Flame of Love

— Оля? Ты что здесь делаешь? Этот низковатый голос с хрипотцой я узнаю из тысячи. Он навсегда врезался в мою память жгучим пламенем и оставил там шрам. Но если совсем недавно эти шрамы затянулись, то сейчас они вновь кровоточат. А ещё к ним добавились новые. Игнорирую обладательницу голоса и залпом допиваю стопку крепкого виски. Не знаю, какую по счету. — Оля! Меня резко разворачивает и я чуть не падаю с барного стула, но чужие руки не дают мне этого сделать, удерживая мое равновесие. Поднимаю на неё свой раздражённый взгляд и прожигаю им ее. — Отвали. — с отвращением отбрасываю от себя ее руки, которые не торопятся отпускать мое тело. — Почему ты одна здесь? — не унимается она. — Не твоё дело. — вновь тянусь к стопке, но понимаю, что она пустая. — Бармен! Сделай ещё три. — я сижу в этом клубе уже около часа, не отходя от барной стойки. Толпы танцующих людей раздражают и заставляют морщиться от отвращения к себе. Хотя, сейчас я ничем не лучше их. — Нет, не стоит, ей уже хватит. Вы разве не видите? — накинулась с возмущениями она на паренька, который начал наливать мне виски. — У вас главная цель — напоить клиентов до состояния невменяемости? — она взяла меня за руку и требовательно потянула со стула. — Серябкина, пошли. — Я сказала, отвали! — заорала я, пытаясь высвободить руку. — Что тебе вообще надо от меня? Откуда ты взялась тут? — Сидела здесь с друзьями и увидела тебя. Ну идём же! — Надо же, как интересно. Целыми годами не видимся и избегаем друг друга. А сейчас просто случайно встретились в одном из миллионов клубов города. — хихикнула я. — Кстати, тут играла твоя новая песня. «Вдох», кажется. Какое-то сопливое дерьмо. Рок тебе больше подходит. — я издевательски ухмыльнулась. — Серябкина, идём со мной. Я не брошу тебя здесь. — Меня итак все бросают. Я привыкла к этому. — усмехнулась я. — Знаешь, мне теперь так плевать на все. На все правила, принципы, на всех, кто окружает меня. Мне просто плевать. — я достала из кармана сигарету и закурила, с жадностью втягивая в себя отравляющий дым. — Так может, поговорим об этом? Пойдём со мной. Я отвезу тебя домой. — мягко сказала Лена, продолжая тянуть меня к себе. — Идём, пожалуйста. Сдавшись, кое-как слезаю со стула и, покачиваясь, иду вместе с ней к выходу из бара. Она усаживает меня в огромный белый Porsche на переднее и садится рядом на водительское. Выжидающе смотрит на меня, но мне уже перехотелось с ней говорить. После всего, что было. — Вези меня домой. — Где твоя машина? — Стоит здесь на парковке. — Подожди минутку. — она достала из кармана шубы телефон и набрала чей-то номер. — Денис, привет. Ты еще далеко не уехал? Отлично. Вернись сюда, пожалуйста. Мне нужна твоя помощь. — она сбросила вызов и развернулась ко мне. — Мы дождёмся моего менеджера, который перегонит твою машину к твоему дому. А сейчас мы можем поговорить и выяснить, что произошло. — Хватит притворяться, что тебе не все равно. — открываю окно и выбрасываю туда недокуренную сигарету. Они мне так надоели. Но без них мне будет ещё тяжелее. — Я уже давно не доверяю тебе. Неужели, блять, не понятно? — я раздраженно откинула волосы в сторону, не заметив, как рукав кофты обнажил часть моей руки. — Оля, что это? — испуганно спросила Лена, схватив меня за руку, чтобы разглядеть поближе ранки с запекшейся кровью. — Ничего! — я отдернула руку и спрятала ее в карман. — Не ври мне. Что ты принимаешь? — Да ты за кого меня держишь?! — воскликнула я, злобно взглянув на неё. — С каких пор ты принимаешь наркотики? — медленно проговорила она, смотря прямо в мои глаза. Пытается подавить волю. Ее излюбленный приём манипулирования. Вот только теперь я не клюну на эту удочку. — Я ничего тебе не скажу. Она тут же залезла в мой карман и достала оттуда футлярчик. Я набросилась на неё, чтобы забрать его, но она выбросила его в открытое окно. Я начала яростно дергать ручку двери, которая оказалась заблокирована. — Открой чёртову дверь! — Нет, пока ты мне все не разъяснишь. Ты вообще в своем уме? Как ты докатилась до наркотиков? Как давно ты их принимаешь? — она засыпала меня вопросами один за другим, а я чувствовала, как внутри меня закипает неудержимая злость. Она не отстанет от меня, пока не скажу ей все, что она хочет знать. — Неделю. — Зачем, просто зачем? — яростно спросила она. Надо же, кто-то начал беспокоиться обо мне. — Потому что я хочу умереть. В машине повисла чуть ли не гробовая тишина, которая нарушалась лишь завываниями ветра на улице. Он яростно кружил в воздухе хлопья мягкого снега, который медленно ложился на высокие сугробы и крыши машин, давно припаркованных здесь. Алкоголь в моей крови, смешавшийся с героином, продолжал действовать, подавляя мою волю. Я несколько раз моргнула, чтобы избавиться от надоедливой галлюцинации: в конце улицы стояла Катя и смотрела на меня. Тяжело вздохнув, я отвернулась от окна. Лена смотрела на меня в состоянии полного шока. — Ради всего святого, скажи мне, что произошло? Кто сделал это с тобой? — прошептала она, нащупав мою руку в темноте и отодвинув рукав, чтобы снова посмотреть на ранки с запекшейся кровью, оставшиеся от наскоро сделанных инъекций. На этот раз я не стала сопротивляться. — А ты догадайся. — Это все из-за Кищук? Она тебя обидела? Да? — с ненавистью проговорила она. Да уж, они и правда не переносят друг друга. — Она бросила меня. — коротко ответила я, отведя взгляд. — И ты решила… — Умереть. — Не говори так. Нельзя даже думать об этом. Оля, ты ведь себя калечишь… — Я знаю. — устало ответила я. Я все прекрасно знаю. Я каждый раз спрашиваю себя, отчего моя жизнь вдруг пошла под откос. Отчего при взгляде на неё каждый раз что-то до боли скребло внутри? Что-то кричало, плакало, рвалось наружу, пытаясь пробиться сквозь стену равнодушия, которую я сама возвела вокруг себя. — Мне очень жаль, что тебе приходится переживать такое. — она вернула рукав на место и ласково погладила меня по руке. Все так говорят. Мне так жаль, я тебе сочувствую, держись, я с тобой. Все это ложь. Большинству плевать на то, что происходит в твоей жизни. А я просто устала. Я устала чувствовать боль. Будто внутри меня пожар, и я горю изнутри. Я пытаюсь его потушить. Но только вместо воды я лью керосин. — Лена? — Да? Одиночество — самый жестокий мучитель. Оно заставляет тебя бежать к людям, которые однажды уже сломали тебя, и внушает, что этого больше не повторится. Оно толкает тебя в объятия человека, который не заслуживает их. Оно заставляет тебя чувствовать вину, когда другие плохо с тобой обращаются, и из-за него ты прощаешь их снова и снова. Оно заставляет тебя связываться с людьми, которые совсем не достойны твоей любви, потому что они никогда даже не пытаются понять, насколько твоя любовь на самом деле ценна. Одиночество заставляет разбивать своё сердце и снова, потому что оно самый жестокий мучитель. — Поцелуй меня. — Что? — удивленно переспросила она, заглянув мне в глаза. — Поцелуй меня. — невозмутимо повторила я. — Ты действительно этого хочешь? Ты ведь даже не вспомнишь ничего на следующий день. — Именно поэтому я и хочу этого. Она улыбнулась и приблизилась к моему лицу. — А вот сейчас я уже узнаю свою импульсивную девочку. — прошептала она, положив прохладную ладонь на мою горячую щеку. Ее мягкие губы легли на мои, переплетаясь с ними в нежном поцелуе. Я не хотела ни в чем себя сдерживать. В это же мгновение, не разрывая поцелуя, я перебралась на ее колени. Хорошо, что в машине много места. Лена, не отрываясь от меня, рукой нащупала нужную кнопочку и выключила свет в автомобиле. Темнота зимней ночи накрыла нас, и лишь только лунный свет слегка освещал наши лица. — Я так скучала по тебе. — прошептала она, всего лишь на мгновение отстранившись от меня и тут же вернувшись к моим губам. Она сняла с меня кофту и одним движением расстегнула бюстгальтер. Ее руки тут же начали обвивать мое разгоряченное тело, которое трепетно отзывалось на ее ласки. Ведь я так давно не была в чьих-то объятиях. Лена опускала руки все ниже, пока не добралась до моих джинсов. Она вопросительно взглянула на меня, будто бы спрашивая разрешения. Я резко выдохнула и уверенно кивнула. — Признайся, что ты тоже скучала по мне. — шептала она, пока расправлялась с ширинкой и запускала руку под мое белье, которое уже успело насквозь промокнуть. — Тебе ведь меня тоже не хватало. — Да, особенно, когда ты меня бросила и ушла к своему мужу. — прошептала я, резко насадившись на ее пальцы и вскрикнув. — Тише, тише. — успокаивала меня Лена, поглаживая по обнаженной спине. Я не обращала внимания на холод, стоящий в машине. Мне было слишком горячо рядом с ней. — Я могу быть всегда рядом с тобой, если только ты этого захочешь. — нежно шептала она мне на ушко. Она двигалась осторожно, боясь причинить мне боль. Мое дыхание участилось, я чувствовала, что хочу большего. Я упёрла руки в спинку сиденья и стала двигаться чаще и быстрее. Свободная рука Лены ласкала каждую часть моего тела, согревая его своим теплом. Она невесомо провела ногтями по изгибу позвоночника, заставив меня резко выдохнуть и вздрогнуть. Ее пальцы продолжали двигаться во мне, проходя все глубже и глубже. Мое тело начало содрогаться с каждым движением. — Тебе хорошо? — Не останавливайся. Ещё несколько движений, несколько поцелуев в шею, и в моих глазах замерцали сотни ярких вспышек. Дрожь в теле закончилась и громкий стон вырвался из моих уст, когда я почувствовала, как достигла своего пика и обессиленно излилась прямо на ее пальцы. — Малышка, ты так сильно хотела этого. — восхитилась она, увидев, какой безумный оргазм я только что пережила. — Мне просто нужен кто-то. Кто будет заботиться обо мне. — я уткнулась в ее плечо и неожиданно разрыдалась. — Мне так одиноко, Лена. Я так устала чувствовать боль. Пожалуйста, отдай мне наркотики. Мне только с ними легче. Пожалуйста. — Тише, хорошая моя, тише. Посмотри на меня. Оля, посмотри на меня. — она взяла мое лицо в свои ладони и стала вытирать каждую слезинку, которая падала из моих глаз. — Мы справимся с этим вместе. Тебе не нужны наркотики для этого. Мы сможем, слышишь? Все будет хорошо. Я помогу тебе. Только пожалуйста, не смей больше принимать эту мерзость. Не надо, слышишь? Оля? — Ты ведь снова меня бросишь. Как и тогда. У тебя семья, а у меня никого. Я никому не нужна. — рыдания снова начали сотрясать мое тело. — Мы что-нибудь обязательно придумаем. Я буду рядом, пока ты сама не оттолкнёшь меня. Я люблю тебя. Все ещё люблю. И мне кажется, что у тебя ко мне тоже что-то осталось. Нужно просто довериться друг другу. Я буду рядом, малышка. Верь мне. — она шептала все это не переставая, успокаивающе гладила меня по спине, пока я не потеряла последние силы и не уснула у неё на плече. Одно я знала точно — я больше никогда на смогу полюбить ее так, как раньше. Я вообще не смогу полюбить. Никого и никогда.

***

3 месяца назад

— Как можно отпустить человека, если ты его любишь? — Только за то, что ты его любишь, ты должна дать ему возможность уйти. — А у тебя было такое? — Да, было однажды. Один раз. — Как долго тебе было больно? — Долго. А верить надо. В этом то и смысл жизни. Чтобы верить. Верить и любить. Вот и все. — Максим замолчал, задумавшись. Бросил обеспокоенный взгляд на Олю, сидящую у открытого окна автомобиля и обдуваемую ветром. — Закрой, простынешь. Холодно. Уже холодно. — Отлично, все снято. Возвращайтесь на парковку. Поедем снимать сцены в лесу. — послышалось из рации, покоящейся на передней панели. — Вас понял, док. — шутливо ответил Фадеев режиссёру и зарулил с оживленного московского шоссе в небольшой переулок. — Чего задумалась? — спросил он, увидев пустой взгляд Серябкиной, смотрящей на вечерний город. — Да так, ничего. Просто голова немного побаливает. — Что-то не так? — С чего ты взял? Все хорошо. — с лёгким удивлением в голосе спросила Оля. — В последнее время ты стала какая-то замкнутая. — беспокойно произнёс Фадеев. — Будто живёшь только в своих мыслях. Ты уверена, что все хорошо? — Просто… — начала она неуверенно, не зная, как подобрать правильные слова. — У меня все время такое чувство, что скоро произойдёт что-то плохое. И все изменится. Жизнь уже не будет прежней. Я понимаю, возможно, это простые загоны из-за ухода Полины, но мне почему-то немного страшно. Я не знаю, как избавиться от этого чувства. — Разве Катя не помогает тебе отвлечься? — В последнее время она проводит много времени с друзьями. Я не хочу нагружать ее своими проблемами. — вздохнув, ответила Серябкина. — Ты уверена, что выбрала правильную тактику? — Не знаю, Макс. По правде говоря, я мало в чем уверена в этой жизни. Автомобиль заехал на парковку, на которой его уже ждала вся съёмочная группа. Куча людей с такой же огромной кучей оборудования загружали его в один из больших чёрных фургонов. Неподалёку стояли Катя и Полина, о чём-то горячо беседуя с режиссером. Оля вышла из машины и уже собиралась направиться к подругам, но большая мягкая ладонь покровительственно легла на ее плечо. — Если захочешь поговорить о чём-то, то я всегда к твоим услугам. Ты ведь помнишь? — мягко сказал Фадеев, слегка потрепав волосы шатенки, вызвав у неё смешок. — Конечно, Максим. Спасибо. — она с благодарностью посмотрела на него и тепло улыбнулась. — Оля, ты приехала! — маленькое существо с большими голубыми глазами тут же набросилось на девушку, заключая в свои объятия. — Солнышко, ты меня всего час не видела. — усмехнулась Серябкина, чмокнув Катю в губы. — И уже успела соскучиться. Как ты? — Голова болит. Ты не брала из дома таблетки? — Брала. Идём со мной. Кищук взяла шатенку за руку и повела к фургону, в котором они с девочками будут ехать на место съёмок. Порывшись в своей сумочке, она выудила оттуда блистер цитрамона и бутылочку воды. — Держи. После них должно отпустить. — Спасибо, солнышко. — Оля выпила таблетки и осушила бутылку до половины. — О чем вы говорили с режиссером? — Я пыталась узнать у него, что именно мы будем делать в лесу. Какие сцены будем снимать. Но он не говорит, зараза! — Наверное, хочет устроить сюрприз. — Я принимаю сюрпризы только от одного человека. — игриво произнесла Кищук, заводя шатенку вглубь фургона и усаживая на одно из сидений. — От кого же? — ухмыльнулась Оля, приглашая блондинку сесть на свои колени. — Отгадай. — руки Кати обвили шею шатенки и притянули ее ближе, заставляя губы девушек слиться в страстном, жадном поцелуе. Бёдра блондинки сразу же начали инстинктивно двигаться, а дыхание девушки участилось. — У нас есть буквально пять минут, пока режиссёр не объявил отправление. Я хочу тебя. — Твоё желание будет исполнено. — томно прошептала шатенка, запуская руку под юбку любимой. — Ну девочки, можно хотя бы здесь без этого? — воскликнула Полина, только что забравшаяся в фургон. Ругнувшись, Кищук соскочила с колен шатенки и одернула задравшуюся юбку. Оля вытерла ладонью губы и с досадой обнаружила, что ее помада смазалась, как и Катина. — Я бы советовала вам обновить макияж, девочки. — хихикнула Фаворская. — Полинчи, иди в жопу. — чуть ли не хором произнесли девушки, покрасневшие от стыда. — Да ладно вам, чего я там не видела. — усмехнулась Полина, наслаждаясь замешательством подруг. — Я то привыкшая. А вот с новой девочкой вам надо будет быть поосторожнее. — Так, все готовы? Отлично, мы выезжаем! — раздался голос режиссера. — Ехать около часа. Снимать будем в темноте, как вы уже поняли. Катя и Оля коротко переглянулись, обменявшись пристыженными взглядами. Но тут же это чувство вытеснил смех, который не отпускал их почти всю дорогу.

***

Съёмки клипа были закончены спустя два дня. За это время девочки и на лошади втроём посидели, и ванне в лесу полежали, и даже на Lamborghini покатались. Все трое были в полном восторге. Они с нетерпением предвкушали, когда же смонтируют клип и покажут его публике, потому что были уверены, что видео получится восхитительным. Но расслабляться было нельзя. На октябрь у группы было запланировано множество концертов, к которым было необходимо готовиться. Ежедневные репетиции изнуряли и утомляли девочек, не смотря на то, что они привыкли жить в таком ритме. Оля была практически на пределе. Ей нужно было работать над несколькими текстами, закончить съёмки клипа на трек «Пьяная», а также у неё было запланировано несколько сольных выступлений по стране. Жёсткий недосып и переутомление периодически давали о себе знать. Спасали только энергетики и кофе, которые в этот месяц стали постоянными друзьями шатенки. В один день, когда у неё выдалось немного свободного времени, она смотрела вместе с Катей фильм, лежа на диване в ее объятиях. Кищук беззаботно смеялась над действиями персонажей, поглаживая Олю по голове, позволяя ей расслабиться. Но даже сейчас шатенке это не удавалось. — Я не знаю, в курсе ли ты, но я все же скажу. У меня будет несколько сольных выступлений в разных городах, и мне придётся уехать на неделю. — Что? Блин, я хочу с тобой. — Катя в то же мгновение погрустнела, жалобно посмотрев на шатенку. — Солнышко, я бы с радостью взяла тебя, но не могу. Мы едем ограниченным числом человек в команде. Только я, группа, и менеджер. Взгляд Кищук потемнел. Они с Олей никогда не расставались так надолго. Только когда между ними была ссора и Катя уезжала в Америку. — Я буду звонить тебе по видеосвязи каждый день. Привезу тебе из каждого города сувенирчик. Ну не грусти, солнышко. — Оля провела рукой по щеке блондинки, притягивая ее для поцелуя. — Ты даже соскучиться не успеешь, как я уже приеду, вот увидишь. — Так уж и быть, потерплю недельку без тебя. Но сувенирчики я все равно буду ждать! — усмехнулась Катя, чмокнув шатенку в нос. — Обязательно, моя хорошая.

***

Несмотря на отговорки Серябкиной, Катя отправилась в аэропорт вместе с ней, чтобы проводить ее. И присутствие команды Оли ее совсем не волновало. — Так, посадка начинается через десять минут. — взглянув на часы, сказала Оля. — Как приедешь в Сочи, обязательно позвони мне. Ты обещала, помнишь? — Конечно, солнышко. Я обязательно позвоню. — И после выступления тоже. — И после выступления тоже. — улыбнулась Оля, сняв с Кати свою кепку и потрепав ее по голове. — Не скучай без меня, ладно? Наплевав на множество людей вокруг, в том числе и присутствие работников продюсерского центра, Катя вовлекла Олю в долгий и нежный поцелуй. Шатенка сначала замычала, пытаясь отстраниться, но затем поняла, что это бесполезно, потому что Кищук упрямо отказывалась разрывать поцелуй. Как-нибудь потом объяснит ребятам, что это был такой дружеский жест. — Я люблю тебя. — прошептала блондинка, оторвавшись от губ Серябкиной. — Все, тебе пора. Иди, пока я не начала плакать. В глазах Кати действительно начали блестеть слёзы. Оля покачала головой и прижала девочку к груди. — Всего неделя, солнышко. Ну-ка перестань плакать. Все хорошо. Кищук кивнула и отстранилась. Она забрала у шатенки кепку и снова надела на себя, заставив ту рассмеяться. — Оставлю себе. — Как пожелаешь, малышка. — Оля, посадка началась. Готовь документы. — сказал подошедший к ней Андрей. — Хорошо, дай мне минуту. — шатенка едва не оттолкнула своего менеджера и снова обернулась к Кате. — Ну все, сладкая. Мне пора. Катя ещё раз поцеловала Олю и отпустила ее за ограждение, помахав на прощание и улыбнувшись. — Пока, солнышко! — весело крикнула шатенка перед тем, как скрыться в туннеле, ведущему к трапу. — Скоро увидимся, любимая. — улыбнувшись, проговорила Катя.