Silent Tale

      Папирусу, как правило, нравились больницы. Там было чисто, царил порядок и – это было идеальное место для помощи больным и поранившимся. Они были такой же важной частью любого общества, как и полиция.       «Однако эта больница…»       Папирус устало посмотрел на большое трёхэтажное здание перед ними. Огромная каменная статуя безголовой женщины, стоявшая у главного входа, была разрушена почти до неузнаваемости. Стены и железная ограда прохудились за годы простоя. Двор и стены больницы погрязли в растительности, что придавало зданию более зловещий и заброшенный вид.       Обычно в больницах, в зависимости от точки зрения, витала атмосфера надежды. Однако высокий скелет не мог не чувствовать, что что-то со здешней атмосферой было… не так.       Сериф чуть крепче сжал руку, и Папирус наконец оторвал взгляд от больницы и посмотрел на своего пухлого спутника.       – З-знаешь… Нам не нужно останавливаться здесь. Мои ноги в порядке…       Папирус слабо улыбнулся.       – Прошу, не лги мне. Не притворяйся, что ты в порядке, если совершенно очевидно, что ты далеко не в порядке, – он указал на ноги Серифа. – Видишь! Ты трясешься от боли! Вскоре ты вообще не сможешь ходить или бегать!       Сериф опустил взгляд на свои ноги. Хоть кожи у него и не было, каким-то образом они покрылись порезами и темными синяками в форме ладоней.       Попытка рук утащить его под землю обернулась большим ущербом, чем он думал поначалу. Да и побег от существ с крюками сразу после этого пользы тоже не принёс.       Без лечения его травмы только усугубятся. У него всегда плохо восстанавливалось здоровье, а в этом месте, без единого следа магии в воздухе, он был в полной жопе. Уже сейчас он начинал морщиться от боли при каждом шаге.       Проще говоря… он их тормозил.       Хоть высокий монстр категорически отказывался бросить его или расстаться, Сериф знал, что это всего лишь вопрос времени, когда он сдохнет. Либо от ран, либо от рук демонов, что таит это место.       – …Ты прав… – согласился Сериф. – Но чё именно ты планируешь найти здесь?       Папирус с облегчением вздохнул, отпуская руку Серифа и встав лицом к лицу с меньшим скелетом.       – Я рад, что ты спросил!       Он положил обе руки на свои узкие бёдра.       – Несомненно, это место простояло заброшенным много лет… Но! Вероятно, мы можем найти аптечку первой помощи или мази, которые бы излечили твои ссадины! Даже чего-то простого, вроде бинтов, будет достаточно! – просиял он, прежде чем переключить внимание на руины больницы.       Он не заметил, как Сериф, почти мгновенно, вновь схватил его за руку.       Рука об руку, они подошли к ветхим железным воротам и распахнули их. Высокий монстр вздрогнул, когда скрип двери прорезал воздух, нарушая тишину. Он с любопытством взглянул на статую, прежде чем пройти к зданию. Двери были сорваны с петель, так что им не составило труда зайти внутрь.       Как только они миновали дверной проём, Сериф усилил хватку, заставив Папируса поморщиться от боли. Он кинул вопросительный взгляд на более низкого скелета. Сериф не ответил, уставившись на потолок взглядом, полным ужаса.       В смятении, Папирус взглянул наверх и застыл.       Тело окровавленной обнажённой человеческой девушки непрерывно покачивалось из стороны в сторону.       Высокий монстр дёрнулся и стал отступать, увлекая Серифа за собой. С опаской глядя на труп, он мягко направил низкого скелета в длинную прихожую с множеством дверей. Вынудив себя улыбнуться, он указал на первую из них.       – Э-эй! В-в-возможно в о-одной из этих к-комнат есть что-то, с помощью чего м-мы сможем вылечить твою н-ногу!..       Они осмотрели весь первый этаж здания. Хоть они и не обнаружили никаких медицинских принадлежностей, зато нашли довольно поношенный и выцветший розовый рюкзак. В нём было три ещё свежих яблока, две банки персиков и бутылка воды. Папирус поначалу колебался насчет того, чтобы забрать их, так как решил, что они принадлежат той девушке. Он быстро выкинул эту мысль из головы и тут же закинул на спину рюкзак со всем его содержимым.       Непохоже, чтобы она собиралась ещё когда-нибудь использовать это…       Вдвоём они продолжили свои поиски на втором этаже. Они воспользовались лестницей, так как лифт в этом древнем здании, по-видимому, не работал.       Открывая первую попавшуюся дверь, Папирус был приятно удивлён, узнав в ней некое подобие столовой.       «Любопытно…»       На первом этаже комнаты были по большей части пустыми, изредка в них попадались стулья, столы и столики. Эта же комната выглядела вполне обставленной.       «Эта комната всегда была такой?.. Или же кто-то принёс всё это сюда?»       Снова подумав о девушке, он встряхнул головой и вошёл в комнату, запирая за ними дверь.       Сериф, устав от ходьбы, уселся на стол, пока Папирус осматривал шкафчики и выдвижные ящики.       Высокий скелет открывал каждый ящичек медленно, стараясь не слишком спешить, так как боялся что-то упустить. Открыв последний, он с любопытством посмотрел на пять маленьких коричневых бутылочек, мягко звякнувших друг о друга. Сериф тоже услышал этот звук и вытянулся, пытаясь выглянуть из-за плеча Папируса.       – Ты что-то нашёл?       Папирус схватил пузырёк и подошёл к пухлому монстру.       – Вот эти маленькие бутылочки в последнем ящике, – он передал пузырёк Серифу, прищурившему глазницы, чтобы прочитать написанное мелким шрифтом.       – Лечебный напиток? – пробормотал он себе под нос. – Думаешь, это не опасно?       Не дожидаясь ответа, он сделал большой глоток, – даже слишком большой, к недовольству Папируса, – наполовину опорожняя содержимое.       И почти мгновенно закачался, как при головокружении. Папирус схватил Серифа за плечи, чтобы удержать в устойчивом положении. Зрачки низкого скелета исчезли на несколько секунд, чтобы появиться вновь более яркими, чем раньше.       Папирус с изумлением наблюдал за тем, как стали восстанавливаться раны Серифа. Синяки и ссадины начали испаряться, возвращая его к прежнему, здоровому, состоянию. Низкий скелет взглянул на свои исцелённые ноги, прежде чем спрыгнуть со стола и нерешительно сделать несколько шагов. Почувствовав, что боли больше нет, он с ленивой улыбкой поднял взгляд на Папируса.       – Может на вкус оно и смахивает на лимонад, смешанный с мочой, но, что бы ни было в этом напитке, похоже, оно исцелило меня.       Папирус поморщился в ответ на такую формулировку.       – Как бы там ни было… Тебе следует быть немного осторожней. Кто знает, что было в этом странном снадобье… – тем не менее, он положил пузырёк в рюкзак. Спустя мгновение он подошёл к ящику и отправил туда же оставшиеся.       Лучше перестраховаться, чем потом жалеть…       Как только он закончил и уже собирался спросить Серифа, стоит ли им остаться или уйти, до него донеслись звуки, эхом раздающиеся за пределами их комнаты.       Сосредоточенно прислушиваясь, он прошептал:       – Ты слышишь это?       Сериф моментально замер и затаил дыхание. Он помнил, что произошло в прошлый раз, когда высокий скелет сказал подобное…       Сначала они услышали панические возгласы. Человеческие крики и чудовищный визг эхом раздавались у них под ногами. Через несколько секунд стало казаться, что звук пронизывал весь второй этаж. Что бы это ни было, оно приближалось.       Оба скелета подскочили, когда дверная ручка неистово затряслась. Когда человек с другой стороны осознал, что дверь заперта, он принялся барабанить в неё.       – Там кто-нибудь есть?! Прошу, откройте дверь!       – Откройте дверь! Пожалуйста! Если кто-нибудь есть, впустите нас!!       В мгновение ока высокий скелет оказался у двери. Он повернул ручку и два человека спешно зашли внутрь, захлопнув дверь прямо перед носом третьего силуэта. Молодой парень и его спутница навалились всем весом на дверь, которую беспощадно пинали с другой стороны.       Спустя несколько минут, казавшихся вечностью, всё стихло.       Едва существо, по их мнению, ушло, люди нерешительно встали и прошли к пустому деревянному стеллажу. По всей видимости, они забыли, что были не одни.       Папирус терпеливо ждал, пока они, приложив совместные усилия, подвинут стеллаж к двери, успешно баррикадируя её. Они отошли и одновременно вздохнули от облегчения, радуясь, по большей части, тому, что остались в живых.       До тех пор, пока Сериф не кашлянул.       Люди обернулись, всем своим видом выдавая тревогу при виде скелетов. Девушка поспешно выхватила из заднего кармана складной нож и направила прямо на низкого монстра. Глаза Серифа расширились от страха.       Реакция Папируса была незамедлительной.       Девушка вскрикнула от боли, когда он схватил её руку и стал выворачивать до тех пор, пока оружие не выпало из неё, затем яростно швырнул её через всю комнату. Она громко ударилась о стену и рухнула на пол.       Её спутник попытался удержать его, но Папирус быстро развернулся и оглушил его ударом в солнечное сплетение. Человек схватился за живот и упал с болезненным «угх!». Сериф тем временем незаметно схватил лежащий на полу нож, и, запихнув его в карман, поспешно встал возле Папируса.       Как только высокий скелет осознал, что натворил, он покраснел и поспешил извиниться.       – М-мне правда очень жаль! Я не хотел навредить вам!!! Просто в-вы х-хотели ранить моего друга, и я среагировал…       Сериф окинул сочувствующим взглядом запинающегося монстра, прежде чем сосредоточить внимание на двух людях. Девушка уже поднималась на ноги с помощью парня, который физически был меньше неё. Последний с удивлением поднял на них взгляд.       – Погодите-ка! Вы двое разговариваете? – спросил он.       Папирус замолчал и медленно кивнул, а Сериф смерил человека презрительным взглядом.       – Ну, да-а? Мы монстры. Что-то не устраивает?       Человек вздрогнул от того, как Сериф ощетинился.       – Пожалуйста! Не трогайте нас! – он с беспокойством перевёл взгляд на подругу, затем снова на них. – Моя сестра просто испугалась! Она не знала, что вы монстры! Пожалуйста, поверьте мне!       Папирус нервно улыбнулся.       – Уверен, это просто ошибка! – он радостно хлопнул в ладоши. – Ох! Где же мои манеры? Позвольте представиться!       Он сделал несколько безобидных шагов вперёд, не замечая, как люди в страхе отпрянули. Он учтиво протянул руку, чтобы помочь им подняться на ноги.       – Меня зовут Папирус, а моего друга, – он указал на пухлого скелета, – Сериф!       Девушка смерила его презрительным взглядом, но парень робко улыбнулся и принял протянутую руку.       – Приятно познакомиться с вами двумя… Меня зовут Бен, а мою сестру – Эйприл. П-простите, что мы едва не набросились на вас…       – Всё в порядке! Вы просто действовали необдуманно! – ответил Папирус. – Кроме того, я также атаковал вас, приношу свои извинения за это.       Бен неловко рассмеялся и поправил очки.       – Прошу не думать о нас плохо. Мы и не предполагали, что монстры могут выглядеть как скелеты, – он с любопытством взглянул на них. – Вообще-то, мы впервые встречаем кого-то из вашего вида.       Папирус помолчал, обдумывая его слова.       «А ведь если подумать… Я никогда не видел других скелетов, кроме себя и Санса, – он посмотрел на своего спутника и поспешно добавил, – и Серифа, конечно же!»       – Не хочется рушить такой момент, но как вы двое тут оказались? – спросил Сериф со скукой в голосе.       – Вообще мы ехали на отдых, но свернули не туда… – Бен запнулся и обвёл рукой пространство вокруг них. – В-вы не знаете, ч-что тут п-происходит?       Папирус покачал головой.       – К сожалению, мы не нашли никакого объяснения, почему здешние существа нападают на нас.       Эйприл фыркнула:       – Почему ты называешь их существами? Очевидно же, что эти штуки – монстры, – она не спускала с них взгляд, полный отвращения. – НАСТОЯЩИЙ вопрос в том, почему ваши дружки-извращенцы нападают на нас? Или вы просто настолько ненавидите людей?       – Н-ненавидим вас?.. – повторил Папирус, со взглядом, наполненным болью.       – На случай, если ты слепая или просто непроходимо тупая, эти штуки снаружи НЕ наши друзья – рявкнул на неё Сериф. – Они даже не относятся к нашему виду! Вообще-то… – осклабился низкий скелет, – они куда сильнее смахивают на людей, чем на монстров.       Девушка быстро оскалила зубы.       – Ну, я…       – Эйприл! – шикнул на неё Бен. – Просто придержи язык, – он посмотрел на неё умоляющим взглядом.       – Нет! – закричала она, вырывая свою руку у державшего её брата, и указала на Серифа. – Я не знаю, к кому, по-твоему, ты обращаешься, но НИКОГДА не смей так говорить со мной! А ты! – она указала на Папируса, заставив его подпрыгнуть от неожиданности. – Если ты ещё раз тронешь меня, я тебя прикончу нахрен!       – Если бы, – фыркнул Сериф, на которого её угрозы не произвели никакого впечатления. – Ори сколько влезет, сильнее тя это не сделает. Или страшнее, если на то пошло…       Девушка бросилась на Серифа со звериным воплем, полная решимости навредить ему. Поддавшись инстинктам, Папирус в один прыжок оказался прямо перед ним.       Брат пытался сдержать её, но она, от гнева впавшая в исступление, была намного сильнее.       – Ах т-ты, засранец! – визжала она, извиваясь в тисках брата. – Не смей гак разговаривать с женщинами!       – Ах, какое всё-таки жалкое зрелище, – хмуро выглянул Сериф, находясь в безопасности за спиной высокого монстра. – Вы, людишки, и ваши гендерные проблемы…       Папирус почувствовал, как в нём закипает гнев. Он всегда гордился тем, что был монстром, которого не так уж легко разозлить. Заставить возмущаться? Вроде того. Расстроить? Ну почти. Но чтоб довести до той точки кипения, когда он прибегнет к насилию? Никогда! Ну, он не считал себя таковым, до этого момента. Всё, чего он хотел – помочь этим людям, но сестрица продолжала проявлять враждебность. Она даже пыталась ранить его друга и имела наглость утверждать, что Сериф был неправ, не проявив к ней почтения просто потому, что ей случилось родиться женщиной. Как она смела требовать уважения к себе, даже не задумавшись о том, что и она должна проявлять уважение к другим. Если бы Андайн была здесь, она бы побила человека за такое высокомерие.       – Эйприл! Прекрати! – прошептал запыхавшийся Бен. – Мы не можем позволить себе сражаться прямо сейчас! Нам стоит…       Не успел он дойти и до середины предложения, как Эйприл развернулась и со знанием дела ударила его по лицу тыльной стороной ладони. Человечек упал и прижал руку к пострадавшей щеке, а его очки запрыгали по полу.       Папирус шокировано наблюдал за тем, как Бен моментально замолчал и остался на полу, полностью подчинившись. Его сестра возвышалась над ним с предупреждением во взгляде, очевидно, подначивая его дать сдачи. Это показалось странно знакомым. Будто он вернулся домой, в безопасную гостиную и, пока Санса не было поблизости, втайне смотрел документальное кино про животных. То самое, где хищник ловит свою жертву и последняя, по-видимому, принимает свою неизбежную судьбу.       Эйприл в мрачной ярости уставилась на Бена, который, не прерывая зрительного контакта, отползал назад до тех пор, пока не врезался в стену. Бедняга трясся и потел, как животное, и Папирус не мог его в этом винить, особенно учитывая, каким взглядом буравила его сестра – он же жалобно смотрел в ответ в таком знакомом страхе, что провести аналогию не составляло труда.       Его глаза заволокло пеленой гнева, а руки сжались в кулаки.       Что бы там ни думали другие монстры, Папирус не был глуп.       Было очевидно, что такое случалось уже не первый раз...       Не раздумывая ни секунды, Папирус пулей ринулся вперёд и сбил с ног огромную девушку. Не оставляя времени на сопротивление, его кулаки впечатывались ей в лицо. Кровь красиво очертила её черты лица – мелькнула короткая мысль у него в голове.       Но этого было недостаточно.       Признаться честно, это напугало его. Он хотел закричать, наорать на Эйприл за то, что она причиняет боль собственному брату! Да он вообще НЕ ХОТЕЛ причинить ей боль, но...       Он ЧУВСТВОВАЛ, что поступает правильно...       Он схватил её за волосы и принялся бить затылком об пол. Он был словно одержим. За всю свою жизнь его ни разу так не ТЯНУЛО причинять вред какому-либо живому существу. Но он не мог остановиться. Этот человек причинил боль собственному брату.       ...Может, это было просто шоковое состояние? Возможно вид того, как один представитель человеческого вида ранит другого, каким-то образом разрушило его видение мира?       Ощущая брызги крови на своем лице, он подумал о Сансе – что, если бы старший брат бил его так же, как Эйприл своего. Он быстро отмахнулся от таких глупых мыслей.       Санс бы НИКОГДА не ударил его и не стал обращаться с ним подобным образом.       Папирус почувствовал, как кто-то обхватил его запястья, и практически сразу же остановился. Его пустые глазницы столкнулись с белыми зрачками Серифа, в которых читалась паника.       – Пап... Можешь уже прекратить... Ты так убьешь ее...       Папирус опустил пустой взгляд на молодую женщину и побледнел. Ее лицо с трудом можно было узнать. Её нос, без сомнения, был сломан и ей бы понадобилось наложить много швов. Ее лицо уже начинало распухать до такой степени, что она не смогла бы и глаз раскрыть.       «...Это я сделал?..»       Он медленно поднялся и встал на ноги. Его хрупкие руки, пропитанные кровью, дрожали – от страха или опустошения, он не знал.       Его пустой взгляд обратился к единственному человеку в комнате, остававшемуся в сознании.       – Мне жаль... Я не хотел, чтобы так вышло...       Человек, к которому он обращался, просто смотрел на него с нарастающим недоумением. Он что, серьезно? Да кто вообще избивает кого-то до полусмерти и говорит, что не хотел этого? Он уже довольно наслушался подобного дерьма от своей сестры!       «Но этот монстр не похож на того, кто будет нападать на кого-либо без повода...» – предательски заговорил внутренний голос Бена. – «Он полез в драку только из-за тебя, дубина! Он вступился за такое ничтожество как ты! Непохоже, чтобы ты когда-нибудь смог дать отпор самостоятельно!»       Пока человек, по всей видимости, спорил сам с собой, высокий скелет добрался до своего рюкзака и вытащил маленькую коричневую бутылочку. Вместо того, чтобы передать ее Бену собственноручно, он просто поставил ее на ближайший стол и уселся на пол напротив человека. Сериф приземлился рядом.       – Когда она очнется, дай ей это лекарство, – Папирус помолчал, склонив голову на бок. – Тебе тоже стоит сделать глоток, у тебя ведь болит щека.       Бен не отвечал. Папирус окинул бесстрастным взглядом тело Эйприл.       – Тебе действительно следует подумать над тем, чтобы уйти от неё или, как минимум, поговорить с ней о том, как она с тобой обращается. Ты не заслуживаешь подобного, никто не заслуживает.       Бен посмотрел на Папируса так, словно видел его впервые.       – Уйти от неё?! Н-но я её брат! Я – мужчина! Я должен заботиться о ней! – его голос в конце дал трещину – он явно не верил собственным словам.       – ...Это правда то, что ты думаешь? – нетерпеливо и почти насмешливо ответил Папирус. – Ты дошел до этого сам или кто-то вложил в тебя веру в это? Братья и сёстры, независимо от их пола и возраста, должны заботиться друг о друге! Они должны любить тебя! Доверять тебе! Уважать тебя! – Бен вздрагивал на каждом слове и неловко отводил взгляд.       – Мне кажется, что ты боишься сестры больше, чем чего-либо ещё...       Бен метнул взгляд в сторону скелета и удивился, что тот лишь терпеливо смотрел на него. У него было полное право ненавидеть этого монстра, никто бы не упрекнул его за это чувство. В конце концов, этот парень только что избил его сестру до полусмерти, с чего бы ему не злиться?       Но, покопавшись в своих эмоциях, он осознал, что у него не было отрицательных чувств по отношению к Папирусу. Может он просто слишком устал, чтобы чувствовать злость? Или, возможно, причиной был взгляд, которым скелет уставился на него? Даже не имея глаз, ему удавалось смотреть с искренней заботой и так по-детски невинно, что он не находил в себе сил ненавидеть высокого монстра.       Как он может сердиться на кого-то, кто определённо не осознаёт собственные действия?       Бен бросил на Папируса виноватый взгляд и быстро сконцентрировал внимание на полу, не в силах встречаться со скелетом взглядом.       Эта атмосфера была нарушена, когда дверь распахнулась, едва не разлетевшись на куски. Пустой стеллаж пролетел через всю комнату и разлетелся миллионом острых деревянных щепок. Бен и Сериф закричали, стараясь как можно скорее убраться подальше от двери.       Все тут же вскочили на ноги и быстро сбились в кучу, когда знакомый силуэт вполз внутрь.       «Э-это девушка! Та, ч-что с-свисала с п-потолка!» – подумал, захлёстываемый ледяным страхом, Папирус, одновременно услышав крик Бена, что это «та штука, что загнала нас сюда!».       Женщина, теперь явно не такая уж и мертвая, повернула голову в сторону шума. Когда она выпрямилась и уставилась на своих будущих жертв, толстая верёвка, обвивавшая ее шею, яростно хлестнула воздух. Папирус предпочел бы, чтобы она не вставала. Когда она стояла на коленях, они хотя бы не видели большую часть ее тела за длинными черными волосами.       Но когда девушка поднялась, они смогли рассмотреть все, что было в ней неправильного и гротескного. У нее целиком отсутствовала нижняя челюсть, словно ее оторвали насильно. Язык вывалился наружу и качался из стороны в сторону, а кровь стекала подобно слюне. Одежды на ней, конечно, всё также не было, впрочем, ей, очевидно, было всё равно, ну а если и заботило, то самую малость. Верхняя и нижняя части её тела были обнажены, демонстрируя разлагающиеся груди и гениталии. Загнившая белая кожа была покрыта кровоточащими царапинами и открытыми сочащимися язвами, а острые железные когти пропитаны свежей кровью, словно она только что закончила убивать другую невинную жертву и была готова прибавить к своему списку ещё троих.       Папирус вытащил из кармана своей кроваво-красной куртки нож. Он угрожающе засиял посреди тёмной комнаты, и серые глаза девушки моментально переметнулись к нему. Потеряв интерес к Бену, Серифу и даже Эйприл (которая всё ещё без сознания лежала на полу), она несколько секунд буравила взглядом нож, а затем испустила нечеловеческий рёв и ринулась вперед; Папирус также побежал вперед, поравнявшись с ней на полпути.       Он проскользнул под ее когтями и нанес удар по лицу, сумев полоснуть лезвием прямо по её глазам. Она отшатнулась, и он поспешно пнул ее в грудь, отправляя в полет.       К сожалению, не похоже, чтобы ей нужно было зрение для продолжения битвы. Сделав сальто, она яростно затрясла головой, прежде чем устремиться вперёд. Вместо того, чтобы сражаться, Папирус развернулся и бросился к прилавку – оперевшись о него обеими руками, он изящно перемахнул через него. Мутировавшая девушка проследовала за шагами скелета на опасной скорости, полагаясь только на свой слух. Ослеплённая, она не могла видеть прилавок и болезненно врезалась в него. Она быстро, как паук, перелезла через него и наугад полоснула по пустому пространству вокруг себя, возможно, полагая, что рано или поздно попадёт по скелету.       Папирус передвинулся подальше от неё, когда её когти скользнули по его куртке. Через его грудь уже проходил длинный порез, но по счастливой случайности, он коснулся только окровавленной куртки, не задев ни единого ребра. Прислонившись спиной к выдвижным ящикам, он молчал и не двигался, намереваясь провести девчонку, притворившись мёртвым.       – Папирус! Ты в порядке?!       Папирус вздрогнул; девушка выпрямилась и быстро повернулась в направлении голоса. Бен побледнел, ужасно сожалея о принятом решении, а пухлый скелет одарил беднягу пристальным сердитым взглядом.       – Серьезно?.. – пробормотал Сериф себе под нос.       Совсем забыв о Папирусе и повернувшись к ним, девушка издала пронзительный визг, а затем перескочила через прилавок в полной решимости покромсать и монстра, и человека.       Но до того, как она оказалась на другой стороне, её голова с хрустом развернулась в обратном направлении и впечаталась в острый край прилавка. Однако, едва восстановившись, девушка начала яростно вырываться.       Стиснув зубами нож, Папирус сменил положение, чтобы покрепче перехватить веревкой её шею. Его обувь заскользила по мокрому от крови полу, но он упёрся одной ногой в прилавок и устоял.       Выплюнув нож изо рта, он прокричал:       – Бен! Хватай сестру и уходи! Сериф, иди с ними! Я не знаю, как долго смогу удерживать ее!       Бен кивнул и стал поспешно вытаскивать сестру через дверь, сперва одарив Папируса печальным взглядом. Сериф гневно замотал головой.       – НЕТ! Ни за что, черт возьми! Я н-не оставлю тебя тут одного!       – Сериф! Нет времени спорить! – Папирус почувствовал, что его хватка ослабела и судорожно вцепился в грязную верёвку. – Ты должен уйти! СЕЙЧАС!       Сериф уставился на Папируса взглядом, полным паники и отчаяния, и уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, как вскрикнул от удивления – дьяволица полоснула по нему когтями, сумев лишь распороть переднюю часть его куртки.       – Л-ладно! Я у-уйду! – наконец выдавил низкий скелет. – Н-но ты д-должен ПООБЕЩАТЬ, что придешь за мной! Пообещай, что найдешь меня!       Папирус какое-то время смотрел прямо в глаза Серифа, не обращая внимания на вырывающуюся девушку, а затем нервно улыбнулся:       – Обещаю! Я обещаю, что найду тебя! Теперь уходи, прошу!       С виду удовлетворённый, низкий монстр развернулся без единого слова и выбежал из комнаты.       «Теперь только ты и я...»       Папирус позволил верёвке проскользнуть сквозь его пальцы, ровно настолько, чтобы девушка по инерции стала падать вперёд, а затем рвануть на себя изо всех оставшихся у него сил. Тело демона полетело назад, практически растянувшись на прилавке.       Папирус перешел к действию. Быстро схватив с пола нож, он закрыл глаза и вонзил его прямо меж глаз девушке. Он запаниковал, почувствовав, что её движения не замедлились, поэтому продолжил. Он не открывал глаз, чтобы посмотреть, куда вообще бьет, слишком напуганный мыслью, что остановится, как только, собственно, увидит, что творит.       Внутрь.       Наружу.       Внутрь.       Наружу.       Его руки и рукава промокли насквозь. Как и лицо. Всё казалось мокрым. И ужасно пахло, и отвратительно звучало, и...       Он остановился, когда осознал, что девушка перестала двигаться. Должно быть с этого момента уже прошла целая вечность...       Он открыл глаза и закричал. Нож затрясся, выпал из его руки, и c грохотом приземлился на залитый кровью кафельный пол.       – А-А-Андайн? К-как... Н-нет... – он затряс головой. Слезы, вперемешку с кровью, заструились по его лицу. Он не мог в это поверить... Он отказывался верить!       Там, где когда-то была девушка, теперь лежало тело его лучшего друга. Пустой, теперь потухший, жёлтый глаз не мигая вглядывался в его. Вся верхняя часть её тела была изувечена от ударов, которыми он пронзал её раз за разом. Её тонкие красные волосы сливались с кровью, быстро затапливающей прилавок.       Бедный скелет моргнул. Его сердце и душа словно замедлили темп. Его мозг был как в тумане, и желудок свело, хотя у него не было ни того, ни другого. Его мутило. Он хотел плакать до тех пор, пока не перестанет дышать. Он хотел…       Всё расплылось, когда он закрыл глаза. Мир стал похож на замедленную съемку и быстро приобретал серый оттенок. Он отдавал себе отчёт, что его голова покоится на мокром прилавке, а его рука – на руке его мёртвого друга. Последнее, что он видел, прежде чем всё погрузилось во тьму – пустой взгляд Андайн.       Он хотел… домой.