Имя для демона

                    — Господин! Господин… — перед Игорем топтался слуга из чертенят — явно низший: послали кого не жалко, и лепетал что-то про гостей, прибывших снизу с посланием от демонов.       Игорь до этого момента близко был знаком всего с двумя — Алруной и карликом, и оба не оставили после себя никаких добрых чувств. И что от него нужно, если конечно, это были посланники от них, узнавать не особо хотелось. Но держать посланников на пороге было неприлично, и он приказал привести незваных гостей сюда, пробормотав, что быстренько с ними разберётся и продолжит. Слуги заметно побледнели и втянули головы в плечи, стараясь стать, как можно более незаметными.       Гостями оказались красивая рыжеволосая женщина с выдающимися формами и таким соблазнительным видом, что можно было сразу определить её видовую принадлежность. И верно, кто-то тихо прошептал: «суккуба», и Игорь поморщился, поняв, для чего ему прислали такую девицу-демоницу.       «И не подумаю, у меня муж имеется!» — подумал Игорь, но озвучивать это не стал. Вторым гостем был демонёнок, будь он мальчишкой, можно было бы сказать, что ему лет шестнадцать, а так, кто его знает, сколько ему там исполнилось?       — О! Как тут интересно! — промурлыкала суккуба, облизывая алые губы узким юрким язычком. Игорю на миг показалось, что он раздвоен, как у змеи. Да и в глазах демоницы посверкивало что-то от хладнокровного пресмыкающегося: вот-вот раздует капюшон, словно кобра.       — Да? Хочешь на его место?       — О, да… если вы желаете видеть меня под плетью — я готова, — томно простонала суккуба.       — Угу, погоди, только шнурки поглажу, — пробормотал Игорь.       — О! Вы… такой мужчина…       Игорь шарахнулся от демоницы, споткнулся о стул и выругался, вспомнив, наконец, что он тут хозяин.       — Я-то мужчина, а вот ты кто такая?       — Сэбиа.       — И? Мне это должно что-то сказать?       — Я ваш подарок, — проворковала суккуба.       — Нах… хрена попу гармонь?       — Гармонь? Я — Сэбиа, — обижено проговорила женщина, выпячивая немаленькую грудь.       Игорь покосился на выдающийся бюст и усмехнулся, почему-то сразу догадавшись, откуда на его голову свалился этот «подарочек».       — Эй… как там тебя, — он ткнул пальцем в управляющего, — отведи гостей куда-нибудь в тёмн… плое место и закрой покрепче дверь, чтобы они по замку не шастали.       Суккубу и оставшегося неназванным демонёнка увели, а Игорь повернулся к пленнику, осмотрел его и ужаснулся. Истерзанный Варг лежал перед ним, и непонятно было, когда и как это случилось. Хотя, нет. Когда? Прямо сейчас. Как? Очень просто, достаточно только глянуть на подрагивающие пальцы. Игорь тихо завыл, жалея себя, его, всех. И замер, когда его коснулись две мягкие прохладные ладошки. Он поднял голову и встретился взглядом с грустным призраком замка. Ох, как же печальны её глаза!       — Не нужно… — прошелестел неслышный голос.       — Не буду, — шепнул в ответ Игорь.       И призрачная леди растаяла, оставив после себя прохладу и слабый аромат лаванды.       — Не буду… — Игорь потоптался, не зная, что делать: то ли извиняться, то ли ещё что, и спросил: — Встать можешь?       — Кха… Да… — Варг честно попытался.       — Хм… — спустя некоторое время эта возня Игорю надоела, и он сделал знак Агро. Тот понятливо вздёрнул пленника на ноги и прислонил к стене, чтобы не падал. — Итак, ты считаешь моего мужа предателем, не думая, что выхода у него, в сущности, не было. А ведь у тебя тоже есть уязвимые точки, что ты будешь делать, если я нажму на них?       Варг вскинул голову, готовый ответить что-то дерзкое, но был остановлен повелительным взмахом ладони — Игорь даже втайне возгордился: так у него хорошо получилось.       — Твой сын.       И пленник сник, осознав весь ужас и глубину пропасти, что разверзлась перед ним. До сих пор он наивно считал, что о мальчике никто не знает. И это действительно было так, до поры, пока один из Теней не считал его память. Полезное умение, как оказалось.       — Итак, у тебя есть сын. Бывает. Но я внезапно узнал, где он сейчас. И если ты считаешь, что мальчишка по-прежнему скрывается в горах, то глубоко ошибаешься. Его везут сюда, и только от твоего поведения зависит, будет он жить и как именно.       — Что… что я должен сделать? — хрипло спросил Варг.       — Мелочи… — небрежно бросил Игорь. — Всего лишь стать моим кровником. Это ведь так называется? Принести клятву на крови и занять должность капитана моей личной гвардии. И служить так, как не служил своему прежнему господину. Ведь ты был просто вассалом? Я прав? Потому и презираешь моего мужа.       — Был… какие у меня гарантии?       — Гарантии? — деланно удивился Игорь. — О чём ты говоришь? Ты станешь моим с потрохами. И твой отпрыск тоже. И вы оба будете служить мне и лорду Диану, преданно и со всем рвением. Альтернативы-то у тебя нет. Итак…       Лицо пленника мучительно исказилось, словно он не знал, как поступить: с гордостью отказаться и приговорить себя и сына к смерти, или согласиться и служить жестокому — а иначе и быть не может, демон же или почти демон — хозяину.       — Я готов принести клятву на крови.       — Ну? Тебе для этого нужно письменное разрешение?       Варг тяжело опустился на колени, обнажая шею. Агро тут же подсунул Игорю под правую руку меч и неслышно отступил. Откуда то всплыли нужные слова и действия, не иначе нашептал кто, и вскоре у Игоря стало на пару слуг больше, а с пола поднялся уже полностью излеченный Варг, и взгляд его был далёк от преданного. Хм… а оказывается малая толика силы, может и такое. Пока Игорь даже не знал, зачем ему этот геморрой в виде ненавидящего его тифлинга, но решил, что разбрасываться ценными кадрами не стоит. Пусть будет — запас карман не тянет.       А ведь ещё и муж где-то сидит… лежит. Ждёт, наверное. Волнуется, переживает. Не стоит заставлять его ждать, пора уже исполнить супружеский долг, а то силу сожрал и не подавился, а как делиться, так гордый! Так думал Игорь, шагая по длинным коридорам замка, рассматривал смутно видневшуюся обстановку галерей, залов и комнат и гадал, чем встретит его супруг. Хорошо бы не тапком в лоб! Впереди торопился Элбан, освещая путь господину — почему-то здесь никаких светильников не было. Спальня располагалась позади небольшого помещения, вроде приёмной для подданных, сейчас пустой и тоже тёмной. Да и в самой опочивальне тоже царил полумрак, в котором неясно угадывалась огромная кровать под балдахином с перьями по углам, какие-то диванчики, кресла и столы. В камине неясно мерцали прогоревшие угли, добавляя к аромату лаванды, вина и фруктов нотку дымной горечи. Игорь отпустил Элбана, опустился в кресло и вытянул ноги. Как-то разом навалилась усталость, никакого секса уже не хотелось, а хотелось просто спать до самого утра, и чтобы никто не беспокоил.       Муж, пока так и не определившийся ни со своим положением, ни с поведением, видно решил пока не нарываться, и подошёл, опускаясь на колени у ног господина. Пальцы коснулись ног, подцепили тапочки и стянули. Возможно, сапоги в этой ситуации были бы уместнее — Игорь даже вспомнил, что у какого-то народа было в обычае вкладывать туда золотые монеты, и супруга, снимая обувь в первую ночь, получала первый подарок от мужа. Он не догадался, да и смешно было бы пихать в тапки золото.       — Оставь, — устало проговорил он.       — Это мой долг, — неуступчиво ответил Диан.       — Унижаться?       — Ухаживать за вами.       — Да уж, ухажёр. Пошли. — Игорь опёрся на плечо мужа и заметил, как тот едва заметно напрягся. — Да не бойся, я…       Что сказать, он не знал — не бойся? Уже сказал. Не навредит? Хм… вот тут он сомневался — по неопытности всё может случиться. Будет ласков? Глупо как-то звучит. Да и как успокаивать мужа, воина, мужчину? Ай, ладно, он просто постарается сделать всё правильно. Знать бы ещё как!       — Ложись, — Игорь слегка толкнул супруга на постель. — И я как-то не очень знаю, что делать.       — Научить? — прошипел тот. — Или мне следует сделать всё самому?       «Было бы неплохо!» — чуть не вырвалось у Игоря, но, тут муж прав, следует работать, раз назвался старшим, даже если не назвался.       Дальнейшее было каким-то непонятным: что-то куда-то совал, где-то чем-то крутил, раздавались пошлые хлюпающие звуки, пальцы с чавканьем входили и выходили, а Игорь отстранённо наблюдал за своей рукой, надеясь, что не делает хотя бы больно. И счёл подготовку законченной, когда состояние собственного тела вдруг приблизилось к той точке, когда возбуждение уже причиняет не ожидание чуда соединения, а неудобство. И, наконец, направил, надавил, втиснулся, вдруг остановился, замер, задохнулся не от странного ощущения сдавливания — от мягких, ненавязчивых касаний тонких иголочек. Это было настолько непонятно, что он не понял сразу, что это вообще. Откуда эти иглы внутри супруга, не мутант же он на самом-то деле! И лишь когда почувствовал нарастающую мощь, догадался, что именно так происходит пресловутое изъятие силы. Из задницы в прямом смысле слова! Игорь чуть не засмеялся, чувствуя, как спадает болезненное возбуждение, переходя в нечто другое. И мягко повернул поток назад, добавляя толику от себя. Супруг, до этого момента равнодушно-безучастный, вдруг распахнул удивлённые глаза, и Игорь утонул в их тёмном, почти демоническом омуте.       — Уф… вот и всё, — слезть получилось неуклюже, как будто это первый опыт. Хотя, так оно и было, в такой позиции и с таким партнёром.       Игорь буквально упал рядом, распластался на кровати, переводя дыхание. Потом лениво повернулся на спину, поизучал балдахин, заметил в уголке паутину и тоненькую нить с паучком на конце. Подумал, что слуги тут вконец распустились, надо бы навести порядок, и тут же решил переложить сие дело на мужа. В странно пустой голове едва бродили какие-то обрывки мыслей, что-то про завтрак, пленников, новых кровных подданных, душу замка. Пока не свернули к гостям. Вернее, к гостье — уж больно яркой была суккуба. Как там её? Сэниа? Сэбиа?       Почему-то при воспоминаниях о формах демоницы никаких желаний не возникло — ну, сиськи, ну, бёдра, и что? Первый раз, что ли? Зато в памяти всплыла фигурка её спутника, огромные испуганные глаза демонёнка, чуть подрагивающие от страха и неизвестности тонкие пальчики. Игорь повозился, ощущая рядом замершего мужа: всё ещё опасался, хотя о чём говорить с таким-то опытом? И вот это тёплое напряжённое тело рядом, а не воспоминания о пышной, чрезмерно чувственной суккубе, заставило заинтересованно приподняться отдельные детали организма. Но пришлось строго прикрикнуть, помятуя, что нужное отверстие не особо приспособлено для данных упражнений, и следовало слегка подождать, пока там всё заживёт и восстановится. О пресловутой регенерации тифлингов Игорь благополучно забыл, перенеся проблемы человека на супруга.       — Спи, — велел он, отворачиваясь от Диана, и натянул на голову одеяло, как привык ещё с детства.       Муж проводил его удивлённым взглядом и нерешительно накинул на себя второе одеяло: если от него ничего не требуют прямо сейчас, то и правда, стоит отдохнуть: впереди ещё много дней и ночей, и не всегда старший будет так осторожен. Диан в этом даже не сомневался — не забыл ещё о прежнем супруге. Новый брак, как обычно, не заставил себя ждать, подарив, щедро надо сказать, надежду не на счастье или уважение, а хотя бы на сносную жизнь. Пока бывший сын лорда Немосус не мог понять своего второго супруга, и не пытался, если честно: давно привык жить по приказу, сначала отца, потом лорда Саахаана, пусть вся натура, вся гордость тифлинга, вся сила демонов, унаследованных от предков, противилась этому, Диан молчал, повинуясь своим старшим. Была причина, на самом деле, была. И тому, что он слыл «неправильным» тифлингом, и тому, что он сопротивлялся до последнего во время захвата манора — его взяли после долгого боя, с оружием в руках, и лишь после того, как оглушили издалека. И тому, что выжил в браке с демоном, невольно прослыв предателем. Диан неслышно встал, подошёл к зеркалу и, оглянувшись на спящего мужа, сложил ладони. Там, между ними, медленно загоралось сияние, и парень знал, что если развести руки, то между ними вспыхнет клубок ало-золотых нитей— дар от той, что дала ему жизнь, отдала всё, до капли, всю свою магию.       Лишь Диан знал, кем была мать, чем владела и почему умерла тихо — погасла от пустоты, какой дар получил в наследство, жалея только о том, что не сможет передать это своим детям.