Сердце волка

- Я должен был это предвидеть, - произнёс Элайджа, стоя лицом к окну, облокотившись одной рукой о край подоконника, а вторую заложив за идеально ровную спину. - Нельзя всё просчитать, брат. Полнолуние наступило раньше на четверть часа. А девчонка совсем не должна была появляться, - отозвался только что вошедший в комнату Клаус. Мужчина устроился в своём любимом кресле и небрежно откинулся на спинку, одновременно закидывая правую ногу в ботинке, больше похожим на армейский, на блестящий стеклянный стол. Стоявший на гладкой поверхности стакан с недопитым виски мелко задрожал, вращаясь вокруг своей оси, но устоял, возвращаясь в исходное положение. Старший Майклсон на мгновение бросил изучающий взгляд через плечо, проверяя напускное спокойствие брата, и снова отвернулся к окну, всматриваясь в восходящее солнце, лениво освещающее утреннее пасмурное небо в бледно-алый цвет. Элайджа чувствовал вину и ответственность за случившееся. Слишком поздно он оказался в лесу, слишком бездумно подошёл к вопросу о безопасности, нужно было тщательнее проверять цепи, а не доверять уверениям брата в его подготовленности. О том, что случилось, если бы он не успел, Элайджа задумывался лишь раз, когда перебинтовывал ногу Кэролайн. Три глубоких рваных раны от острых когтей волка затягивались так медленно и неуверенно, что в голове проскользнула мимолетная мысль о том, что слишком поздно – кровь Никлауса не поможет. От этого предположения в груди древнего предательски кольнуло, открывая мужчине глаза на дотоле неведомые ощущения, что воспламенялись исключительно в присутствии одной особы. Однако Кэролайн оказалась настоящим бойцом – девушка стоически выдержала пронзающую боль, не издав ни звука, и лишь тонкие пальцы, со всей силой сжимающие хлопковые простыни, выдавали внутреннюю борьбу с разрастающейся агонией боли. Элайджа почувствовал что-то сродни гордости, с извращённым наслаждением наблюдая за тем, как эта хрупкая блондинка в который раз, оказываясь на волоске от смерти, борется до самого конца, оставляя в дураках каждого, кто шёл против неё. Это чувство, впрочем, быстро сменилось жалостью. Ему было по-настоящему жаль Кэролайн. Слишком тесно её только зарождающаяся жизненная нить переплелась с потрёпанной страданиями нитью Клауса. Похоже, Клото и Атропос решили пошутить над девушкой, вплетая в её судьбу столь горькое разочарование. - Элайджа, я же вижу, что ты терзаешься, - из размышлений вампира вырвал ленивый голос брата. – Я согласен признать, что в произошедшем есть часть моей вины. Но никак не твоей. - Часть вины? – Элайджа резко повернулся, разворачиваясь лицом к гибриду, что бездумно вертел на шее очередную безделушку из дерева в виде пары клыков с капельками крови у основания. Клауса, казалось, совершенно не интересовал этот разговор, и его предыдущая реплика была случайной, нежели продуманной. Мыслями мужчина был далеко отсюда, его думы занимал совершенно другой вопрос. - Никлаус, ты чуть не убил девушку, - настойчиво произнес брюнет, выделяя интонацией степень виновности младшего Майклсона. – Позволь напомнить – мы условились о твоем нахождении в облики зверя. Если ты нарушишь слово… - Знаю, - резко прервал Клаус, поднимаясь на ноги. – Не стоит меня запугивать, брат. Ты знаешь, что станет только хуже. Гибрид уверенно остановился прямо перед Элайджей, с вызовом заглядывая тому в глаза. Пасмурное небо и горький шоколад встретились, начиная безмолвную войну за право на власть. Вспыхивающий в глазах неукротимый огонь мгновенно уравновешивался невозмутимой холодностью, источающей непоколебимое спокойствие. Белый флаг поднят, военные действия, так и не начавшись, затухают в тишине. Победа, ознаменованная бездействием, на самом деле ничья. Как всегда было в их братской жизни – победителя нет. Есть только проигравшие. - Я виноват, - устало протянул Клаус, слегка усмехнувшись. – Ты ведь это хотел услышать? Так? Но не обвиняй одного, закрыв глаза на промахи другого. Кэролайн виновата в той же степени, что и я. Какого черта она поплелась в лес? А увидев старый заброшенный склеп, ринулась к нему вместо того, чтобы бежать подальше. Ей пора осознать, что иметь дело с вампирами опасно для жизни. Они не друзья, а она не их знакомая. Она жертва. Нужно, наконец, вбить ей в голову, что у нас есть преимущества. И одно из них - великолепный слух. Здравствуй, Кэролайн. Девушка, до этого невесомо прислонявшаяся к двери, испуганно отпрянула, делая несколько робких шагов назад. Как она могла так сглупить? Конечно, они слышали ее приближение в тот миг, как она открыла глаза. Глупая. Попалась, словно ребенок. Нервно закусив нижнюю губу, Кэролайн бросила взгляд на чуть приоткрытую дверь, из-под которой просачивался утренний лучик солнца. - Кэролайн, заходи. Прошу, - послышался голос Элайджи, когда стало ясно, что девушка не собирается двигаться с места. Сделав еще пару глубоких вдохов, которые никак не помогли успокоить бешеное сердцебиение, блондинка осторожно подошла к двери и скользнула внутрь, боясь поднять взгляд. Так стыдно ей не было с тех пор, как она разбила любимую вазу мамы. Но тогда она знала, что её простят, а здесь, как сказал Клаус, она никто. - Милая, из тебя никудышный шпион, - протянул гибрид, оглядывая девушку с ног до головы. Остановив на несколько мгновений взгляд на кусочке бинта, обвязывающего ногу, мужчина вновь поднял глаза, отметив руки, сцепленные в замок с такой силой, что нежная кожа натянулась, а костяшки пальцев побелели. Рассматривая опущенную девичью голову, отчего легкие белокурые локоны полностью закрывали личико, Клаус хмыкнул, складывая руки на груди. – Мы не собираемся тебя убивать. Но в следующий раз топай потише, а не как раненый слон. Кэролайн обиженно вскинула голову, встречаясь с насмешливым взглядом серо-голубых глаз, в которых плясал огонь. Не такой яростный и опасный, как в первую их встречу, но и не дружелюбный, что так часто появлялся в глазах у Стефана, когда они смеялись над очередной глупой шуткой. - Я не хотела, - начала девушка, переводя взгляд на Элайджу, который невозмутимо стоял за спиной у брата, словно этой неловкой сцены и не было. За это блондинка была ему очень благодарна. – Просто услышала голоса и не хотела мешать. - Но захотела подслушать, - вставил гибрид, приближаясь к девушке, которая внутренне сжалась, когда мужчина оказался в опасной близости. Но Майклсон прошёл мимо, не замечая состояния Кэролайн, или делая вид, что не замечает. Скорее второе, решила блондинка, наблюдая за тем, как древний распахивает дверь гостиной и делает шуточный полупоклон, пропуская даму вперёд. Обернувшись, девушка посмотрела на Элайджу, уголки губ которого едва дрогнули. Слегка покачав головой, он кивнул в сторону двери: - Поговорим за завтраком. Ты, верно, проголодалась. Не дожидаясь ответа, он покинул гостиную, сворачивая в сторону столовой. - Давай, - подгонял Клаус, едва сдерживая смех. – Ты уже нарушила одно правило приличия, не будем игнорировать остальные. Высоко подняв подбородок, неуверенным шагом Кэролайн двинулась вперед, стараясь не смотреть на древнего и направить взгляд куда угодно. Картина, висящая в коридоре, помогла с этим. Когда блондинка поравнялась с дверью, Майклсон выпрямился, впиваясь взглядом в голубые глаза. Но Форбс проигнорировала этот интерес с его стороны и продолжила идти, не замечая ловкого движения мужчины и его прикрытых от удовольствия глаз, когда он на мгновение уловил её аромат. - Как только мы закончим, я отвезу тебя домой, - произнес Элайджа, стоило Кэролайн и Клаусу присоединиться к нему за завтраком. Обеденный стол был уже сервирован. Белоснежная скатерть струилась с краёв, бардовые салфетки кровавыми пятнами украшали фарфоровые тарелки, а столовые приборы блестели сильнее любого алмаза. В центре стояло блюдо со свежим хлебом, горячие оладьи, графин с апельсиновым соком и несколько вазочек с джемом. От исходившего запаха, живот девушки заурчал, щеки тут же вспыхнули, и она спрятала смущённый взгляд, разглядывая собственные руки. - Поговорим позже, - Элайджа потянулся к графину и наполнил стакан блондинки соком. И вновь Кэролайн задалась вопросом – они ради неё едят, чтобы не ставить в неловкое положение, или же на самом деле соблюдают некую человеческую традицию? Старший Майклсон тщательно пережевывал тосты, изредка бросая взгляд на блондинку, словно проверяя, ест ли она. Клаус в этот раз отказался от крови и вместе с остальными поглощал скромный завтрак. Но, в отличие от брата, открыто смотрел на Кэролайн, и отвел взгляд лишь тогда, когда та чуть не подавилась, встретившись с ним глазами. В десятый раз проведя ножом по белому хлебу, размазывая клубничное варенье, девушка ощутила жжение в области макушки. Подняв голову, она заметила две пары изучающих взглядов. Братья с интересом наблюдали за её действиями, один едва улыбался, а другой, не скрывая своего веселья, откинулся на спинку стула, барабаня кончиками пальцев по столу и изучая покрасневшее лицо девушки. Не понимая, что смешного в том, что она намазывает тост, Кэролайн опустила взгляд и улыбнулась. Помимо хлеба, зажатого в руке, на плоской тарелочке лежали ещё три тоста, два из которых были надкусаны с разных сторон. - Думаю, я закончила, - пролепетала блондинка, кладя кусок хлеба на блюдо и отодвигая его от себя. Элайджа, изящно промокнув губы салфеткой, сложим руки на столе в замок и, помолчав несколько секунд, заговорил: - Кэролайн, мы не осуждаем тебя. Тем более, что это мы должны просить прощения. Однако я должен поинтересоваться – что ты делала одна, ночью, в лесу? - Я… - начала блондинка, переводя взгляд с одного брата на другого. Ей тут же вспомнилась сцена, произошедшая в гостиной пару часов назад. «Не играй. Проиграешь». Первой мыслью было соврать, но снова и снова в голове эхом стучал голос Клауса, словно отговаривая от этого необдуманного шага. - Я увидела тебя, Элайджа, когда сидела в кафе. И, поддавшись любопытству, пошла следом. Но заблудилась, - Кэролайн выпалила эту фразу на одном дыхании, боясь, что на неё тут же набросятся. Но Элайджа лишь небрежно кивнул, что-то обдумывая. - Я ошибался, ты тоже виноват, брат, - подал голос гибрид, наклоняясь ближе к столу. – Теперь будешь знать, как бездумно бродить по городу, тем самым подвергая девиц опасности. - Кто-нибудь знает, где ты была и где ты сейчас? – комментарий брата был проигнорирован. - Нет. Бонни может волноваться, но я позвоню ей из машины. Брюнет снова кивнул. Чувствуя, что дальнейшей реплики не последует, Кэролайн повернулась к Клаусу. Тот не отвел взгляда, наоборот, слегка прищурился, словно только этого и ожидал. На этот раз пасмурное небо и морской бриз столкнулись в неравной схватке. Но не в схватке войны, не за власть, не за победу. Здесь не было победителей, не было проигравших, были лишь двое, открыто пожирающие друг друга глазами. Одна с опаской и осторожностью, другой – с интересом и внезапно охватившим азартом. - Ты хочешь, чтобы я извинился, - заговорщески прошептал мужчина, но голос его был стальным, словно это обвинение. По спине девушки пробежал холодок, отдавшийся ноющей болью в уже зажившей ноге. - Не мешало бы, - тем же тоном процедила блондинка, понимая, что сдерживаться и держать в себе эмоции, больше нет сил. Ещё в прошлый раз она хотела высказать всё этому мужчине. Плевать, что он может свернуть ей шею, не задумываясь. Конечно, присутствие Элайджи стало неким толчком к действию, то, что он находился рядом, успокаивало и давало некую защиту. Но основной причиной стал этот нахальный взгляд светящихся глаз, от которого всякий раз становилось не по себе. - Прости, милая, - мягко отозвался младший Майклсон, обворожительно улыбаясь. Кэролайн опешила. Она не думала, что он так просто сдастся. Услышав разговор братьев в гостиной, блондинка была абсолютно уверена, что гибрид ненавидит, когда им командуют или ставят условия. Если он так реагирует на реплики брата, то с ней не должен был даже разговаривать. Тогда почему же он сдался? Не успела девушка придумать вразумительный ответ, как Клаус разрешил её дилемму, продолжив: - Прости за то, что ты сама пришла в лес, сама поранилась, сама подошла к склепу и не убежала, когда я давал такую возможность, - с каждым словом шёпот становился всё тише и тише, а улыбка древнего становилась все больше. – Ах, да, за свою сущность и оборотня тоже извиняться? И за то, что не могу себя контролировать? Последние вопросы были заданы Элайдже, но Клаус не сделал ни малейшей попытки повернуться к брату. Его глаза горели и с жаром впивались в личико девушки, отчего та попеременно со смущением чувствовала себя неловко. - Ты мог бы извиниться за то, что чуть не убил меня! – рука невольно сжала салфетку, словно та была во всём виновата. Сквозь тонкую ткань ногти впились в ладонь, оставляя следы полумесяцев. – Убежать от обезумевшего от жажды крови волка мало, кто способен, в особенности, если это беззащитная девушка с глубокой раной на ноге! - Беззащитные девушки не ходят ночью одни по лесам, - усмехнулся гибрид, разбивая аргументы блондинки о скалы своей самоуверенности. - Боже, ты невыносим! Как можно быть таким? Если ты превращаешься в волка и показываешь свои клыки, то позаботься о том, чтобы никто от этого не пострадал! - с жаром восклицала Кэролайн, повышая голос с каждой новой фразой. - Свои клыки я показываю, когда сам этого хочу, милая. И для этого мне вовсе не нужно полнолуние, - улыбка гибрида стала шире и передний ряд зубов уступил место выпирающим острым клыкам, радужка стала ярко янтарной, а под самими глазами проступили капилярные, кровавые сеточки вен, придавая лицу устрашающий вид хищника. Кэролайн невольно отклонилась назад, испугавшись этого наигранного спектакля для одного зрителя. Мужчину вполне удовлетворила такая реакция, и его лицо вновь стало прежним, и лишь усмешка осталась по-прежнему хищной. Брюнет устало прикрыл глаза. Он знал, что этим всё кончится. Вспыльчивый темперамент девушки не мог долго подавляться, а Клаус только и ждал этой искры, чтобы вступить в словесную перепалку и ощутить себя хозяином положения. - Милая, тебе никто не говорил, что в лесу водятся опасные хищники? - Я всю жизнь хожу в эти леса и не встречала даже безобидной лисицы. Ты – единственный опасный хищник. И могу сказать, что не только в образе волка! - невольно блондинка вскочила на ноги, грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания, бледные губы раскрылись, и девушка невольно обвела языком контур сухой потрескавшейся кожи. - Кэролайн, - ласково позвал Элайджа девушку, одновременно кладя свою ладонь поверх тонких пальчиков, чтобы привлечь к себе внимание. Блондинка невольно повернула голову в сторону вампира, но Клаус, быстро вскочивший на ноги, задевая при этом бедром стол, заставил вновь возвратить взгляд в его сторону. Глаза его были прикованы к чуть приоткрытым женским губам, но теперь взгляд стал жёстким. - Мы уже обсуждали это, любовь моя, - голос, холодный, как сталь, казалось, обжигал. Плотно сжатые челюсти, угольные зрачки хищника, превратившиеся в две щелочки, сильные мужские руки, вцепившиеся в края стола – леденящий душу образ заворажил и устрашал. Не играй. Проиграешь. - Хватит, - невозмутимый и спокойный голос Элайджи привел в чувства обоих. Кэролайн часто заморгала, словно сбрасывая с себя прозрачную пелену наваждения. Клаус упал на стул, устало закидывая правую руку на спинку. Оба избегали встретиться взглядами, боясь повторения. - Я отвезу тебя, Кэролайн, - разрядил ситуацию Майклсон-старший. Девушка машинально кивнула, глядя отрешённым взглядом на край стола, где на белоснежной скатерти виднелись несколько диагональных складочек. Налив в свой фужер воды, Элайджа протянул его девушке. Благодарно улыбнувшись, блондинка протянула руку, обхватывая ладонью прохладный стакан. Но пальцы Кэролайн дрогнули, и фужер скользнул вниз, разбиваясь об пол на десятки осколков и разливая по лакированному паркету прозрачную жидкость. - Оставь, - бросил мужчина, видя, что блондинка смущенно наклоняется к полу. – Это всего лишь вода. Пошли, тебе пора домой. Древний, поправив край идеально ровного воротничка, встал из-за стола и, кивнув девушке на дверь, направился к выходу. Задержавшись на мгновение, он бросил взгляд на брата, блондинка видела, как тот неохотно пожимал плечами, а в следующее мгновение раздался стихающий стук каблуков. Посидев еще несколько секунд за столом, Кэролайн поднялась, нервно расправляя влажными ладонями плотную ткань джинс. Она не знала, нужно ли после произошедшего прощаться с Клаусом, поэтому просто кивнула, не глядя на него, и развернулась, ощутив такие желанные облегчение и свободу. Ноги не слушались, так и наровясь подогнуться. Сделав пару неуверенных шагов, блондинка выдохнула, ощущая прохладу, доносящуюся из коридора. Подавшись вперед, Кэролайн замерла, упираясь носом в возникшее препятствие, обтянутое свитером. Мужская рука обхватила хрупкое плечо, прошлась по локтю, невесомо скользнула к кисти, оставляя на коже невидимые горящие, готовые воспламениться, следы сквозь одежду. - Чувствуешь? – пальцы, обхватившие ладонь, нежно провели по внутренней стороне, умело лаская кисть. От этих прикосновений по телу Кэролайн прошлась волна дрожи, а от горячего дыхания, обжигающего скулу, внизу живота возникло тянущее приятное чувство, распространяющееся к груди. Боясь дышать, блондинка закусила губу и отрицательно покачала головой, радуясь тому, что спадающие вниз волосы прикрывают её лицо. В следующий миг Клаус исчез, растворился, словно его и не было здесь. Но учащенное дыхание девушки и запах едва уловимого мужского одеколона, царившего в воздухе, напоминали о том, что это не мираж. Постояв в дверях пару мгновений, Кэролайн судорожно выдохнула и направилась к выходу. При этом большой палец правой руки рефлекторно теребил золотое колечко, что несколько минут назад обожгло указательный палец, оставляя на нежной коже девушки след от ожога.