Silent Tale

      Папирус стоял в комнате, в которой шёл кровавый дождь. Металлические стены были гладкими, но тусклыми, а красная жидкость продолжала моросить по его гибкой фигуре. Он оцепенело посмотрел наверх, но было так темно, что он не смог даже потолка разглядеть, лишь чёрную пустоту. Откуда взялась кровь, он сказать не мог, но единственное, в чём можно быть уверенным – не похоже, что в ближайшее время дождь прекратится.       Решив не обращать на это внимания, скелет огляделся вокруг. Всё ощущалось нереальным и расплывчатым, словно его чем-то накачали. Его конечности потяжелели, и он едва мог и шагу ступить, не чувствуя себя так, словно продирается сквозь густую грязь.       Он взглянул направо и у него перехватило дыхание. Там кто-то был.       Это был… Он?..       Папирус облегченно вздохнул, когда осознал, что это было всего лишь его отражение. Подойдя поближе к сияющей поверхности, он безотчётно полюбопытствовал, почему именно эта стена была чистой, когда остальные таковыми не были.       Он склонил голову набок и нахмурился, когда его отражение не повторило за ним. Сделав шаг назад, он оцепенел, когда его двойник, по-видимому, двинулся вперёд и отделился от стены.       Сейчас, находясь на расстоянии всего в несколько дюймов от него, Папирус в страхе уставился в глаза другого. Эти чёрные глазницы, холодные и безэмоционально-пустые – он и забыл, что смотрит на своё собственное лицо.       Множество вопросов пронеслось в его голове: Кто это? Как он попал сюда? Может ли он вообще покинуть это место?       Поскольку секунды шли и ни один из них не пошевелился, Папирус задумался над другим вопросом.       «Этот двойник – друг или враг?..»       Словно в ответ на невысказанный вопрос, клон сузил глаза и без предупреждения сжал руками его шею. Папирус вскрикнул и попытался отцепить пальцы, но каким-то образом эта сущность была намного сильнее него. Не имея лёгких ему не нужно было дышать, но это не значило, что данное действие пройдёт без последствий. Он уже чувствовал, как его кости начинали скрипеть и сопротивляться под давлением. Если бы у него была кожа, на ней бы уже выступили синяки.       Затем клон впечатал его в ближайшую окровавленную стену. Папирус охнул, почувствовав, как промокший свитер прилип к позвоночнику, и отчаянно вырываясь, когда клон по-садистски улыбнулся.       – Что не так, великий герой? – Насмешливо усмехнулся двойник, а из его рта рекой засочилась кровь. – Это же им ты являешься, верно? Героем?! – Кровь брызнула ему на лицо, а клон продолжал пронзительно кричать. – Когда я доберусь до тебя, я…       Папирус рывком принял сидячее положение, задыхаясь и принуждая себя делать глубокие вдохи. Его горло горело и невыносимо болел позвоночник. Сев более прямо, он огляделся, полуприкрыв глаза. Что ж, неудивительно, что он чувствовал дискомфорт – он лежал посреди дороги.       Тяжело дыша он посмотрел вбок и увидел очертания спящего Генри. Игнорируя больную шею, он перекатился набок и подполз к человеку. Он мягко положил мужчину на спину и изучил погружённую в сон фигуру. К счастью, оказалось, что человек не пострадал, но всё же им не стоило находиться у всех на виду.       – Человек? Генри?.. – он сильнее потряс спящую фигуру. – Проснись. Пожалуйста, проснись. Здесь небезопасно…       Человек застонал, открыл глаза и практически подлетел, вскакивая с земли.       – Твою мать! – воскликнул он, приложив ладонь поверх колотящегося сердца. – П-Папирус! Боже! Не пугай меня так!       Папирус окинул взглядом окружающее пространство, прежде чем заговорить:       – Прости, я всего лишь пытался разбудить тебя, – прошептал он. – И, пожалуйста, постарайся говорить потише! С нами ничего не произошло, пока мы спали, но кто знает, что мы привлечем, если ты не помолчишь!       – Что? Г-где?.. – он быстро сел, когда осознал, что они находятся не в том же месте, что ранее. – Что за чертовщина? Как мы сюда попали?! – воскликнул он.       – Шшш! – прошипел Папирус, вытянув руку и накрыв ею рот человека. – Я не знаю, как мы сюда попали, но мы должны сохранять спокойствие. Здесь небезопасно.       Отодвинувшись, Папирус встал и помог человеку подняться на ноги. Как только Генри встал, то сделал глубокий вдох.       – Ладно… Ладно… – мягко прошептал он. – Мы в порядке. Всё будет хорошо.       Затем он стал беспокойно расхаживать туда-сюда, а Папирус лишь наблюдал.       – Всё прекрасно. Ничего такого в случайной телепортации в неизвестные места нет. Неа. Я совершенно спокоен. – Он бросил на Папируса подозрительный взгляд. – Какого чёрта ты такой спокойный?       Высокий монстр пожал плечами.       – Я видел и более странные вещи.       Человек глубоко вдохнул и выдохнул – поскольку скелет не паниковал, он тоже мог бы попытаться.       – Ты знаешь где мы? Я имею в виду, как далеко мы… телепортировались?       Папирус на мгновение задумался.       – Я не знаю где мы, но это не проблема. У меня есть карта. Мы с лёгкостью найдём дорогу.       Генри улыбнулся.       – Карта? Неудивительно, что ты выглядел так, словно знаешь куда идти! – Он от души рассмеялся; они тем временем выдвинулись в путь. – И я ещё подумал, что ты всесилен!       – Хотелось бы! – мечтательно хихикнул Папирус. – Если бы я знал, что произойдёт, это бы облегчило мне поиски.       – Поиски? Ищешь кого-то?       – Да. Моего друга, – пояснил монстр. – Мы разделились, и я пообещал найти его.       Человек усмехнулся.       – А он счастливчик. Вообще-то большинство людей бы бросили его, а не стали разыскивать в этой адской дыре.       – Я бы никогда не отказался от своего друга! – воскликнул Папирус, вытаскивая карту. Они наконец отыскали название улицы, и он быстро установил её местоположение по карте. Молодой монстр радостно хмыкнул, когда обнаружил, что был намного ближе к своему пункту назначения. Ещё лишь несколько миль, и он найдёт Серифа.       – Так куда конкретно ты направляешься? – спросил Генри. – То есть, я знаю, ты ищешь своего друга, но откуда те знать, где он?       Папирус сложил карту, после того, как запомнил маршрут.       – Он оставляет для меня записки, – просто сказал он. – Собираешься пойти со мной или здесь наши пути расходятся?       Человек выглядел встревоженным.       – Не против, если я пойду с тобой? Уж лучше я буду с кем-то, чем сам по себе.       Папирус кивнул; парочка вновь выдвинулась в путь.       – Конечно. Я совсем не против! Вообще-то, я рад, что ты идёшь со мной, – он пнул ближайший булыжник. – Здорово иметь компанию в подобной ситуации.       – Полностью согласен…       Они оба погрузились в уютную, но всё же настороженную тишину. Небо было почти синего оттенка, так что Папирус знал, что через несколько часов будет утро, хотя не мог сказать наверняка из-за всего этого тумана. Он не знал, как долго они спали, но, должно быть, недолго, поскольку он всё ещё чувствовал себя уставшим. Это могло бы послужить объяснением тому, что он слышал всякое. Стоны, вой, визг и безумное хихиканье эхом раздавалось вокруг них, впрочем, самыми раздражающими были эти настойчивые шаги, которые, похоже, следовали за ними. Должно быть, эти звуки были игрой воображения, иначе человек бы также реагировал на них. Либо Генри просто не слышал их, но люди, конечно же, не могут быть НАСТОЛЬКО глухими, верно?       Решив больше не думать об этом, он изо всех сил постарался сконцентрироваться на поставленной задаче.       «Нет нужды поддаваться паранойе на пустом месте»       – Эй, взгляни-ка туда.       Папирус подпрыгнул от неожиданности. Ему потребовалось несколько секунд на то, чтобы, собственно, сфокусироваться на том, что сказал человек.       – Куда? – он сощурился, вглядываясь в туман.       – Вон туда. – Генри указал налево.       Он перевёл взгляд в указанном направлении и разглядел очертания огромного входа. Перед ним крупным жирным красным шрифтом значилось: «ПАРК РОУЗБЛУМ»       – Мы нашли его! – радостно выдохнул Папирус. Он почувствовал, как его душа сжалась от надежды. Наконец-то он найдёт Серифа!       Только парочка подошла ближе, как Генри охнул.       – Э-это что, паутина? – невнятно пробормотал он.       Высокий монстр с беспокойством нахмурился – это несомненно была огромная паутина. Она целиком покрывала проход сквозь ворота, что представляло собой проблему, поскольку им было необходимо попасть внутрь парка. Паук, который создал эту ловушку, должен быть громадным. Хотелось бы надеяться, что они не встретятся с ним в ближайшее время.       Они обменялись настороженными взглядами, прежде чем приблизиться к шёлковой сети. Папирус схватил ближайшую палку и ткнул ею в паутину. Она едва только вступила в контакт с белой поверхностью, но её уже нельзя было вытащить. Нахмурившись, высокий скелет бросил палку и вытащил свой нож. Он попробовал сделать надрез и облегчённо вздохнул, когда паутина с легкостью поддалась. Похоже, против острых предметов она была бессильна.       Он сделал отверстие, достаточно широкое для того, чтобы они безопасно прошли, и двинулся вперёд. Оказавшись внутри, молодой монстр изучил окружающее его пространство на наличие какой-либо затаившейся угрозы. Он услышал сбоку мягкий щелчок и взглянул на человека.       – Я достаю пушку… Просто на всякий случай, – пояснил Генри.       Папирус кивнул, и они вдвоём тихо двинулись сквозь туман. Так же как и в остальном городе, всё здесь было заброшенным и разваливающимся. Уличные фонари поблизости зажигались и затухали, но были абсолютно бесполезны во мгле. Землю усеивал всякого рода мусор, включая опрокинутые машины и различный спортивный инвентарь. Что беспокоило больше всего, так это то, что всё было укутано слоями паутины.       – Я ни черта не вижу из-за всего этого тумана! – раздражённо возмутился человек. – Да как мы вообще должны искать твоего друга?       – Он не оставил конкретного местоположения, – признал Папирус. – Он лишь сказал прийти в этот парк. Я даже не знаю, бывал ли он здесь раньше.       – Почему это место? – продолжил Генри. – Не мог он выбрать библиотеку или типа того? Я имею в виду, должно же здесь быть место почище этого. – Он пнул пустую банку из-под газировки в подтверждение своих слов.       Папирус вздохнул и открыл было рот, чтобы ответить, когда внезапно почувствовал, как его ноги грубо потянули назад. Он вскинул взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть удивлённое выражение человека, перед тем как того точно так же швырнули на землю. Его пальцы зарылись в податливую почву, а ноги ощущались тяжёлыми и скованными. Папирус перекатился на спину и столкнулся лицом к лицу с огромным розовым пауком.       Молодой монстр закричал и стал вырываться, но арахнид лишь крепче сжал его своими стеклянными конечностями. Пока он кричал, паук раскрыл свою, похожую на клещи, пасть. Что-то розовое и органическое выскользнуло изо рта существа, прежде чем погрузиться в его горло.       Папирус замолчал, подавившись – он почувствовал, как неизвестная гладкая мышца коснулась задней стенки его черепа. Он ощутил, как что-то мокрое стекает по его шее и позвоночнику, пачкая и без того грязную одежду. Заплаканные глаза расширились, когда скользкий отросток добрался до его рёбер и обвился вокруг позвоночника. Извивающаяся масса продолжала испускать странную розовую жидкость, хоть он и сопротивлялся.       Хорошо, что у него не было необходимости дышать, иначе Папирус бы потерял сознание от недостатка кислорода. Орган вливал в его тело, по ощущениям, литры вещества, но, поскольку желудка у него не было, оно просто лужей растекалось по земле. Это ощущение казалось странным образом грязным, что смущало бедного скелета, поскольку он никогда ранее так себя не чувствовал.       Паук, как оказалось, был так же сбит с толку, поскольку продолжал изливаться в него. Почему просто не убить его? Молодой монстр был беспомощен и обездвижен. Прекрасный шанс, чтобы прикончить его, – не то чтобы он хотел умереть. То, что другие обитатели этого города хотели с ним сделать, было совершенно очевидным, но этот вёл себя странно. Обездвиженный, Папирус просто закрыл глаза и позволил пауку делать с ним, что заблагорассудится, пусть ему и было жутко не по себе.       К этому моменту он промок насквозь и не понимал, почему арахнид упорно продолжал делать с ним это. Его враг, по-видимому, не терял энтузиазма; если периодические щелчки, которые он издавал каждые несколько секунд, что-то значили, то он, кажется, был обескуражен тем, что его действия, чем бы они ни были, явно не сработали. Затем паук погрузил конечности в сырую землю, прежде чем яростно задрожать. Папирус всхлипнул, так как ещё больше розовой воды выплеснулось на его «внутренности». Открыв глазницы, он вздрогнул, когда оказалось, что паук побледнел от напряжения.       «Погодите-ка…»       Он удивлённо моргнул, когда осознал, что паук опустошал сам себя. Он был розовым, потому что вода внутри него была розовой! Неудивительно, что у существа были, казалось бы, нескончаемые запасы странной жидкости – оно было в буквальном смысле наполнено ею.       Теперь наполовину пустой, паук – Папирус мог отчётливо видеть это – терял силы, с трудом удерживаясь на ногах, продолжая наполнять его – и через пять минут он, наконец, опустел. Едва последняя капля покинула его тело, стеклянное существо застыло, прежде чем упасть на землю как мешок картошки. Папирус быстро перекатился набок и настороженно уставился на паука. И когда, по прошествии нескольких секунд, паук не предпринял попытки шевельнуться, Папирус почувствовал, что вставать безопасно. Едва оказавшись на ногах, он аккуратно подтолкнул существо с помощью своего ножа. Он поднял его, когда увидел надпись на одной из паучьих ног.       «ИНОГДА ЛУЧШИЙ ШАНС ПОБЕДИТЬ – НЕ СРАЖАТЬСЯ ВОВСЕ»       Папирус смог лишь раздражённо нахмуриться. Что ж, это было бы полезным десять минут назад. Если бы он знал, что паук убьёт сам себя от бездействия, то не паниковал бы так сильно. Он окинул взглядом стеклянного мутанта, прежде чем переключить своё внимание на странную воду.       «Вероятно, розовая жидкость была его источником жизни?..»       Если это так, чего он добился, промочив его насквозь? Жидкость должна была навредить ему? Может, она по-другому действует на людей…       «Это значит… О нет! Генри!»       Игнорируя промокшую до нитки одежду, скелет лихорадочно осмотрелся в поисках своего друга.       – Генри? Генри, где ты?..       Лишь тишина была ему ответом.       Сделав несколько шагов вперёд, он опустил взгляд на землю в нескольких футах перед ним. Там был след из розовой жидкости, ведущий куда-то. Предположив, что след приведёт его к пропавшему человеку, Папирус последовал за ним. Всё лучше, чем стоять и ничего не делать.       Он шёл минуты две, а затем набрёл на другого стеклянного паука. Вспомнив совет не сражаться, он стоял смирно и позволил существу облить его. Как и его предыдущий собрат, арахнид продолжал впрыскивать в него свою субстанцию до тех пор, пока тоже не рухнул без сил. Высокий скелет даже не потрудился отряхнуться и продолжил идти.       Было очень сложно ориентироваться на этой местности. Ярко-розовый начинал терять свой цвет, и поэтому следовать за ним было всё труднее. Должно быть, он вошёл в какую-то другую часть парка, потому как едва не влетел прямо в изгородь. Остаток розовой слизи должен был испариться или вроде того, поскольку здесь след обрывался. Перепрыгнув через покрытую ржавчиной стену, он решил просто пробежаться по прямой. Не мог же он далеко уйти, верно?       Пять минут спустя он услышал злобные крики. Он, как мог, проследовал в направлении, откуда доносился звук, и застыл от увиденного.       То, что прежде было парой качелей, сейчас представляло собой шёлковое гнездо. Перекладины были целиком покрыты плотной белой паутиной, на которой держалось не менее десятка коконов размером с человека. Лишь один из них был не полностью замотан, и в нём был именно тот человек, которого он разыскивал.       – Генри!       Упомянутый человек поднял взгляд. Мужчина открыл было рот, чтобы ответить, как кто-то опередил его.       – Оу, хей… Я несколько удивлена, что ты всё ещё жив.       Папирус простодушно моргнул. Он был удивлён, увидев женщину, завёрнутую в толстый слой паутины как в кокон. Лишь её голова была непокрыта, что позволяло ей общаться и дышать. Кажется, с её правым глазом тоже что-то было не так, но с этого ракурса он не мог рассмотреть как следует.       Генри зыркнул на заточённую позади него девушку.       – Если полезного тебе сказать нечего, то держи рот закрытым, ясно? – Он повернулся к Папирусу. – Ты должен выбираться отсюда! Для нас уже слишком поздно, уходи, прежде чем они придут и схватят тебя тоже.       Молодой монстр покачал головой.       – Я не оставлю тебя, к тому же, я знаю, как спра…       – Просто послушай его, пацан. Тебе лучше бежать. Даже твои впечатляющие навыки ниндзя не вытащат тебя из этого. – Грубо перебила человеческая девушка.       Проигнорировав её, Папирус лишь осмотрел сеть. Теперь, когда он приблизился, было видно, что она не такая плотная, как он думал изначально. Вероятно, он мог просто разрезать её так же, как и на входе в парк?       – …вообще не слушаешь, да? – продолжала говорить женщина. – Смотри, ты ничего не сможешь сделать для нас! Просто уходи и разыщи своего друга… Ты ведь всё ещё ищешь его, верно? – закончила она.       Папирус выглядел удивлённым, но быстро заменил это улыбкой.       «Откуда она узнала, что я ищу Серифа? Интересно…»       – Ваушки! Откуда ты знаешь, что я ищу своего друга? Ты следила за мной? – он боролся с желанием сузить глаза.       Теперь настал её черёд выглядеть удивлённой. Она открыла рот, чтобы ответить, но её оборвал Генри:       – Папирус! Берегись!       Папирус почувствовал, как его вновь потянули за ноги, лишая опоры. Почувствовав, как его крепко обхватывают стеклянные конечности, он мгновенно узнал это сковывающее ощущение. Вновь вспомнив совет, он не стал утруждать себя сопротивлением.       – Ты что творишь?! Не надо просто лежать там! Борись!!! – завопила женщина.       Папирус заставил себя лежать смирно, когда десять пауков различных размеров с тихим топотом обступили его; с их языков стекала знакомая розовая жидкость.       «Они мне не навредят… Они мне не навредят… Они мне не навредят…» – раз за разом напоминал себе Папирус, пока на него набрасывались со всех сторон. Он всхлипнул, когда его рот оказался снова забит.       Это всё ещё ощущалось неправильным, но слишком поздно что-то с этим делать. Самым пугающим было то, что их было слишком много. Он не знал, как долго продержится. Уже сейчас его рот и кости болели от грубого обращения и надругательства.       Как только до них дошло, что Папирус не может выбраться, люди начали кричать и проклинать арахнидов. И, несмотря на плачевность ситуации, он ощутил, что странным образом тронут их заботой. Ох, как бы он хотел уверить их в том, что он в порядке!       Когда из мглы вышло ещё пятеро пауков, Папирус закрыл глаза, позволяя слезам наконец скатиться по его лицу, и позволил им делать, что заблагорассудится. Всё же, иногда лучший шанс победить – не сражаться вовсе.