One More Night 'Could Turn into Forever'

Когда он оказался в стенах школы, то выглядел счастливым, но продолжалось это всего лишь какую-то мимолётную секунду. Улыбка Блейна была широкой и лучезарной, а сам он буквально сиял, с радостью встречая новый день. Это напомнило Курту о тех моментах, когда они обнажённые обнимались в постели, когда их дыхание сбивалось на частый ритм, но всё-таки Курт и Блейн готовы были просто лежать и смотреть друг другу в глаза, не пытаясь скрывать чувства или притворяться, будто обещания об «ещё одной ночи» действительно сбудутся. А потом всё рухнуло в глубокую пропасть. Улыбка Блейна исчезла с лица, как будто кто-то в один миг вытянул из него всю радость и желание жить. Недоумевающим взглядом он принялся смотреть на своё окружение, замечая странные взгляды, обращённые только к нему. Никто больше не шептался. Вместо этого они пристально уставились на Блейна, ничего не объясняя. Блейн тяжело сглотнул, и Курт заметил, как он поёжился на месте – совсем чуть-чуть переступив с ноги на ногу, словно бы боялся стоять на месте, но и идти вперёд тоже не решался. Он выглядел таким уязвимым и обеспокоенным, как детеныш дикого зверя, пойманный в ловушку, запиханный в клетку и выставленный на потеху перед бойней. Курт понятия не имел, должен ли он подойти к Блейну и рассказать, что происходит, или же остаться около шкафчика, изо всех сил стараясь не вызвать новую волну сплетен. Но Блейн так и стоял, судорожно цепляясь за ремень своей сумки – так сильно, что Курт видел, как ногти впиваются ему в кожу на ладони. Он немного поник, будто бы считал, что если просто исчезнет, то больше никто не станет обращать на него внимания. Курту хотелось громко закричать. – Это вам не зоопарк, придурки! Внезапно появилась Сантана и, вскинув руки, зашагала вдоль по коридору. Над каждым встречным она беззвучно насмехалась, частично желая, чтобы кто-нибудь вступил с ней в перепалку, и тогда она бы смогла отточить на этом безумце свои язвительные навыки. – Глаза с пола поднимите – и вперёд учиться, идиоты, – закричала Сантана. Ученики начали разбегаться, словно жители потревоженного муравейника. Проходя мимо Курта, Сантана схватила его за воротничок и потянула следом за собой. Курт было запротестовал, слабо пискнув, но тогда она зашагала навстречу Блейну, взяла его за руку и, направляя обоих перед собой, вытолкала из здания школы. – Не так я хотела провести утро, – заявила она, оказавшись снаружи под недоумевающим взглядом двух парней. – Но больше ничего интересного не светит. – Что происходит? – наконец, обеспокоенно выпалил Блейн и на секунду обратил внимание на Курта. – Почему… почему все так на меня смотрели? – Помнишь, как ты боялся, что вся правда выплывет наружу? – спросила Сантана, сделав яркий акцент на слове «правда». – И знаешь, что? Она выплыла наружу. – Что… но… эт-та правда? – в панике начал заикаться Блейн. – Насчет… насчет… – Насчет того, как вы с Хаммелом прошмыгнули в отвратительный дешёвый мотель, чтобы потрахаться? – нетерпеливо продолжила Сантана. – Ага, она самая. Блейн смертельно побледнел – казалось, он вот-вот упадёт. – А как ты узнала о… – Да вся школа знает, – прервала его Сантана, выдернула из рук Курта газету, которую он утром взял у Мерседес, и подсунула ему под нос. – Поздравляю, вы попали аж на первую полосу. Блейн дрожащими руками развернул злополучный кусок бумаги и окунулся в царивший там ужас. Вскоре его глаза расширились, а губы распахнулись, выпуская на волю сдавленный и беспомощный крик отчаяния. Он внимательно изучал страницу, разглядывая доказательства в виде фотографий, которые попали в плохие руки. – Но кто… кто мог так поступить? – Джейкоб Бен Израель целое утро светится от счастья, – изрекла Сантана. – И показывает особо любопытным те кадры, которые не вошли в печатный вариант, но остались в памяти фотоаппарата. На тот случай, если вдруг кто засомневается в правдивости этих сплетен. – Почему? – тихо спросил Блейн, и Курт заметил, как его прекрасные и большие глаза заблестели от непролитых слёз. – Как кто-то может так поступать? – Потому что он маленькая и завистливая крыса, у которой нет своей жизни, – выплюнула Сантана. – Ему не нужно особого приглашения, чтобы стать настоящей скотиной. Одинокая капля скатилась по щеке Блейна; Курту пришлось судорожно вцепиться в свою сумку, чтобы как-то физически сдержаться и не смахнуть её прочь. Блейн попытался глубоко вдохнуть, но в итоге получился всего лишь всхлип; он вновь набрал воздуха в лёгкие. – Я не знаю... Не знаю, что теперь делать, – упавшим голосом признался Блейн. – Я не знаю, что делать. Лицо Сантаны смягчилось; она осторожно положила ладонь на руку Блейна. – Мне очень жаль. Правда. Тот опустил голову; Курт догадался о том, что Блейн беззвучно рыдает, только по содроганию плеч. Сантана повернулась к Курту. Она ничего не говорила вслух, но по глазам можно было прочесть всё. Сантана не обвиняла его во всех смертных грехах, а настаивала, чтобы Курт всё исправил. Потому что оба хорошо знали: Блейн не сможет этого сделать. А потом она развернулась и зашагала обратно к школе, оставив их наедине. Курт снова обратил внимание на Блейна и только тогда осознал, что сам ничего не знает. Он понятия не имел, как быть сильным во всей этой ситуации. Курт до сих пор не мог решить, нужно ли приблизиться к Блейну и попытаться успокоить, или же это только усложнит и без того шаткое положение. Теперь-то уже точно Блейн не захочет иметь с ним ничего общего. Потому что Курт испортил всё. Каждую добрую мелочь в жизни Блейна. Он испортил его отношения с Рейчел, репутацию в школе, его популярность и социальный статус, он разрушил их. Курт не должен быть позволять себе погрязнуть во всём этом с головой. Нельзя было допускать «ещё одной ночи». Та должна была стать последней. Нельзя было вновь целоваться, или разговаривать, или заниматься всем остальным, что они себе позволили. Потому что если бы это произошло единожды, никто бы не оказался в этой ситуации. Вся школа бы понятия не имела о том, что произошло, и у всех бы всё было хорошо. Ну, у Блейна хорошо. Курт бы, вероятно, долго мучился и страдал, потому что сейчас он прекрасно знал: после той первой ночи в Скэндалс Курт всё равно бы хотел его. Но сейчас настала пора исправить ошибки, потому что Блейн заслуживал гораздо большего. – Я... я расскажу им, что вся вина лежит на мне, – глухо пробормотал он. Да уж, голос Курта вовсе не был таким сильным и уверенным, как он думал. – Скажу, что я... Я заставил тебя пойти со мной на свидание. И потом расскажу, что напоил тебя и обманом уговорил отправиться со мной в мотель, что ты был слишком пьян и не соображал, где и с кем находишься. Покрасневшие глаза Блейна оказались напротив его. – Что? – спросил он. – Меня всё равно уже давно считают каким-то геем-насильником, – объяснил Курт, чувствуя приступ тошноты от того, что он всерьёз об этом думает. – Для них это я больной. Не ты. – Курт... – Всё хорошо... будет хорошо, – произнёс Курт, пытаясь убедить самого себя. – Осталась всего пара месяцев до выпуска, и я, наконец, выберусь отсюда. После выпускного это всё не будет иметь значения, знаешь. Будет... отцу, правда, будет трудно обо всём рассказать, потому что Финн точно не станет молчать, и он подумает, что я повёл себя странно из-за своего одиночества... или типа того, да, а потом вдруг станет смотреть на меня так, будто я не его сын, но я... я сделаю всё возможное, чтобы никто не узнал правды... –Курт, – вновь сказал Блейн, неожиданно обхватил его за плечи и слегка потряс. – Прекрати. – Но ты... – Я бы никогда не допустил, чтобы ты сделал подобную глупость, – уверенно заявил Блейн, до сих пор немного плача. – Никогда. Ты меня слышишь? – Но как же нам поступить теперь? – беспомощно пробормотал Курт. – Они знают. И все знают, Блейн. Рейчел знает. – Да, да, я догадался, – кивнул Блейн и принялся вытирать своё влажное лицо. – Я не могу... Может, лучше просто пойти домой. Нам обоим. – Не думаю, что завтра к утру ситуация как-то разрешится, – покачал головой Курт. – Так мы просто отодвинем неизбежное. – Как они на меня... как они на меня смотрели, – прошептал Блейн, – будто бы я какой-то заразный. Курт печально кивнул. – С тобой так всегда? – спросил Блейн. – Каждый день, точно так же? Он умоляюще смотрел на Курта, будто бы просил облегчить неминуемую боль. Но Курт не в силах был этого сделать. Это не та ложь, в которой они жили последние несколько месяцев. Блейна буквально вынудили признаться в своей ориентации, и с этого момента ситуация могла принять мрачный поворот. Курт не мог скрывать от него суровую правду, потому что защитить Блейна от мира людей, населённого критичными баранами, он тоже был не в силах. – Ты привыкнешь и перестанешь это замечать, – честно признался Курт, опуская взгляд. – Курт... – с отчаянием и беспомощностью в голосе выдохнул Блейн. Он бросился в объятия Курта, цепляясь за него и продолжая рыдать, дрожать от страха. Курт чувствовал собственные всхлипы, подступающие к горлу, но сейчас не время. Для Блейна теперь всё изменится, нравится ему это или нет, а Курт пообещал быть рядом с ним во время этого тяжелого шага. Конечно, он не так представлял себе оглашение их нового статуса, но секрет раскрылся, и оставалось лишь пытаться, смело плыть через океан грядущих событий и высоко держать голову. Единственным недостатком во всём этом было то, что Курт понятия не имел, хочет ли Блейн вообще его помощи после того, как Курт поломал ему жизнь. Конечно, думать об этом было больно, но Курт решил, что теперь будет действовать с предельной осторожностью, дабы ещё больше не усугубить положение. – Быть может, мне пора исчезнуть с горизонта, – сказал он. – Если меня не будет поблизости, они не будут относиться к тебе так жестоко. – Пожалуйста, не уходи, – прошептал Блейн ему в плечо. – Просто… я и без того уже подпортил твоё существование, – попытался объяснить Курт. – Думаю, что если мы будем делать что-то вместе, то причиним тебе больше вреда. Блейн резко вдохнул и отстранился, недоверчиво уставившись на Курта. – Ты не хочешь… не хочешь быть со мной? – спросил он. – Конечно же хочу, – убеждённо поправил его Курт и обхватил лицо Блейна ладонями. – Боже, даже думать так не смей. Но с сегодняшнего дня всё станет в разы сложнее. И мне кажется, что если я буду неподалёку, то всё будет только хуже. Поэтому я решил, что ты захочешь… ну, знаешь, разойтись ненадолго, чтобы разобраться самому. – Я хочу совершенно противоположное этому, – заявил Блейн и чуть сильнее сомкнул пальцы на его предплечьях. – Но даже когда никто не подозревал, ты едва справлялся, – заметил Курт. – Я больше не хочу портить тебе жизнь. – Я ничего не смогу без тебя, – настаивал Блейн. – Но… – Я почти что порвал с тобой тогда по телефону, – признался Блейн. – Когда рассказывал о своей стычке с Финном в раздевалке. Я почти расстался с тобой. – Так почему же не сделал этого? – Всё пошло как-то наперекосяк, – объяснил Блейн. – Казалось, что мир вокруг меня рушится, и я подумал… я решил, что потерял всё. И как справиться с этим я не знал. Не понимал, почему я так крепко в тебя вцепился и не могу отпустить, чтобы ты нашёл кого-то лучше, кто сможет подарить тебе нормальную жизнь без постоянной игры в прятки. – Он сделал паузу и грустно улыбнулся. – Знаешь, я чётко был нацелен на то, чтобы подарить себе ещё одну ночь с тобой в Скэндалс. Последнее радостное мгновение, прежде чем дать тебе свободу и позволить найти своё счастье. Но потом я проснулся в этом идиотском мотеле, чувствуя себя, как последнее дерьмо, потому что выпил чересчур много, и в комнате было ужасно грязно, чем-то воняло, но зато я проснулся рядом с тобой. Курт задержал дыхание. – И я задумался о том, что мы постоянно говорим «это последний раз», «я изменяю ей», «это неправильно», но в глубине души я точно знал: ещё одной ночи с тобой мне будет недостаточно. И эта фраза, постоянно циркулирующая между нами, потерялась где-то в процессе, а наши выходные незаметно превратились в нечто с запахом вечности. Я понял, что если ты оставишь меня, то я уже не стану единым целым. – Никогда, – выпалил Курт в ту же секунду, когда Блейн остановился сделать вдох. – Ты должен мне пообещать. – Обещаю, – сказал Курт и наклонился, оставил на лбу Андерсона лёгкий поцелуй. – Клянусь тебе, никогда. – Ты реально подумал… – Просто у меня сложилось горькое впечатление, что ты собираешься меня оттолкнуть и решить все проблемы сам. – Я однажды так уже поступил, помнишь? – спросил Блейн и слабое подобие улыбки осветило его лицо. – И тогда мне больно прилетело от Карофски. После этого Курт громко рассмеялся, потому что в данный момент смех им был жизненно необходим, а потом покрепче обнял Блейна за плечи и прижался к его лбу своим. Блейн ответил ему тихим звуком и захлюпал носом, но Курт чувствовал, как напряжено его тело. И несмотря на предстоящие трудности, было приятно осознавать, что Блейн хочет видеть его рядом с собой. Потому что вряд ли бы Курту удалось стоять в стороне и смотреть на всё с мимолётным интересом. – Значит, никаких расставаний? – спросил он. – Нет. – И мы… мы пройдём через всё вместе. – Вместе, – согласился Блейн, хотя голос его был слабым, а взгляд метнулся ко школьному входу. Конечно же, он боялся того, что впереди. – Всё будет хорошо, – попытался успокоить его Курт. – Ты не можешь знать наверняка, – проговорил Блейн. – Не могу. Но что мне точно известно, так это следующее: я с тобой и не позволю тебе встретить трудности один на один. – Что мне теперь сказать Рейчел? – выпалил Блейн и посмотрел на него с плохо скрываемым страхом. – Что я… где мне теперь сесть за обедом? А вдруг со мной никто не будет разговаривать? – Проблемы с Рейчел перенесём на более поздний срок, – решил Курт. – За обедом ты сядешь со мной и Мерседес, и уж я-то точно буду с тобой разговаривать. И в Хоровом кружке я тоже тебя не оставлю. Но, быть может, нам не стоит… эммм… – Что? – обеспокоенно поторопил его Блейн. – Не стоит что? Что мы не должны делать? – Просто… ты как бы с Рейчел ещё не расстался по-человечески. Поэтому нам, наверное, не стоит держаться за руки или вести себя как пара. Пока нет. А когда всё закончится, думаю, станет немного проще, только сейчас не нужно вести себя, как хочется, и давать другим повод тебя ненавидеть. Странно было это говорить, потому что обычно Курт был против таких действий. Но сейчас дело касалось Блейна и его безопасности, а Курт решительно не желал создавать такую обстановку, где Андерсону могли причинить боль или вред. На Курта они могли набрасываться сколько угодно, пожалуйста, но он не позволит тупым отморозкам испортить жизнь человеку, который только начал понимать себя и свои чувства. – Да, – тихо ответил Блейн, опуская взгляд. – Скорее всего, ты прав. – Но всё это время я буду рядом с тобой, – поспешил заверить его Курт. Положив ладонь на сердце Блейна, он свободной рукой схватил его за запястье и повторил те же движения, но уже в свою сторону. – Мы находимся вот здесь, помнишь? Твоё любимое место. Быстро кивнув, Блейн оставил на губах Курта мимолётный поцелуй. Они справятся. х х х х Но как оказалось, большинство одноклассников и вовсе решили их игнорировать. Курт и Блейн старались не задерживаться в коридоре, дабы не наткнуться на сильный кулак кого-нибудь чересчур жестокого. Их толкали, когда они шли на французский, но Курт принимал все удары на себя, поэтому Блейн отделался лишь тем, что пару раз шаркнулся плечом об стену. Рейчел вообще нигде не появлялась, хотя Курт вроде как заметил её тёмные локоны в приоткрытой двери женского туалета. Мерседес предприняла несколько попыток затащить его в угол и потребовать объяснений, но Курт обещал ей чуть позже рассказать все детали, главное – не сейчас, не в школе, где в любую секунду можно было превратиться в объект пристального и нежелательного внимания. Только ближе к обеду ситуация начала ухудшаться. Курт уселся рядом с подругой за их обычный столик, но обеспокоенный Блейн неловко переминаясь с ноги на ногу, держа в руках поднос, и смотрел на место около Курта. – Ты не... Ничего, если я присяду с тобой? – спросил он у Мерседес, с уверенностью ожидая отказа. – Ох, да кидай поскорее свою костлявую задницу, – раздраженно пробормотала она. – Я не злюсь на вас обоих. – Правда? – уточнил Блейн, устраиваясь поближе с Куртом. – Мне бы хотелось раньше всё осознать, – призналась Мерседес. – Но я понимаю, почему вы решили всё хранить в секрете. Я не идиотка. – Я никогда... Это не то, что я хотел... – Она хотела сказать, что у неё есть душа, и поэтому она может принять тот факт, что в силу разных причин я солгал своей лучшей подруге, – закатив глаза, перебил Курт. – Не надо так нервничать. – Прости, – тихо пробормотал Блейн, уставившись на свой поднос. – Знаю, я только... прости. – Не извиняйся, – по-доброму влезла Мерседес, но всё же выставила в их сторону указательный палец. – Но не радуйтесь, что вы так легко отделались. После школы мы пойдём пить кофе или что-нибудь в этом роде, где вы оба будете говорить, пока вся эта ситуация не прояснится. – Есть, мэм, – шутливо кивнул Курт. Удовлетворённая на какое-то время Мерседес просияла, а у Курта чуть отлегло от сердца, когда в ответ Блейн слегка улыбнулся. Но через пять минут ситуация приняла совсем другой оборот, и всё облегчение и оптимизм Курта сбежали, поджав хвост. Четверо футболистов в одинаковых куртках сгруппировались перед ними с другой стороны стола. Один из них – Курт припомнил, что его зовут Родс – схватил пустой стул, развернул спинкой от себя, бесцеремонно оседлал пластиковую поверхность и нахально сложил перед собой руки. – Ну так что, – начал он с каким-то злонамеренным блеском в глазах, тогда как его друзья молча стояли позади. – Это правда? Родс пристально смотрел на Блейна, пока тот с мрачным видом дожёвывал томатные чипсы. – Что правда? – спросил он, а Курт буквально услышал, как у Блейна панически участился пульс. – Авв, ну вы только посмотрите, прикидывается идиотом, – издевательски протянул Родс, а уголки его губ приподнялись в злорадной усмешке, которая больше напоминала оскал. – Ты прекрасно меня понял, Андерсон. Это правда, что ты новоиспечённый педик? И теперь подставляешь задницу для Хаммела? Курт презрительно на него посмотрел, жалея, что не может испепелить взглядом. – Не думаю, что тебя это хоть как-то касается, – почти что шёпотом ответил Блейн. – Да видишь ли, ещё как касается, – заявил Родс. – Потому что если ты теперь собираешься омрачать эти стены своим пидорским существованием, в школе произойдут большие изменения. И, думаю, – он бегло взглянул за бывший столик Блейна, где сейчас сидела Куинн и обнимала непривычно тихую и словно бы окаменевшую Рейчел, – что перемены начнутся с неё. – Что… – Ну раз уж ты теперь сосёшь мужские члены, то вход между ножек Рейчел открыт для посетителей. И он вытянул руку ладонью вверх, чтобы один из его приятелей звонко шлёпнул по ней своей. Блейн стиснул бутылку воды, и на секунду Курту показалось, что та сейчас сломается. Сам же он с нескрываемым отвращением уставился на сидящего перед ним парня. Нет, он серьёзно так говорит? – Оставь её в покое, – прорычал Блейн. – Но с тобой теперь маленький пидор Хаммел, – сказал Родс. – Если хочешь, я могу забрать Берри себе и с лёгкостью разрешить хотя бы одну из твоих многочисленных проблем. Только если ты не желаешь, ну, знаешь, держать её где-то поблизости, если уж вдруг ей тоже нравится трахаться в попку. – Рот закрой, Грег, – сквозь стиснутые зубы проговорил Блейн. – Готов поклясться, что в постели она та ещё штучка, да? Да, она раньше постоянно таскала эти никчёмные и жуткие свитера с животными и всё остальное, но теперь перешла на короткие юбки, – продолжил Родс и пошло облизнул губы. – Если ты с ней закончил, то я могу показать Берри, кто такой настоящий мужчина. Уверен, что с моим членом она справится в два счёта. – Так уж получилось, что Рейчел Берри – нормальный человек, – прервал его Курт, не в силах больше сидеть и слушать эту гадость. – Она тебе не игрушка и не… не какая-то вещь, которую ты можешь запросто одолжить или взять в любое время. А ещё у неё есть самоуважение и какие-то ценности, поэтому лучше бы тебе отвалить поскорее, пока я не втянул в эту потасовку своего брата и его друзей. Ну, знаешь, Пака и Сэма. Курт в принципе ненавидел козырять именем Финна, поэтому ощутил лёгкий приступ тошноты. Раньше он не позволял себе упоминать более популярных друзей. Да, Курт не радовался, когда кто-то из присутствующих парней издевался над ним, но предпочитал справляться в одиночку. Это было нечестно с его стороны. Но пусть даже Курт недолюбливал Рейчел, она ведь девушка. Ни один человек не заслуживает такого к себе обращения, даже за глаза. Когда Блейн совершенно неожиданно оказался на самом дне социальной пирамиды, то потерял свой статус и больше не мог защитить Рейчел от таких ублюдков, как Грег Родс. Но вот Финн Хадсон никогда не потерпит такого отношения к одному из своих друзей, и Курт об этом прекрасно знал. – Тебя здесь вообще никто не спрашивал, – в ответ гавкнул Родс. – Да мне плевать, спрашивал ты меня или нет, – заявил Курт. – Проблемы Блейна тебя не касаются, так же как и Рейчел. Ты всего лишь жалкое существо, которое называет себя мужчиной, и если ты хоть на секунду решил, что хоть какая-то девушка станет уважать тебя за такие ужасные слова, тогда считай себя неисправимым идиотом. А теперь катись обратно в ту дыру, из которой вылез, потому что ни один человек за этим столом не желает слушать всякую погань, что ты вываливаешь из этой погребной ямы, которую ты называешь ртом. – Да я тебя на кусочки порву, ты маленький хуесос… – Какие-то проблемы? Около стола появилась Сантана и своим знаменитым уничтожающим взглядом уставилась на Родса и оставшуюся кучку придурков. Тот рявкнул что-то непонятное, не желая связываться с девушкой, которая была похожа на воинствующую предводительницу, рвущуюся в бой. – Никаких проблем, – ответил Родс и, соскользнув со своего стула, встал, после чего отряхнул свою куртку. – Пытался прояснить некоторые детали. – Ты явно ошибся столом, – огрызнулась она. – А теперь отвали от них, пока я не пнула тебя в то место, где по сути должно находиться твоё мужское достоинство. – Да пошла ты, Лопез, – пробормотал Родс и отступил. – Мечтай-мечтай, – не осталась в стороне Сантана. Когда все они удалились, Сантана посмотрела на Курта с Блейном. – Вы оба явно не знаете, что такое «залечь на дно». – Это он начал говорить все эти… все эти гадости про Рейчел, – запротестовал Блейн. – Знаю, – сказала она. – Я всё слышала. Но они всего лишь старались вас разозлить. Разве вы не понимаете? Они хотят довести вас до такого состояния, что вы сами полезете в драку, а уже там они смогут отыграться по полной. Им просто нравится видеть вас, кипящими от гнева. – А ещё им нравится наблюдать, как мы под них прогибаемся, – возразил Курт. – Мы не можем просто быть никем. – Именно это вы и должны делать, – сказала Сантана. – Если вам хочется выбраться отсюда живыми, игнорируйте всё, что они говорят. Им ни в коем случае нельзя забраться вам под кожу. В конечном итоге они поймут, что вы не стоите их усилий, и оставят вас в покое. Потому что для них вы перестанете существовать. Одарив их строгим взглядом, Сантана развернулась и зашагала прочь, взмахнув при этом хвостиком на голове. Курт разочарованно фыркнул. Он не мог просто так… сидеть сложа руки. Одно дело – это ненадолго затаиться, не высовываться. Но вот ожидание, пока всем настолько надоест, что через недельку или две людям будет наплевать на их отношения, очень сильно отличалось от притворства, будто бы их вообще не существует. Курт никогда об этом даже не думал. Он не был какой-то там безличной персоной, которая поскорее хотела слиться с остальными. Курт всегда пытался постоять за себя и выбраться на свет, несмотря на царящие вокруг ненависть, жестокость и гомофобию. Но потом он посмотрел на Блейна, который ссутулился и мрачно уставился на поднос, и понял – теперь Курт был не один. Ему нужно присматривать за Блейном. Стать тем, в ком Блейн нуждается. Курт должен взять себя в руки и собрать в кулак силу и выдержку, чтобы Блейн смог на него положиться и обратиться за помощью. Ему придётся позаботиться о том, чтобы обезопасить их обоих, потому что Блейн до сих пор не знал, как с этим справиться. Как Курт и понял раньше, они должны выстоять вместе. Вот только теперь пришло осознание того, как же сложно это будет сделать. х х х х Атмосфера в хоровой комнате была напряжённой и настолько неловкой, что даже мистеру Шустеру было некомфортно там находиться. Да, конечно, Хор пережил не одну драму – в конце концов, они ведь были подростками. Но сейчас любая эмоция была помножена на бесконечность. Рейчел и Блейн сидели в разных углах комнаты. Курт сидел рядом с Андерсоном, позади него – Мерседес, а рядом – Сантана и Бриттани. Потом несколько стульев пустовали, а остальная часть Хорового кружка расположилась вокруг Рейчел. Кроме Арти, который в своей инвалидной коляске устроился в самом центре. – Итак, – медленно заговорил мистер Шустер. – Я хотел начать с того, что объявлю тему этой недели, но сейчас мне кажется… эм, что некоторым людям в этой комнате нужно сбросить с плеч тяжёлый груз. И выразить это песней. Поначалу все повернулись к Рейчел, но та, высоко подняв голову, неподвижно сидела на своём месте. Было хорошо заметно, как она напряжена. Когда Рейчел промолчала, полностью игнорируя своих одноклассников и учителя, все посмотрели на Блейна. Тот слегка опустил голову и прикусил губу. – Никто не хочет спеть? – слабо продолжил мистер Шустер и попытался улыбнуться. – Рейчел? – О сегодняшнем дне мне нечего петь, мистер Шу. Тот заметно поёжился и в последний раз взглянул на Курта и Блейна, после чего тяжело вздохнул. А потом покачал головой, будто бы отталкивая от себя плохие мысли, и начал рассказывать о тематике нынешней недели – о преодолении невзгод. Курт даже слушать не стал. Оставшаяся часть урока прошла как в тумане. Они спели несколько композиций, предложенных Шустером, и вскоре пытка окончилась. Арти со скоростью света выкатился из кабинета, а Майк и Тина так же резко за ним последовали. Сантана беспомощно пожала плечами и, зацепившись за мизинец Бриттани своим, повела её к выходу. Так вышли все, замыкая беспорядочную цепочку мистером Шустером. Когда к двери подошла Рейчел (а Куинн и Финн следом), Блейн поднялся со своего места. – Рейчел, – выпалил он, – я… ты можешь… – Хочешь – верь, а хочешь – нет, – рявкнула она и развернулась лицом, – но я стараюсь тебя избегать, иначе я закричу так громко и так надолго, пока не получу хоть какое-то удовлетворение. Так что не смей. – Пожалуйста, давай об этом поговорим, пожалуйста, – умолял он. – Что ты хочешь от меня услышать, Блейн? – прервала она и вскинула руки. – Что я должна сказать после всего случившегося? Остальные быстро исчезли за дверью, оставляя Курта, Блейна и Рейчел наедине в пустой хоровой. Курт не отходил от Блейна ни на шаг, как и обещал, но немного побаивался, что же может произойти без лишних свидетелей. – Я… я не знаю, – признался Блейн. Курт прекрасно видел, как сильно он хочет поговорить с Рейчел и заставить хоть как-то понять, но понятия не имел, с чего же начать. Курту искренне было его жаль. – Может, мне начать с того, что ты мне лгал? – ядовитым тоном предложила Рейчел. – Или, быть может, начать с того факта, что ты мне изменял, Бог знает сколько времени? Потому что мне даже интересно, как долго ты продолжал с ним спать, а потом целовать меня и говорить о любви. И мне кажется, что вот с этого можно начать. А ты как думаешь? И Рейчел скрестила руки на груди, словно бы пыталась от них защититься. Курт тяжело сглотнул и перевёл взгляд на Блейна. – Н-не так уж и долго, – с печалью в голосе протянул тот. Курт хорошо понимал, что Блейн никогда не хотел причинить боль Рейчел. Даже сейчас. – Всего п-пару месяцев. – Ох, и это всё? – огрызнулась она. – Ты с ним всего пару месяцев, а уже успел пошалить в каком-то отвратительном мотеле, зато со мной был два года и ни разу ко мне не прикоснулся? – Прости, – ответил Блейн, а его большие и медовые глаза наполнились слезами сожаления. – Я никогда… я не знал, почему я… я не мог противиться своей натуре. Рейчел вытянула губы в упрямую линию. Её взгляд ужесточился, и на несколько секунд Рейчел замолкла, а потом заговорила вновь. – Я знаю, что не ты не мог. И тут даже Курт отшатнулся. – Ч-что? – запнулся Блейн. – Я ведь не какая-то там необразованная стерва, – отрезала она. – Мои отцы – геи, если ты это помнишь. И понимаю, что ты не можешь побороть в себе любовь к своему полу. Ты тот, кто ты есть. Блейн не мог подобрать слов, чтобы ответить, но слезы всё же заструились по его лицу. Курт всегда подозревал, что Рейчел поймёт и примет ориентацию Блейна, но для него это было глотком свежело воздуха, настоящим благословением. Ведь Рейчел развеяла его страхи, вслух произнеся обратное мрачным ожиданиям. – Я злюсь, потому что ты мне врал, – заявила Рейчел. – Злюсь, потому что ты мне не доверял и не пришёл, когда задался таким серьёзным вопросом, засомневался. Мы два года были вместе, Блейн. Ты мог со мной поговорить. Вместо этого вы оба проворачивали свои дела у меня за спиной – скрываясь ото всех! – и завели тайную интрижку, словно никто бы не понял ситуацию, хотя каждый человек в Хоре знает, что Курт – гей, и относится к этому совершенно нормально. Сильнее зажмурившись, Блейн опустил голову. Курт, в свою очередь, приподнял брови. Нет, он не собирался стоять здесь и смотреть, как она взваливают всю вину на Блейна. – Думаю, что сейчас мне пора вмешаться, – сказал он и спустился на предпоследнюю лесенку. Рейчел уставилась на него так, будто бы ждала, что он замолчит и вовсе исчезнет, но Курт не собирался так просто затыкаться. – Ты сколько угодно можешь говорить, какой ты понимающий и открытый человек, и да, наличие в семье двух родителей с нетрадиционной сексуальной ориентацией даёт тебе фору в этом деле, но стоять передо мной и говорить, что весь Хор такой же добрый и пушистый, ты не имеешь права. – Прошу прощения? – протараторила Рейчел и приняла воинствующую позу. – Ребята из хорового кружка – единственные, кто принимают тебя таким, какой ты есть. Мы единственные, кто когда-либо тебя поддерживал! – Вообще-то, – возразил Курт, – если мне не изменяет память, то ни один из вас ни разу не говорил со мной за пределами этой комнаты. Даже мой брат предпочитает, чтобы нас не видели вместе вне хора. А вы даже отказываетесь общаться с Мерседес, потому что она всегда перекидывается парой слов со мной. – Мы пригласили тебя на вечеринку в моём доме несколько месяцев назад!! – Блейн меня пригласил, – саркастично напомнил ей Курт. – А ты терпела меня той ночью, потому что напилась и чувствовала какую-то потребность быть чуткой и вежливой, понимающей, ведь мы были в доме твоих родителей-геев. Я не позволю тебе бросать пустые слова и делать вид, будто ты готова каждый день размахивать радужным флагом у себя над головой, не задумываясь, для кого это, а также говорить Блейну, что его бы приняли – потому что это неправда. Он прекрасно видел, как вы относитесь ко мне. Да чёрт подери, он сам так поступал, пока не понял свою истинную сущность, а всё потому, что думал, будто так правильно, ведь все его друзья были такими «великодушными». Блейн понимал, что станет изгоем в обществе, если совершит камин-аут. Ты можешь сколько угодно кричать о своей заботливой натуре, но ни разу в жизни ты не сделала ничего такого, чтобы подержать меня или кого-либо другого в этой школе, потому что тебя слишком заботит твой социальный статус и как изменится отношение других, если вдруг ты проявишь чуточку милосердия к кому-то из «низших» слоёв. – Я… я с лёгкостью принимаю людей такими, какие они есть! – Ты принимаешь их с пассивной небрежностью, – возразил Курт. – Ты притворяешься, будто меня не существует, потому что гораздо легче меня игнорировать, нежели действительно принять. – Я бы поняла, поговори Блейн со мной об этом! – вскрикнула она. – Я не похожа на остальных людей в школе! – Тогда и веди себя соответственно, – не остался в долгу Курт. – Блейн не хотел делиться с тобой этой информацией, потому что видел, как ты относишься ко мне. Как он должен был быть честнее, если понимал, что разрушит всё построенное вами за два года? Как он должен был говорить с тобой, если знал, что ты начнёшь игнорировать его так же, как не замечаешь меня? Каждый. Божий. День. – Ну раз уж прошедшие два года оказались полнейшей ложью, то вряд ли бы это имело какое-то значение, – сухо произнесла Рейчел. – Но это не так, – прервал её Блейн и спустился с лесенки на пол. – Ты... Рейчел, ты всегда была моей лучшей подругой. Я приходил к тебе с любой мелочью и... Я любил тебя, правда. Я просто не понимал, что эта любовь немного другая. – Тогда ты должен был сказать хоть что-нибудь. – Но как я должен был догадаться? – вспылил Блейн и пожал плечами. – Ведь я даже ничего не подозревал о своей ориентации. И представить себе не мог, что для меня существует такая возможность. Мне казалось, что наши чувства настоящие. Но оказалось, что они настоящие в другом смысле. Я не мог предугадать ни единого события или момента и уж тем более не думал, что смогу испытать такую гамму чувств к другому парню. – Даже если ты не мог обратиться ко мне и поведать, что ты гей, почему ты не мог просто со мной расстаться, а не изменять? – спросила Рейчел. Ой-ой. Блейн начал запинаться, пытаясь ломаными звуками и фразами объяснить свою позицию. – Я решил... Блять, – пробормотал он. Потом тяжело вздохнул и решил признаться. – Мне казалось, что ты никогда меня не отпустишь из-за своего желания быть популярной. Поэтому я не стал разрывать с тобой отношения; вдруг ты бы стала со мной спорить и убедила этого не делать, пусть даже против моего желания? Курт посмотрел на Рейчел, пытаясь прочесть по лицу её мысли. В любую секунду она могла покраснеть от злости и яростно наброситься на обоих. Рейчел широко распахнула глаза и рот, готовясь сказать что-то едкое в ответ, но потом сомкнула губы. И удивила всех, когда её подбородок задрожал, а по щеке скатилась слезинка. – Ты действительно... действительно так обо мне думаешь? – упавшим голосом спросила она и обхватила себя руками. – Думаешь, что я бы... я бы держала тебя при себе, пытаясь убедить... что ты натурал? Думаешь, что я бы стала твоей бородой, лишь бы остаться на вершине популярности? – Прости, – тут же извинился Блейн. – Я был растерян и... Я боялся и не знал, что делать. А ты всегда крепко держалась за своё место и... – Я была уверена, что тебе нравится проводить со мной время, – добавила она, – что ты меня любишь, хоть я и была немного требовательным партнёром. – Скорее уж деспотичным диктатором, – прервал Курт. Она злобно на него уставилась. – Ты мне совсем не помогаешь, – прошептал Блейн. – А я не собираюсь терпеть то, что она стоит перед нами и взваливает всю вину на тебя, – бесцеремонно ответил Курт. – Тогда я сам это скажу, потому что Блейн будет прыгать вокруг тебя и, будучи по своей природе добродушным и участливым парнем, позволит всё свалить на него. Дело в том, что Блейн – гей. Да, он облажался – облажались мы оба. Он должен был расстаться с тобой, вместо того чтобы прятаться и действовать за твоей спиной. Это было бессердечно, неправильно и любое другое прилагательное, которое ты захочешь подставить. Но ты не можешь винить его за страх; он боялся, беспокоился о том, как ты и остальные отреагируют на такие новости. Если бы он тебе рассказал, и ты бы его поняла, простила и отпустила, благословив напоследок, кто-нибудь другой обязательно бы обо всём пронюхал. Или бы ты сама кому-либо разболтала, скорее всего Куинн, а она кому-то ещё, кому-то ещё и так до бесконечности, пока вся школа не была бы в курсе. Он сам никому не признавался в своей ориентации, это бессовестно сделали за Блейна. Попытайся он порвать с тобой без объяснения причин – а именно, что он гей, – ты бы всё равно потребовала выложить всё, как есть, а он бы не смог придумать что-то реально хорошее, из-за чего ты бы его отпустила. И Блейн не виноват в своём предположении, что ты психанёшь и не дашь ему свободу из-за того, кто он есть. Боже, да ты была в ярости однажды, что он не разрешил тебе сидеть у него на коленях. Ты ему даже продохнуть не давала, Рейчел. И это происходило как раз в то время, когда он пытался разобраться в себе, так что да, конец оказался предсказуемо ужасным. Для всех и каждого. Но Блейн – не плохой человек, и нельзя винить его за то, что он решил положиться на меня, тогда как только я предложил ему истинную поддержку и по-настоящему его принял. Если ты думаешь, что так легко скрываться ото всех, постоянно прятаться и делать вид, будто бы мы не счастливы друг с другом, то ты глубоко заблуждаешься. Ты хоть представляешь, как тяжело смотреть, как он тебя целует или обнимает в коридоре? Потому что мне казалось, будто я умираю внутри. Но я понимал, что дело касается не только меня. Вернее, совсем не меня – главной фигурой был Блейн. Так что не смей делать вид, что ты здесь одна бедная и несчастная. Потому что сейчас каждый человек в этой школе будет унижать и оскорблять его, тогда как вокруг тебя станут носиться и сюсюкать: «Ох, бедняжечка», «Боже, мне так жаль», «Ты достойна большего и лучшего!», «Он был для тебя недостаточно хорош» и всякое такое, потому что ты популярная, хорошенькая и теперь ещё с разбитым сердцем. А Блейну нельзя даже держаться за руки с человеком, который ему нравится, а всё потому, что его избранник – это другой парень. Так что иди-ка ты нахуй, Рейчел Берри. К концу тирады Курт полностью выдохся и был зол, как никогда. Он и понятия не имел, что внутри накопилось столько претензий. Да, быть может, последнее говорить и вовсе не стоило, но забрать свои слова уже не получится. Рейчел уставилась на него до того широко распахнутыми глазами, что напоминала девочку из «Парка Юрского периода» при виде тени динозавров. Блейн же смотрел на него точно так же, только ещё шокированно закрыл рот рукой. – На этой приятной ноте распрощаемся, – невозмутимо решил Курт. – У меня назначена встреча с Мерседес. Блейн, поговорим позже. Рейчел, надеюсь, что сегодня ты действительно выслушаешь и постараешься понять Блейна. Курт покинул комнату с высоко поднятой головой, чувствуя себя в сто раз лучше, чем сегодня утром.