Чаепитие

      Весть о приезде наследницы Баттенберг взволновала весь пансион. История и правда выходила странной. Сначала лорд Баттенберг, о чьем богатстве и власти ходят легенды, потерял единственного сына, и не успело его тело остыть, как родственники уже поделили между собой наследство. Но буквально через пару месяцев лорд Баттенберг объявил, что все это время у него была дочь. Откуда? Неужели старик сошел с ума? Но, так или иначе, сегодня новоявленная наследница прибывала в пансион. Директриса гоняла учителей и прислугу, готовясь к приезду важной гости, воспитанницы шептались и спорили, кто первый поздоровается с новоприбывшей, с кем она будет дружить и с кем сидеть за партой.       Наконец кто-то заприметил подъезжающую карету, все высыпали на улицу, выстроились, и во дворе пансиона, казалось, щелкал воздух от напряжения и торжественности. Въехала карета, однако кучер не поспешил открыть дверь и подать руку новоиспеченной наследнице, а продолжал похлопывать лошадей по крупу. Дверь экипажа открылась, и девчушка тринадцати лет неловко спрыгнула на землю. По шеренге учениц пробежали смешки и удивленный шепот, и даже преподавательницы не смогли скрыть изумление.       Неуверенно улыбаясь, поправляя сшитое по последней моде сапфировое платье, перед каретой мялась индианка, обвешанная фамильными украшениями. Съежившаяся, робкая и с такой неуместной фамилией Баттенберг. — Эм, да, — наконец, опомнилась директриса. — Добро пожаловать, Лили. Надеюсь, наша школа станет для тебя новым домом, и ты узнаешь много нового здесь, а остальные ученицы станут тебе добрыми подругами.       Приветствие вышло явно скомканным и не таким торжественным, как задумывалось. — Спасибо за Вашу любезность, — пробормотала новоприбывшая, отвесив неуклюжий книксен. — Только меня зовут Лилавати. — Девушки, — директриса обернулась к ученицам, бросив на них выразительный, гневный взгляд, словно они виноваты в происходящем. — Отведите Лили в ее комнату и покажите ей пансион.       С этими словами она развернулась и зашагала прочь, забрав с собой свиту преподавательниц. Ученицы окружили новоприбывшую, та втянула голову в плечи, затравленно оглядывая новые лица. — Такие, как ты, дома мне ботинки чистят, — надменно вынесла вердикт Эстер Дарт, высокая брюнетка в аккуратном платье и темными кудряшками. Накануне она больше всех ждала прибытие своей троюродной сестры, и больше всех была разочарована. — Такие, как твой отец, вечно заискивают перед лордом Баттенбергом на всех светских вечерах, — подала голос Хэзер, подойдя ближе к Лили.       Эстер вздрогнула, словно ее ударили, и язвительно добавила: — Ничего, твоему папаше это точно не грозит: ни на один светский вечер его не приглашают.       С этими словами Эстер удалилась вместе со своими подругами, остальные тоже потихоньку начали разбредаться, перешептываясь и делясь впечатлениями. — Не переживай, — Хэзер дружелюбно улыбнулась новенькой. — Семейство Эстер имело виды на наследство Баттенбергов, но твое появление изменило их планы. Эх, а Эстер уже успела похвастаться скорым приобретением пони. — Мне очень жаль, — Лили подавленно опустила голову. — Жаль? — Хэзер звонко рассмеялась. — Да ты ведь спасла пони. Пойдем, я покажу тебе, что к чему.       Они шагали, заглядывая во все комнаты. — Это классная комната, а это для музицирования, — деловито рассказывала Хэзер, нетерпеливо порхая от одной двери к другой: ей не терпелось показать библиотеку.       Лили медлила: она робко провела по клавишам фортепиано в музыкальном классе, недоверчиво косилась на парты. Казалось, все ее интересовало, и всего она боялась. — Что с тобой такое? — Хэзер глянула на замешкавшуюся Лили с подозрением. — На все так смотришь, трогаешь. Это же обычный пансион, уверена, ты в таком же училась. Или у тебя гувернантка была?       Лили отрицательно покачала головой и сдавленно пискнула: — Я не училась. Я только недавно стала Баттенберг, а до этого помогала маме на кухне, — в глазах ее заблестели слезы, но жестким движением они были стерты рукавом. — Я ничего не знаю. Эстер права, мне только ботинки и чистить.       Хэзер крепче сжала руку Лили. — Ничего, мы все ничего не знаем. Даже эти ученые вообще ничего не знают. — она приободряюще улыбнулась. — Знаешь, сколько всего на свете неизвестного? Так что тебе догонять по учебе всего ничего. Да и вообще, я вот вообще ни разу не была на кухне и не умею ни готовить, ни чистить ботинки. Эстер, думаю, тоже, так что ты нам еще даешь фору.       Кажется, слова Хэзер нисколько не приободрили Лили, и ей бы тоже хотелось не знать, как устроена кухня. Эта горечь сквозила в ее взгляде, что Стэнхоуп добавила: — Ну, хочешь, мы с тобой будем заниматься вместе, я тебе все расскажу, и ты быстро все запомнишь? А ну-ка, пошли в библиотеку!