Детройт-однострочники

— Гэвин... Ты ебанутый. — Зассал? — У меня, вообще-то, руки не маленькие. — А у меня жопа не стеклянная. Короче, мы ебаться будем или где? Твоё же предложение было запустить кинк-рулетку. Гэвин недовольно смотрит из-за плеча, нервничает заметно, но Хэнк отчётливо видит, когда ослиное упрямство начинает перевешивать здравый смысл. И какой чёрт его дёрнул разнообразить их сексуальную жизнь? Нормально же трахались... — Ладно. Но если лопнешь, я сдам тебя в больницу, будешь там краснеть, так и знай, — сдаётся Хэнк. Гэвин усмехается. — Так будь со мной нежным. Хэнк не представляет, как можно нежно запихнуть в живого человека руку — в порно наверняка снимаются какие-то мутанты с бездонным нутром. Вздохнув, он поправляет тонкую латексную перчатку и выливает целую горсть смазки. Гэвин же отворачивается и, крепче перехватив подушку, утыкается в неё лицом. И задницу выставляет. Хэнк разглядывает сжавшуюся розовую дырку в окружении редких жёстких волосков, сжимает свободной рукой ягодицу и, оттянув её в сторону, лижет широким языком, стараясь проехаться бородой по самому чувствительному. Гэвин вздрагивает и тихо стонет, подставляясь, а кожа под пальцами покрывается мурашками. — Ты, это... Не отвлекайся, — хрипло выдыхает Гэвин, когда Хэнк забывается, вылизывая его. — Давай уже. — Уверен? — на всякий случай переспрашивает тот, отирая запястьем слюну с подбородка. — Бля, Андерсон! — Да всё, всё, — звонко шлёпнув Гэвина по заднице, ворчит тот. И наконец-то проталкивает внутрь скользкие пальцы в латексе. Первые два входят без проблем — всё-таки Гэвин та ещё ебливая сука, и даже если у Хэнка не хватает сил на второй заход, он и сам себя вытрахать может, был бы зритель. Третий идёт туже, и Хэнк отчётливо чувствует кольца мышц, обхватывающие пальцы. Гэвин сжимается сильнее, плавный изгиб поясницы блестит от испарины — Хэнк прижимает за неё свободной рукой, и Гэвин тихо стонет под его весом. На четвёртом пальце он напрягается всем телом, но Хэнк не успевает ничего сказать. — Продолжай, — голос у Гэвина будто чужой. Закусив губу, Хэнк толкается сильнее — Гэвин стонет громче, шире разведя ноги, но это не протестующий стон, Хэнк знает. Знает, когда Гэвин вот так комкает и тянет простыни, дышит сквозь зубы и пульсирует внутри, пытаясь справиться с собственным телом. Потому не останавливается. Пальцы в перчатке входят быстро и гладко, смазка громко хлюпает, а Гэвин потихоньку расслабляется. Хэнк смотрит на его смуглую вспотевшую спину и сглатывает вязкую слюну. А после переводит взгляд ниже, на растянутые вокруг костяшек покрасневшие края ануса — и сглатывает снова. — Слышь. Может, нахер это всё? Хочу тебя, — хрипло признаётся он, вытащив пальцы и поглаживая мягкую раскрытую дырку самыми кончиками. — Н-нет. Дальше, — упрямо выстанывает Гэвин. — Псих, — вздыхает Хэнк, но наливает в ладонь ещё смазки и, сложив её горстью, снова толкается внутрь. Гэвин затихает совсем, замирает, стараясь не вырываться, дышит коротко и отрывисто, но остановиться не просит. И Хэнк продолжает уже медленнее — запястье ноет от напряжения, — но всё так же сильно. — Стой, — зовёт вдруг Гэвин. — Просто... Протолкни и всё. И Хэнк слушается, давит внутрь, чувствуя, как крепко Гэвин сжимает его, а потом — вскрикивает. Ладонь в один момент проскальзывает полностью через кольца мышц, и Хэнк, ошарашенный, замирает, пока Гэвин пытается отдышаться упав на кровать. — Эй, ты как? — зовёт он Гэвина, боясь пошевелиться лишний раз. — Как будто у меня рука в жопе. Шутит — значит, всё в порядке, усмехается про себя Хэнк и на пробу перебирает пальцами. — Бля! Ты что щас сделал?! — удивлённо спрашивает Гэвин. Хэнк повторяет движение и с удовольствием наблюдает, как Гэвин дрожит, прижимая руку к животу. А после медленно поднимается на колени, подаваясь навстречу — и стонет громко, всё так же удивлённо. — В порядке? — коротко спрашивает Хэнк. — Ещё в каком, — Гэвин в ответ почти скулит. — Пиздец ощущения... Хэнк осторожно тянет руку на себя — Гэвин подаётся следом, — и снова вперёд. Видит, как у Гэвина пальцы на ногах поджимаются, чувствует, как он вздрагивает весь, и жалеет, что из-за латекса почти не ощущает, какой он гладкий внутри, мягкий, податливый. Сжимает пальцы в кулак, толкаясь глубже, и Гэвин извивается весь так сильно, что приходится подхватить его под живот и удерживать, чтобы не навредил себе. Прёт его просто безбожно, и голос он уже не сдерживает, стонет, хнычет и коротко вскрикивает, а Хэнк разрывается между желанием быстрее довести его до грани и опасением сделать слишком больно. — Блядь. Хэнк, — сипло и отрывисто зовёт Гэвин, а после обнимает себя за живот, сжимается в комок и орёт в подушку, выталкивая из себя его руку. Получается не сразу, а Хэнк слишком ошарашен происходящим, даже не сразу разбирает тихие всхлипы — и паника накрывает в тот же миг. Стянув перчатку, Хэнк обнимает Гэвина за плечи, пытаясь заглянуть в лицо, но тот не даётся, сворачиваясь калачиком на боку. Дрожит весь, и на вопросы Хэнка не отвечает. — Пиздец, какой пиздец, — констатирует Хэнк, впутывая пальцы в длинную седую чёлку. — Полный, — слабо отзывается Гэвин. — Чтоб я ещё раз согласился... — Эй, — Гэвин перебирает пальцами по смятым влажным простыням, пока не добирается до ладони Хэнка. — Нормально всё. Чё ты? Хэнк переводит на него бешеный взгляд. — Ты бы видел, как тебя раскорёжило! Я вообще... Чёрт, ну тебя нахер с такими экспериментами. — Да ладно. Круто было, — пьяно улыбаясь, говорит Гэвин, и Хэнк шлёпает себя ладонью по лбу. — Ты всё-таки ебанутый, — заключает он. — Это моя лучшая черта. Хэнк шлёпает себя по лбу второй ладонью, но возразить на это ничего не может.