The Monstrous Regiment of Women

Бесконечные дни пустоты и темноты лишили его сил. Когда он наконец очнулся, покалеченный и окровавленный, Джейкоб обнаружил мир куда более угрюмым. Список его провалов во время Террора был длинным и болезненным, терзающим его на задворках сознания и не исчезающим: Джек, его ученики, Лондон, Братство, его сын. Ему предстояло так много искупить, и так много уже не поддавалось искуплению. Тяжесть осознания парализовала. И всё же, и всё же, настойчиво и аккуратно, она вытаскивала его с того самого момента, как нашла. Она вытягивала его наружу; из болезни, из постели, из комнаты, из собственной головы. Она даже выудила из него смех — прозвучавший ржавым скрежетом в его горле впервые за долгое время. А потом она поцеловала его. Думаю, я останусь. Он не был уверен, что заслуживает счастья, не после всей боли, что он причинил, но она не оставила ему выбора. Словно давно покинувшая родной дом ласточка, она, вернувшись, наполнила его мир песней.

***

Жизнь в Уайтчепеле бурлила. Устроившись на грязных настилах и переводя дыхание, Иви следила за улицей далеко внизу. Следить за ней по ощущениям было словно следить за пчелиным ульем, только воспринимая всё как единое хаотичное целое. В основном она смотрела на изменения. И они были, и весьма заметные. Платья были более облегающими, пиджаки — более прямыми. Иногда появлялся редкий автомобиль, сам по себе настолько новинка, что всё ещё притягивал взгляды. Человек перед ним с флажком выглядел невероятно глупо. Вряд ли это сможет прижиться. Но с краю толпы двое детей дрались с собакой над ошмётками еды. Карманник ловко обчищал карманы, когда головы людей были повёрнуты в другую стороны. Торговцы кричали, женщины носили тяжёлые корзины белья туда-обратно, выглядя уставшими и сломанными. Смог густой пеленой повис в воздухе, оседая чёрной пылью на всех поверхностях. Не так уж всё и изменилось, значит. Plus ça change, plus c'est la même chose. Отклонившись назад, она достала карманные часы и открыла их. Она оставила Джейкоба почти полчаса назад; ей стоило вскоре вернуться. Ещё дольше задержаться — и он начнёт нервно ходить по комнате, нарезая круги до её возвращения. Она знала, что он вообще не любил, когда она уходила. Он был то ранимым, то колючим — открытой раной, умоляющей об уходе и уворачивающейся от него одновременно. Но как бы ей не хотелось помочь, иногда и ей нужно было время наедине с собой. Особенно сегодня. Пришлось применить весь дар убеждения, но она наконец уговорила Джейкоба встретиться с одним из планов, которого он избегал. Были вещи, достаточно важные для того, чтобы немного сдвинуть границы его хрупкого чувства безопасности. Достаточно важные, чтобы отодвинуть на второй план её собственный комфорт. Она бросила последний взгляд на улицу и убрала часы. Встряхнувшись, начала взбираться вверх по зданию, пока не добралась до дверцы чердака дома Джейкоба, распахивая её и исчезая внутри.

***

Он напомнил себе в двадцать третий раз за двадцать три минуты, что она была в безопасности. Она просто вышла размяться. Она вернётся. Глубоко дыша, Джейкоб попытался сосредоточиться и успокоиться, наклоняясь и делая растяжку, которую ему показала Иви — ещё одно приобретение из Индии. Джека больше не было. Иви могла о себе позаботиться. Она вернётся в любой момент. Возможно, она даже недалеко ушла. Это была злая ирония, если задуматься: когда он был по-настоящему заключён в той богом проклятой темнице, он едва ли переживал за неё. Поддерживая себя разве что бессознательной уверенностью — возможно, возникшей из усталости и потери рассудка — он никогда не сомневался, что Иви найдёт его, пусть даже ей придётся разрушить всё на своём пути. Так или иначе, стоило ему оказаться на свободе, а ей — стать реальной, ощутимой, беспокойство укрепилось в нём. Словно и не исчезла со времени заточения. Он проверил колени, усаживаясь. Всё ещё с трудом, но уже лучше, чем вчера, с каждым днём чуть лучше. Медленно наклоняясь к полу, он потянулся к пальцам ног, заставляя спину разогнуться. Мягкие шаги послышались на лестнице, и Джейкоб узнал её поступь ещё до того, как она появилась в дверях. Облегчение затопило его изнутри, и он расслабился, наклоняясь сильнее и наконец касаясь кончиками пальцев носков ботинок. — О, хорошо, — сказала она, заметив его на полу. — Ты делаешь растяжку. — Всё как доктор прописал, — пробормотал он, не меняя позы. — Всё ещё, правда, не могу закинуть ногу за голову. — Честно говоря, мало кто может. Я что-то вроде исключения. — Погоди немного, я ещё смогу лучше тебя. Она улыбнулась, и его облегчение превратилось в нежное чувство счастья, и он улыбнулся в ответ. Иви подошла к шкафу и достала из всего жалкого многообразия побитого фарфора несколько чашек — не две, как обычно. — Ты не забыл о наших гостях? Джейкоб осмотрел себя, показывая ей галстук и повязку на глаз. — Я выгляжу как будто забыл? Я не стал бы заморачиваться тогда с этим. — Ему было сложно даже привыкнуть к чему-то кроме обычной ночной рубашки; усилиями Иви он перешёл на брюки и рубашки, но галстук обычно того не стоил. Повязка на глаз, однако, больше нужна была не ему, а тем, кто на неё смотрел. Доктор настаивал, что зрение вернётся к нему, но глаз выглядел ужасно — красный, опухший, гноящийся. Джейкоб не отличался слабым желудком, но даже он гримасничал, глядя на себя в зеркало. — Двадцать лет прошло, а ты всё ещё не умеешь завязывать галстук правильно, — пробурчала Иви, качая головой. — Нервничаешь? — Нервничаю ли я? — переспросил он, сделав несколько медленных приседаний. — Встречая, будучи вернувшимся из мёртвых, моего единственного сына и мать моего ребёнка, когда они уже смирились с тем, чтобы не увидеть меня на этом свете? Она остановилась на секунду и обернулась на него, приподняв брови. — Нет. Конечно, нет. Усмехнувшись, она продолжила накрывать на стол. — Ты уверен, что ты готов? Из-за приседаний рана на животе начала болеть, и он откинулся на пол. — Прошло уже десять дней, как они узнали, что я жив. Как ты и говорила, когда приглашала их — я не думаю, что моя готовность имеет значение.

***

За все годы их разлуки Джейкоб почти не говорил об Анне. Это означало, что Иви не знала, чего ей ждать; она старалась не думать о предстоящей встрече, но, признавалась она себе, без особого успеха. Чего бы она не ожидала, она оказалась неправа. Анна ещё не появилась на пороге, а уже кинулась к Джейкобу в водовороте юбок, обвивая его за шею. Она тут же разрыдалась, пряча лицо на его груди, пока он поглаживал её по спине. Даже не видя её полностью, Иви видела, что Анна очень… Изысканна. Она была миниатюрной, едва доставала Иви до подбородка, и черты её лица были изящными, несмотря на искажённость от слёз. Светлые волосы были завиты множеством маленьких кудрей, закреплённых у неё на макушке — очевидно, дань современной моде. На секунду Иви мысленно увидела её и себя рядом. Сложно было представить больший контраст между двумя женщинами. Когда Эмметт появился в дверях, Иви почувствовала, как в груди что-то сжалось. Он был настолько похож на Джейкоба, что Иви почувствовала дежавю, глядя на чуть кривой нос и широкие плечи — мальчик был точной копией своего отца в пятнадцать лет. Эмметт выглядел немного смущённым из-за матери, и первое, что он сказал, был вопрос Джейкобу. — Эта повязка навсегда? — Надеюсь, нет, — ответил Джейкоб, выуживая носовой платок из кармана. — Это больше для красоты, если честно. — В смысле? — Мой глаз выглядит не очень прямо сейчас. — Можно посмотреть? — заинтересованно наклонился вперёд Эмметт. Анна неодобрительно посмотрела на сына, но Джейкоб лишь улыбнулся. Отвернув голову Анны так, чтобы она не видела, он поднял повязку. — Фу, — выдохнул очевидно впечатлённый Эмметт. О, да, подумала Иви. Это точно сын Джейкоба.

***

Как только Джек начал выходить из-под контроля, Джейкоб отправил Анну и Эмметта в Кроули. Они были слишком очевидными целями, их отлично знал и Джек, и его помощники. Если Джейкоб не мог присмотреть за ними сам, он мог отправить их куда-нибудь в безопасное место, подальше от влияния Джека. Анна расстроилась, но уехала, решив, что так будет лучше. Эмметт сопротивлялся и кричал всё время, что он хотел остаться в Лондоне и помочь, но Джейкоб просто не мог так рискнуть. Он уже лишился слишком многого. Когда Джейкоб начал приходить в сознание, осознавая, что Джек исчез, а Лондон в безопасности, Иви сказала ему, что уже связалась с Советом. А они в свою очередь передали Эмметту и Анне, что он жив. Это было так в духе Иви — предусмотреть всё настолько заранее — что он снова провалился в сон, зная, что она могла присмотреть за всем. Он знал, что они захотят навестить его как можно скорее, и прямо запретил это. Одна мысль о том, что Эмметт увидит его калекой, который с трудом дышит сломанной грудью и едва ходит, была омерзительна. И если совсем честно, то он не был готов делить с кем-то Иви. Её присутствие всё ещё было чем-то одновременно волшебным, пугающим и поразительным — то, что она была здесь, пила его чай, зашивала его носки, напевала что-то, работая за столом. За прошедшие годы он изменился, но расстояние никогда не переставало саднить, подобно выбитому зубу. Поэтому, когда она вернулась, так похожая на женщину, что он оставил в Индии, он всё ещё не был уверен, что готов соединить две части его жизни — до и после — в одно целое. Но, как уже сказала ему Иви, отказывать Анне и Эмметту в спокойствии в какой-то момент стало попросту жестокостью.

***

Анне понадобилось время, чтобы успокоиться, и его рубашка теперь была мокрой от её слёз. Он не был этим особенно удивлён; она неплохо давала фору любым водопадам, когда эмоции накалялись — неважно, плохие или хорошие. Бедный Эмметт выглядел пристыженным. Здесь Джейкоб не мог его понять — у него никогда не было матери, которая могла бы его смутить. А вот о неловкости между отцом и сыном он знал не понаслышке. Когда слёзы превратились в редкие всхлипывания, Джейкоб приобнял её за плечо и кивнул на Иви. — Я бы хотел познакомить тебя с моей сестрой, Иви, — он махнул сыну. — Эмметт, твоя тётя. Иви выглядела так, как будто ей было очень неудобно. Он понимал, почему, и на секунду его кольнула жалость. Он вспомнил жутковатое ощущение, охватившее его при встрече с Иви в Индии: рука Генри на её плече, обручальное кольцо на её пальце. Ему пришло в голову, что с момента её приезда он не видел этого кольца. Отстранившись от него, Анна подлетела к Иви и прижала её руки к своей груди. Если до этого Иви выглядела некомфортно, то сейчас она была явно настороженной. — Спасибо, — дрожащим голосом выдавила Анна. — Мы думали, что потеряли его. Совет рассказал, как ты спасла его от этого монстра — спасибо. Спасибо, что держали нас в курсе, что приглядывали за ним, за… за всё. Он видел, как Иви понемногу откликается на искренность Анны. В этом и была её изюминка, как он выяснил так много лет назад: она попросту была такой настоящей, что в конечном итоге её энтузиазм не позволял с ним бороться. Он пытался когда-то, разбитый и не соображающий от горя, удерживать её на расстоянии вытянутой руки, когда они только встретились. Её это не устроило, и всё. Анна отступила на шаг и позвала Эмметта. — Иди сюда, обними свою тётю, не стесняйся. Мы обязаны ей жизнью твоего отца. Эмметт послушно подошёл, смущённо обняв её одной рукой. — Очень приятно, — опустил он взгляд. — Мне очень понравились Ваши подарки из Индии, — добавил он, слегка покраснев, и Джейкоб заметил, что Иви чуть просияла. Джейкоб решил, что она справляется весьма неплохо, принимая во внимание все обстоятельства. — Рада встретить вас обоих, — она неловко кивнула на накрытый стол в комнате, стараясь сгладить всю сцену. — Я сделала чай. — Чудесно, — широко улыбнулась, даже несмотря на икоту, Анна. — Давайте выпьем чаю.

***

Она быстро заметила, что тяжелее всего он переносил ночи. Днём Джейкоб был почти всегда собран, несмотря на редкие моменты паники, которые он старался скрывать, хотя она их замечала. Она знала, что им управляло собственное горе, но он старался двигаться дальше, маленькими шагами. Это был словно неловкий танец, в котором она вела, отвлекая от шума вокруг, переключая его внимание только на следующие шаги. Ночью, однако, его демоны разворачивались в полную силу. Кошмары преследовали его постоянно, беспорядочные эмоции заставляли крутиться во сне. Какое-то время она не трогала его, надеясь, что всё пройдёт; наконец решила, что проще всего было его разбудить, а потом позволить снова заснуть. — Джейкоб, — прошептала она, когда он без слов застонал за её спиной, напрягшись всем телом. — Джейкоб, проснись. — Она повернулась и потрясла его за плечо, не отпуская, когда он проснулся с глубоким рваным выдохом, слушая, как медленно замедляется его пульс, пока он вспоминал, где находится. — Прости, — неловко поёрзал он на простыни. — Я тебя разбудил? — Я не спала, — пообещала она. Слабый свет погружал постель в сумрак, позволяя ей видеть лишь половину его лица, когда он нервно запустил руки в волосы. — Я, блять, ненавижу это. — Я знаю, — погладила она его по руке, сплетая их пальцы. — Дай себе время. Тебе уже лучше, ты сам помнишь, что днём всё было хорошо? Визит продлился почти час, пока она не заметила проявляющиеся тёмные круги под глазами Джейкоба. Она выпроводила Анну и Эмметта с обещаниями, что скоро они снова обязательно вернутся. Они возвращались в дом Анны в Лондоне, так что это становилось менее сложным. — Тебе было странно, правда? — сжал он её ладонь. — Наверное, — вспомнила она, как что-то в животе словно оборвалось, когда Анна обняла его, — будет нечестно, если я буду называть что-то странным. — Но? — Да. Немного, — она приподнялась, чтобы видеть его лицо. Её весь день мучал вопрос, который стоило задать намного раньше. — Джейкоб, когда я сказала, что останусь — когда — когда я поцеловала тебя, я не подумала, какой жизнью ты живёшь сейчас. — Мысль об этом заставила её покраснеть от стыда. — Если ты не хочешь, чтобы я была тут, я могу уехать, когда ты поправишься — или если ты не хочешь изменять, я найду другую квартиру и не побеспокою тебя в этом плане — Он зашевелился быстрее, чем она могла представить, учитывая то, что он был сонным — метнулся охватить её руками, впиваясь пальцами в кожу, словно физически не давая ей уйти. — Нет, — прохрипел он. — Нет. Не смей уходить. Даже не думай об этом. — Хорошо, — осторожно сказала она, слегка удивлённая. Он не отпускал её, поэтому она немного покрутилась, устроившись рядом наконец, ожидая, пока он успокоиться. — А Анне не покажется странным, если ты… — слова с трудом складывались в предложения, а мысли разбегались, — перестанешь её навещать? — наконец договорила она, остановившись на самом аккуратном эвфемизме. — Меня пытали месяц, я думаю, у меня есть отсрочка, — горько усмехнулся он. — Не думай об этом, я разберусь, когда нужно. Она прижалась к его шее. — Раз ты так уверен. Поцелуй был таким лёгким. Таким естественным. Они не обсуждали его, но и не повторяли, и она не знала, что он означает. Что всё это вообще значило. — Джейкоб, — начала она неуверенно, поворачиваясь к нему. — Как ты думаешь… Он снова заснул. Вздохнув, Иви поправила подушку, чтобы утром у него не затекла шея. Он выглядел намного спокойнее во сне, расслабленнее, без груза обычных тревог, по крайней мере, пока не начинались кошмары. Что ж, подумала она, ложась обратно и продолжая смотреть на него. По крайней мере, теперь у них была роскошь времени. Теперь у них всегда были завтрашние дни.