать мою семью, тем более детей.       — А я и не буду их трогать, всего лишь предоставлю им хорошую жизнь заграницей из-за уважения к тебе. Это всё, что тебя волнует? Таыль. — парень достает еще один листок, бросая омеге. — Я подготовился. Можешь не волноваться, у меня ещё есть.       Альфа наблюдает за тем, как Чонгук медленно тянется за ручкой и листком. Как пытается вчитаться в мелкие буквы и дрожащей рукой подносит ручку к месту для подписи.       — Ты же видишь, что при разводе либо разрыве контракта, ты обязуешься выплатить полмиллиона вон.       — А ты?       — А мне это не нужно. Это моя уверенность в том, что ты не сбежишь.       — Я ненавижу тебя. — шипит Чонгук, касаясь ручкой бумаги.       — Думай, как считаешь нужным. Мне не интересно твое мнение. Всё, что мне нужно от тебя это компания, половина имущества и секс. Подписывай. — уже раздраженно говорит Минсок, потому что омега так и не провел ручкой по бумаге. — Чего замер?       — Я не хочу.       — Ну, конечно можешь не подписывать. А я напомню тебе, что тогда будет с твоей жизнью, и не забывай, что не только с твоей. — альфа отрывается от спинки и наклоняется к сидящему на полу омеге. — Зайка, не выделывайся, подписывай и не трать ни мое, ни свое время. Ты же хочешь, чтобы я ушёл? Ну, подпиши, и я уйду.       Чонгук опускает взгляд, вновь смотря на контракт, сидит так ещё с минуту, погрузившись в себя, пока альфа терпеливо ждет, постукивая ногой по полу.       — Подписывай. — давит на него Минсок, и Чонгук сдаётся. Он устал от этого давления, плевать на всё. Омега ставит подпись, и альфа тут же выхватывает листок, рассматривая ее. — Умница.       Минсок отдает листок парню, и тот кладет его в папку. Альфа встает с дивана, присаживаясь рядом с омегой, что, сидя на полу, облокачивается спиной о журнальный столик.       — Ты проиграл, хотя, признаюсь, был достойным игроком. Уволил сразу половину моих людей, жестоко обманывал партнеров, искал меня, придавил Джонсо… но проиграл. Печально. — вздыхает альфа, смотря в лицо напротив. Чонгук опустил взгляд, нет желания смотреть в это лицо, которое, он уверен, увидит еще не раз. Он уже подписал себе приговор. — У тебя есть неделя, чтобы собрать свои вещички и с компании, и отсюда. Я жду тебя, зайка.       Минсок придвигается ближе, чтобы поцеловать, но омега отворачивает голову, всем своим видом показывая, как ему омерзительно. Альфа усмехается, отстраняясь и поднимаясь.       — До встречи через неделю. — Минсок уходит, забирая с собой Таыля, оставляя Чонгука одного сидеть на холодном полу и плакать от безысходности. Ещё немного, и он просто не выдержит, он покончит с собой, если в ближайшее время не появится смысл жить дальше, если не произойдет что-то, что перевернёт его разрушенный мир с ног на голову в хорошем смысле.       Чонгук валится на бок, засыпая на холодном полу, потому что нет сил даже доползти до спальни.       Просыпается он, когда чувствует, что его сильно трясут. Приоткрыв глаза, омега видит обеспокоенное лицо помощника.       — Чонгук, что произошло? Почему ты на полу? — спрашивает Сын Ван у сонного Чонгука, что ещё не совсем догонял, о чем речь. А после его глаза открылись широко-широко, и он кинулся помощнику на шею, начиная рыдать. — Ч-что случилось? — растерялся мужчина, обнимая омегу в ответ.       — Хе-оон…       — Что? — спрашивает Сын Ван и ждёт.       — Он… он обманул меня… он… заставил меня… я не хотел… он… — через всхлипы пытался объяснить Чонгук, но это все, что слышал помощник, и конечно ничего не понял.       — Тише, успокойся и расскажи, о чем речь. Кто тебя заставил и что ты сделал? — Сын Ван отстраняет омегу от себя, чтобы тот мог нормально рассказать, а не бубнить ему в плечо.       — Он… он был здесь. — не до конца успокоившись, говорит Чонгук.       — Так. Был. Кто?       — Он.       — Да, а кто это? — мужчина ничего не может понять. Охрана на выходе кипишует, с омегой явно что-то случилось, и он не может понять что.       — Босс… — опустив голову, отвечает Чонгук.       — Босс? Ты его видел? Ты знаешь, кто он? — Сын Ван вцепляется в его плечи, немного встряхивая.       — Видел, но не знаю его. — врет Чонгук, он все же не знает зачем вцепился в помощника и начал рыдать, видимо истерика еще не полностью прошла.       — Как он попал сюда? — растерянно интересуется мужчина.       — Это я у тебя хочу спросить. — Чонгук поднимает голову, устремив на него взгляд. — Охрана повелась на его обман, и он с легкостью пробрался во внутрь, сюда. Как, Сын Ван, как он сюда попал?! Он сидел здесь, — омега указывает на диван. — он говорил со мной, успел избить и заставить подписать брачный контракт. И это все из-за тебя! Почему я не в безопасности?! Почему я должен бояться за свою жизнь и легком проникновении в дом? А если меня захотят убить, так же как Тэхена, убийца тоже легко проберется и убьет меня?       — Я… — растерянно моргает помощник. -… я не думал, что…       — Вот именно! Ты не думаешь! — Чонгук вскакивает, устремив на помощника злой взгляд.       — Никогда такого не было, вот поэтому я не волновался за твою безопасность. Но теперь… — Сын Ван поднимается следом. — теперь я проверю всех и поменяю охрану.       — Это больше не имеет смысла! Ты слышал меня?! — истерически кричит омега, хватая статуэтку и кидая на пол, где сидел минутой ранее. — Я подписал брачный контракт с Боссом! Я передал ему компанию и отдал половину наследства Тэхена! Я отдал ему себя!       — Что ты такое говоришь?! — Сын Ван хватает его, вновь встряхивая, только теперь злостно. — Ты не посмел!       — Посмел, хён, посмел! — плача, говорит Чонгук. — Я отдал ему все, что у меня есть, потому что устал, как ты и говорил, я бросил всё, я перестал сражаться и противостоять. Я, блять, заебался! Слышишь?! Мне похуй на все! На свою жизнь, на компанию, на наследство! — кричит омега, вырываясь из хватки помощника. — Но мне не похуй на семью, поэтому я это сделал.       — Он угрожал тебе? — спрашивает мужчина, заранее зная ответ.       — Нет.       — Не ври!       — Да! Да, блять! Угрожал, он не оставил мне выбора! — кричит в ответ Чонгук, отворачиваясь и сгибаясь от резкой боли в ребре. Всё таки Таыль хорошо вмазал ему, даже и на секунду не задумавшись, что бьет омегу.       — Ты сказал что он тебя чуть не избил? Он же поднял на тебя руку? Если да, ты можешь пойти в полицию и написать заявление, снять побои.       — Не избивал. — врет омега, прикрывая глаза. Это бесполезно. Он разочаровался в жизни, уже ничего не вернуть и подпись не стереть. — Он дал мне неделю, чтобы покинуть пост директора и передать ему. Через неделю я перееду к нему. — Чонгук поворачивается к помощнику, смотря в его неверящие и растерянные глаза. — Пожалуйста, хён, я многого не прошу. Защити моих родителей и моих детей, береги их от всего. Я… я не смогу даже в глаза им посмотреть после всего, что произойдет, поэтому уйду тихо. Присматривай за ними, хорошо?       Помощник даже возразить ничего не может, замерев на месте от шока.       — Ты единственный, кому я доверяю, прости, что не говорил тебе этого раньше. Но я боялся, что ты тоже предашь и уйдешь, а мне снова будет больно. Я не хочу больше чувствовать боли. Сын Ван, — Чонгук снимает кольцо с безымянного пальца, отдавая его мужчине, вкладывая в ладонь. — отдай это Инсану, когда подрастет, как талисман. Я не смогу это больше держать при себе, потому что предал Тэхена. Оставшуюся часть наследства раздели между детьми.       Чонгук отходит от него назад, пятится, а после скрывается в коридоре, пока помощник ошарашенно смотрит на кольцо в своей руке, продолжая так стоять, пока Чонгук не возвращается с чемоданом в руке.       — Куда ты? — надломленным голосом спрашивает Сын Ван, подняв взгляд.       — Я не могу здесь больше жить, заселюсь в отеле на неделю, все равно переезжать. Деньги я взял, те самые из сейфа, не все, остальные вам на проживание. Живи с родителями, так я буду спокоен. — Чонгук направляется к выходу, но останавливается из-за слов мужчины:       — Чонгук, ты совершаешь глупость. Еще можно все исправить. — Сын Ван смотрит в затылок омеги, и видит, как тот машет отрицательно головой.       — Я проклят, ты не видишь, Сын Ван? Одна беда за другой. Я просто исчезну, и все в их жизни наладится. Только не бросай их, надеюсь у меня будет возможность присматривать в тайне от него за вами. И ещё, — Чонгук, наконец, оборачивается, посмотрев в глаза помощника. — не приближайся к компании, и не ищи меня, не подвергай себя опасности. Если ты появишься хотя бы на её пороге, я натравлю на тебя охрану. Я их всех люблю, и тебя. Хён, живите счастливо.       Чонгук разворачивается, поднимаясь по лестнице с чемоданом, в итоге хлопая дверью и оставляя Сын Вана одного в замешательстве и растерянности. Он не бежит за омегой, потому что тот явно дал понять, чтобы его не трогали и не искали. Помощник падает на пол на колени и со всей силы ударяет по полу.       Он не защитил и не спас обоих.