Имя для демона

                           Игорь лежал на чём-то жёстком и мёрз. Почему-то ему казалось, что в Аду жарко, здесь же, наоборот, как будто, весенняя ночь, и по спине сквозит. И не только по спине.       Игорь пошевелился, проверяя, как обстоят дела помимо холода — нигде и ничего не болело, зато он обнаружил, что под ним серая кафельная плитка, а сам он голый, как в день рождения. Причём абсолютно, даже волос на теле не было, после ощупывания, выяснилось, что и голова у него лысая. Не совсем, как бильярдный шар, какой-то пушок имелся, но ощущения всё равно неприятные. Он собрал конечности в кучку, попытался встать и тут же рухнул от острой вспышки боли.       — Не торопись! — женский голос был полон бешенства.       Игорь повернулся на голос: так и есть — давняя знакомая, как он узнал позже, ранга невысокого, всего-то демон перекрестка, каких много. После заключения сделки, он постарался узнать, как можно больше о демонах, Преисподней и продаже души. Авторитетные исследователи в один голос заявляли, что избавиться от Адских Псов невозможно, как и избежать своей участи. Ты скрепляешь договор поцелуем, получаешь требуемое, а спустя десять лет за тобой приходят Псы и разрывают на куски. Последнее, что хотел почувствовать на себе Игорь, так это клыки Адских созданий, и нашёл выход: умереть до того, как его догонят звери. И уж точно не собирался пресмыкаться перед каким-то низшим демоном, даже если он или она, представлены в виде красивой женщины.       — А то что? — с вызовом спросил Игорь, усаживаясь на полу.       — Иначе… — она не договорила, оглянулась на шаги и, увидев того, кто пришёл, склонилась в низком поклоне.       — Ну?       — Он умер раньше, лорд.       — Решил обмануть?       Перед Игорем стоял демон рангом выше, чем очаровательная демоница с перекрёстка. Да и выглядел он куда внушительнее и более подходяще для обитателя Ада: великан, ростом за два метра, а если учесть загнутые рога, так и ещё выше, он буквально подавлял животной первобытной мощью.       «Интересно, а у него голова от рогов не болит?» — подумалось Игорю, почему-то не испытывающему ни малейшего страха. Мужчина смотрел в глаза демону и ждал, когда тому надоест показывать, кто тут круче, и начнётся конструктивный диалог. Но тот не торопился, буквально буравя грешника красными глазами. Да уж, глаза у демона были зачётными, насыщенного, кроваво-алого цвета, с проблесками огня в глубине, они затягивали в адский водоворот, обещая муки проданной душе.       «А вот интересно, почему я – душа, а тело вполне материально?»       Демон вдруг запрокинул голову и гулко захохотал:       — Смешной человечек! Как бестелесная душа испытает все муки, если она не будет материальна?       — А это обязательно?       — Ха! Ты думал, что слова о вечном страдании в Преисподней, обычная ложь? Вот ты, например, будешь искупать грех самоубийства. Каждый грешник получает то, что заслуживает. Мы вытаскиваем во Тьму все страхи людишек и наслаждаемся вашими страданиями.       — Я не боюсь, — пожал плечами Игорь.       — Все чего-то боятся, — усмехнулся демон, поднял когтистой лапой подбородок грешника и вгляделся в его лицо.       Воспоминания нахлынули яркими картинами, сменяясь одна на другую: собака, рвущаяся с цепи, автомобиль, остановившийся в шаге, крик отца, ремень, занесённый над головой, строгое лицо учительницы, глумливые рожи дембелей, запрокинутое лицо ротной давалки, отвращение, презрение и страх…       — О! Вот это то, что нужно!       И Игорь рухнул во Тьму.       — Алруна, переведи его на третий уровень. Подготовка по пятому разряду.       — Слушаюсь, лорд Аббадон!       — И запомни, если ты не вернёшь эту душу укрощённой, займёшь его место! — Аббадон развернулся, и чем дальше он уходил, тем более «человечным» становился: исчезли рога, фигура стала не такой мощной, появилась какая-то утончённость и легкость походки. Истинные и сильные демоны умели менять ипостась, то пугая своим обликом, то становясь совершенным человеком.       — Да, мой лорд… — угроза была серьёзной: ещё бы, добровольный уход из жизни вместо гибели под клыками Адских гончих позволил проданной душе остаться со своим телом и, заодно, нанёс такой ущерб репутации Аббадона, что об этом станут судачить не одно столетие. Если узнают, разумеется. А кто будет во всём виноват? Разумеется, нерадивая демоница, упустившая душу, а расплачиваться за эту ошибку придётся ещё дольше. Нет, она приложит все усилия, чтобы в следующий раз душа этого человека предстала перед демоном трясущейся от ужаса.       Демоница щёлкнула пальцами, поднимая неподвижное тело, и толкнула воздух ладонью. Игорь, скрюченный от нахлынувших воспоминаний, зажавший руками голову, поплыл над полом сначала по коридору, потом вдоль лестницы, и вновь в коридор.       — Деймос!       На крик демоницы выглянул карлик в длинном фартуке, из-под которого торчали огромные башмаки на ребристой подошве. На зелёной поверхности прорезиненного фартука виднелись бурые пятна засохшей крови, руки были покрыты густыми кучерявыми волосами, а на грудь спускалась борода, заплетённая в две косы. Концы кос были перекинуты за спину, придавая облику карлика нелепый вид.       — Это твой клиент, лорд велел довести его до пятого разряда. Сопроводиловка, приказ, послужной список, данные о страхах, — демоница передавала карлику один шарик за другим.       Карлик кивнул, дождался, пока Алруна отменит заклинание, и пнул Игоря в бок.       — Встать.       Вставать не хотелось, понятно было, что за металлической дверью с цифрой три ничего хорошего его не ждёт. Карлик подождал ещё немного и пнул ещё раз.       — Встать, падаль.       — А если нет? — спросил Игорь.       — За что ухвачу, за то и утащу, — взгляд карлика выразительно остановился на пахе Игоря. — И первый уровень будет взят.       — Не понял…       — А что тут понимать? Тебе член больше не понадобится, могу сейчас оторвать, могу потом отрезать.       Мысль о том, что чья-то рука сейчас ухватится за самое дорогое в организме мужчины Игоря просто подбросила. Карлик ухмыльнулся, завидев такую прыть, но комментировать не стал, повернулся и направился вдаль, видимо ожидая, что пленник пойдёт следом. Перед Игорем оказался голый тыл карлика, поросший такими же густыми кучерявыми волосами, хвостик с кисточкой на конце, заботливо упрятанной в чехольчик, и завязки фартука. Как оказалось, кроме него и ботинок на Деймосе больше ничего не было, и это было самым страшным. Не волосатые ручищи, свисавшие ниже колен, не маленькие глазки под надбровными дугами, не равнодушие, с каким разговаривал карлик, а вот эта обыденная нагота.       Карлик топал вдоль длинного ряда клеток, где сидели и лежали узники. И по тому, как те отодвигались, стараясь не попасться на глаза тюремщику, становилось понятно, что тот далеко не ангел. А кого ещё можно встретить в Преисподней, если не служителей Его? Наконец, страшный путь закончился, и Деймос толкнул в сторону обычную дверь с непрозрачным стеклом, какую можно встретить в любом больничном боксе.       — Входи, располагайся, — радушно-ехидно проговорил карлик. — Тут ты познаешь пределы возможностей своего организма, научишься просить и начнёшь мечтать о несбыточном.       — О чём это? — буркнул Игорь, пытаясь скрыть за хамством подступивший страх.       — О смерти, только тут ты ничего не выпросишь, — хихикнул карлик.       — Почему?       — А ты уже мёртв! Подойди сюда.       Место, куда указывал Деймос, ни на первый, ни на второй взгляд удобным не было. Выглядело оно как жаровня с решёткой и свисавшей с потолка петлёй. Игорю пришлось встать на решётку и, балансируя на ней, поднять к петле руки. Стоять в таком виде было неудобно, равновесие почти не удержать, приходилось перебирать ногами, но хуже всего было то, что Деймос посыпал в жаровню горячих углей.       — Ну, вот… всё, как ты и ожидал. Котлов пока нет, так ещё ведь не вечер, правда? Мы с тобой долго забавляться будем. Итак, мой милый, какой там у тебя страх?       Дальнейшее Игорь помнил плохо, только жгучую боль, собственные крики, запах горелой плоти. Единственное, чего он не понимал — как? Он же умер, по всем сведениям, религиям, догмам, тела у него больше нет. А душа нематериальна, так что же мучает карлик здесь и сейчас? Но очень скоро и это недоумение исчезло, смытое волнами ужаса и мучений. И он знал только одно — удержаться. Десять лет он держался на краю. Десять лет жил под гнётом скорой и мучительной гибели. Что ж это уже позади, самое страшное уже случилось — он мёртв. Правда, тело ему зачем-то вернули, но тут ничего не поделаешь. Карлик хочет его сломать, это ясно. Игорю стало смешно — сломать того, кто уже сломан! Его сломали давно, десять лет назад. Сломал диагноз дочери, её синюшное лицо, тот дикий ужас, когда понял, что ничего не может сделать. Весь опыт, сила, любые деньги, связи, ничто не имеет смысла, когда умирает твой ребёнок. Тогда он нашёл выход, найдёт и сейчас. Рано или поздно, но карлику надоест мучить того, кто уже сломан. Он потеряет интерес, оставит в покое, бросит Игоря. И придёт блаженное забытьё. Карлик хочет унизить его сексом? Не дождётся — Игорь не будет трястись от ужаса, не покажет своего омерзения, зато… Нужно вот так облизать губы, податься навстречу, простонать… Заставить себя получить удовольствие. Именно получить, жарко. Сильно. Искренне. Не ждёшь? Ну, извини. Сердишься? Твои проблемы. Растерян? А кому сейчас легко?       Очнулся Игорь в клетке. Тонкая подстилка не спасала от холодного сквозняка, тело было вялым, но самое странное — у него ничего не болело! Краткий осмотр ног выявил их абсолютную целостность, то есть вот совсем ничего, даже царапинки не было, не то, что серьёзных повреждений. Он попытался вспомнить, что с ним делали и едва сдержал рвоту, когда в памяти всплыло, как тело содрогалось в оргазме. Мерзость.       — Не думай, — проговорил кто-то.       Игорь повернул голову, увидел грустного мужчину, и торопливо закивал головой — действительно, зачем забивать голову ненужными мыслями? У него свой персональный Ад: Деймос был очень изобретательным, подобрав особую программу дрессировки. И очень быстро Игорь понял, что боится карлика до икоты, до жути, до кошмаров в ночи. Боится. И что? Страх – это всего лишь страх. С ним можно бороться — главное, не показать карлику, что боишься. Зацепиться за что-нибудь. Любовь? Какая ещё любовь? Любовь, она для живых, а он труп. Не совсем, конечно, у него есть тело…Мда… тело… Игорь моргнул, зажмурился, сжал ресницы изо всех сил. Умом он понимал, что нужно спать, что даже это его — не его — тело нуждается в отдыхе, что иначе он просто не выдержит. И не мог. Заставлял себя, уговаривал, что сейчас ночь, что мучитель ушёл, и уж он-то отдыхает. И не мог, не мог, не мог!       И с ночами тут была странность: то ли потому что находились они в Преисподней, то есть уже где-то в недрах чего-то, непонятно чего, то ли просто не было окон, но в помещениях всегда было светло. На стенах и потолке виднелись длинные полосы, напоминавшие Игорю люминесцентные лампы, сиявшие ровным неприятно-белым светом. Они никогда не выключались, раздражая мужчину до одури. Как же он мечтал хоть на час оказаться в темноте!       Но был только свет. Ослепительный, холодный, равнодушный. Всегда свет. Игорь видел только его, чувствовал только его — свет. Где-то там, далеко, кто-то что-то делал с его телом. Где-то там была боль. Грязь. Мерзость. Но тут и сейчас был только свет.       И свет давил. Ослеплял. Обжигал.       Кто-то шипел в досаде, срывал на нём злость.       Неважно.       Главное – ослепительный свет.       Тело? Плевать.       Боль? Мимо.       Ненависть? Глупо.       Главное — свет.       Что-то распирает его изнутри.       Неприятно. И что? Пусть его.       Главное — свет!       Карлик обошёл подопытного вокруг, с досадой прищёлкивая языком. Первоначальная реакция, обычная для человека, вдруг исчезла, сменилась на отрешённое равнодушие. Тело подчинялось опытным рукам палача, льнуло к ним, словно выпрашивая всё новую боль. И Деймос злился: не этого он добивался. Ему нужен страх, нужна ломка, покорность. А вместо этого то, что было кошмаром для грешника, обернулось удовольствием. То, что должно было превратить в скулящее, воющее существо, каким-то образом превратилось в защиту.       И Деймос отложил в сторону очередное орудие пытки: что толку мучить того, кто не осознаёт происходящего. Быть может, грешник сошёл с ума? Так нет же, поведение вполне осознанно, логично. И… ай, да ладно! И у самого лучшего палача могут быть неудачи.       Главное, чтобы их было немного.       И о них никто не узнал.