Детройт-однострочники

— Эй, слышь, Коннор. Я... Да блядь! — Тише, детектив, тише. — Я никогда тебя... — Не надо. — Не ненавидел, ты же знаешь. Я... — Молчите. Молчи, Гэвин. — Ахха, ты во второй раз зовёшь меня по имени, — он кашляет. Кровью. — Первый помнишь? — ...да. Помню, я собирался вас убить, но что-то помешало. — И? — И я рад. Задержите дыхание. — Зач... Ах, ссукааа!!! — Простите, я предупредил. Дыхание слишком хриплое, лёгкое пробито. — И к чему такая лыба довольная? Тьфу... — Детектив, пожалуйста. Вы и так потеряли слишком много крови. Процент выживания... — Завались. Продолжай. — ...хорошо. Гэвин кричит. Гэвин стонет, матерится, пытается вырваться — но реагирует. Коннор упорно вытаскивает свинцовые шарики из его тела, пытаясь не обращать внимания на слова. Они сказаны лишь в агонии, они ничего не значат. Правда. Правда же? — Дай руку. — Детектив, я уже закончил, вы должны были потерять сознание... — Обломись, жестянка. Руку! Ладонь у Гэвина горячая, жёсткая, влажная от пота и липкая от крови. И её не хочется отпускать. — Спасибо. Коннор, — у детектива слезятся глаза. — Спасибо тебе. Грязная грубая ладонь выскальзывает из рук, когда Гэвина забирают в скорую на носилках. Коннор не может поехать с ним. Хочет — и не может. Он так многого хочет... Но. *** — Утра, жестянка. — И вам доброго утра, детектив. Конечно же он не помнит. Всего лишь очередной рабочий день в ДПД. — Эй. Ты... Гэвин возвращается к столу, мнётся неловко и касается пластиковой ладони самыми кончиками грубых пальцев. — Спасибо.