One More Night 'Could Turn into Forever'

Блейн не отрывал взгляд от боксерской груши, отказываясь замечать что-либо другое, кроме ударов кулака по натянутой коже, но от голоса Финна ярость так и закипала глубоко в горле. – Я думаю, что нам нужно поговорить, – произнёс Финн. – За прошедшие две недели ты и двух слов мне не сказал, – процедил Блейн сквозь стиснутые зубы. – И отвечать твоим прихотям я не собираюсь, Финн. – Я думаю, что тебе захочется меня выслушать. – А я думаю, что сейчас мне всё равно, – ответил Блейн, резко ударяя грушу. – Я буду стоять здесь столько, сколько потребуется, – спокойно сказал Финн, – но позволить тебе уйти, не выслушав меня, я не могу. – Значит, ты объяснишь, почему в последнее время ведешь себя со мной как мудак? Потому что об этом я не против выслушать. – Окажись ты на моём месте, чувак, то сказал бы первым, что ты это заслужил. – Боже, да я тебе ничего не сделал. Но ты смотришь на меня так, будто при одном взгляде тебя тошнит! – закричал Блейн и опустил руки, решив, что если продолжит так небрежно бить и дальше, то обязательно их сломает. Он повернулся, ощутил полыхающий огонь во взгляде и тут же понадеялся, что сможет прожечь в Финне пару дырок. – И это похоже на... чёрт. Я даже не... что у тебя за проблемы со мной? – Есть парочка, – заявил Финн. – Но мне кажется, что и у тебя они есть. – У меня вообще нет никаких проблем помимо тех, которые ты себе придумал. – Тогда почему бы тебе просто не выйти из шкафа*? Блейн перестал дышать. Внезапно ему показалось, что кто-то сильно ударил его бейсбольной битой по животу. Жалость и печаль в глазах Финна медленно переросли во что-то, чему Блейн никак не мог дать название. Он действительно выглядел очень уставшим. Блейн даже мог симпатизировать. Он был вымотан до последней капли. Но всё же предстояло бороться за себя. Блейн сделал глубокий вдох, надеясь таким образом разветрить внезапное головокружение. Слишком многое было поставлено на карту. Блейн глубоко погряз в этой лжи, и хоть каждый день ему казалось, что он дальше и дальше ступает в собственную могилу, Блейн всё же мысленно встряхнулся, пожал плечами и непонимающе уставился на Финна. – О чём ты говоришь? – спросил он. – Должно быть, это очень больно, – продолжил Финн, тоже пожимая плечами, – когда ты не можешь признаться окружающим в своих настоящих чувствах. Думаю, что и Курту в своё время было непросто. – Послушай, – прервал его Блейн и стянул перчатку, чтобы немного размять пальцы. – Я реально не понимаю, о чём ты говоришь. – А мне кажется, что понимаешь, – произнёс Финн. – Большинство парней уже давно бы разозлились от этого. Если бы я назвал другого по ошибке геем, он уже был бы в ярости. А затем попытался бы избить меня или типа того. – Может, я совсем не такой, как другие парни, – выпалил Блейн. – Я не считаю это предположение, высказанное в  мой адрес, оскорблением. И злиться мне не на что. Мне не понятно, почему ты вообще решил, что я гей, ведь я, если ты не заметил, встречаюсь с Рейчел. А она во всех смыслах девушка. – Это мне известно. Но помимо этого я знаю, что ты целовал моего брата в зале после первого выступления Вест-Сайдской Истории. Поначалу Блейн тупо таращился на Финна, потому что тот говорил совершенно серьёзно, а Блейн знал, что тот серьёзен, ведь это действительно произошло. Блейн хорошо помнил этот момент; помнил, что от Курта пахло средством для умывания, лаком для волос и немного туалетной водой, потому что Курту не нравилось перебарщивать. Помнил, какими мягкими были губы Курта. Помнил, как уверенно билось сердце Курта, а Блейн чувствовал это кончиками пальцев, которые приложил к груди. Позже Блейну почудилось, что все воспоминания медленно ускользают от него, готовые вот-вот превратиться в пыль, и что бы Блейн не сделал, остановить это было не в его силах. Будто он стоял у подножия мощной кирпичной стены, которая простиралась на тысячи метров наверх, и не существовало способа перебраться на другую сторону. Да уж – Блейн конкретно и бесповоротно попался. Как теперь это объяснить? Финн видел. Он видел их. На этот раз Блейн не мог сослаться на алкоголь, как это было на вечеринке у Рейчел. Нет. Они были одни, и в успокаивающей тишине пустой сцены они целовались, целовались и целовались, беспечно забыв о возможных наблюдателях. Именно поэтому Блейну было так сложно находиться рядом с Куртом в кругу друзей. Если дело касалось Курта, все рациональные мысли немедленно исчезали из головы, а рассудительность, казалось, безвозвратно терялась. Они были в школе, и хоть уроки уже давно закончились, Курт и Блейн были уверены, что остались одни. Слишком трудно было притворяться, что он не хочет быть с Куртом, когда они сидели рядом, дышали одним воздухом и немного прикасалась к друг другу. Им нравились прикосновения, пусть даже это было мимолетно, потому что Блейн чувствовал себя ближе к Курту, как никогда и ни с кем другим, а Курт был просто замечательным, и Блейн... Блейн потерялся. И немного сломался. А Финн смотрел на него так, словно отлично знал всё это. Но Блейну придётся лгать дальше, просто нужно придумать правдоподобную историю. И Блейну придётся лгать потому, что было невероятно страшно представить, что могло бы случиться, выложи он правду. – Я так думал. – ...Что ты имеешь в виду? – Я думал, что я гей, – объяснил Блейн. – После того поцелуя на вечеринке у Рейчел мне показалось, что я гей. Какое-то время это меня очень беспокоило, потому что я не мог понять, действительно ли мне это понравилось или же я был просто пьян. – И что произошло дальше? – участливым голосом спросил Финн, и эта искренняя забота в его голосе была просто несправедливой. Блейну захотелось затопать ногами и громко закричать, словно непослушный, избалованный ребенок, заголосить в небо и спросить, почему это происходит именно с ним и почему он не может просто сказать правду. – Помнишь ту ночь перед Днём Благодарения? Когда Курт помогал мне выбрать подарок для Рейчел? – Да. Я увидел вас около дома. – Вот тогда я с ним и поговорил. Курт был единственным из моих знакомых, кто бы понял. – Ну не знаю, – неуверенно протянул Финн. – Не думаю, что Курт когда-либо видел в себе натурала. – Мне в любом случае больше не с кем было поделиться, – ответил Блейн. – Он единственный, кто не счёл бы меня сумасшедшим или отвратительным. – Ты прав. Но я тоже не стал бы так о тебе думать. – А мы с тобой и не так близки, – напомнил ему Блейн. Конечно, он всегда тусовался с ребятами, когда те устраивали ночёвки у Финна или Пака и играли в видеоигры, но помимо этого Блейн с Финном общались только в том случае, если Рейчел и Куинн устраивали двойное свидание. – Ты бы не понял меня так, как он. Финн пожал плечами и уставился в пол. – Короче, я ему всё рассказал, – продолжил Блейн. – И когда он застал меня за репетицией в зале, мне захотелось поцеловать Курта. Потому что я должен был узнать. – И он дал тебе возможность. – Дал, – повторил Блейн. – На этом всё и закончилось. – И что... ты решил? – Что дело было в алкоголе, – солгал Блейн. – Поцелуи приятны всегда, если в тебе говорит несколько бокалов. Но раньше мне не приходилось целовать парня, поэтому я слегка растерялся. – Подожди-ка, – прервал его Финн, подняв руку. – Значит ты... он разрешил тебе его поцеловать... и всё? После этого ты перестал разговаривать с Куртом? Просто сбросил его со счетов? Это совсем не круто, чувак. – Мы всё ещё друзья, – пояснил Блейн, почувствовав небольшое облегчение, что не приходилось лгать во всём. – Иногда мы вместе гуляем, пьём кофе или обедаем. Но ты ведь знаешь ребят в нашей школе. Если они увидят, что я чрезмерно дружелюбен с Куртом, то поймут всё неправильно, и Бог знает, что из этого выйдет. Поэтому мы не высовываемся. Типа как это делаешь ты. Говоришь с Куртом только дома, но едва ли удостаиваешь взглядом в этих стенах. – Так... проще, – неловко пояснил Финн. – Курт... да, он мой брат, конечно же, но всё же... Не знаю. Просто люди не всегда хорошие. – Значит, ты меня понимаешь, – выдохнул Блейн. – И почему всё так. – Да. Но это всё равно... странно. – Что именно? – Я был... даже счастлив, – признался Финн. – За Курта. Я был бы очень рад, если бы кто-то смог сделать его счастливым хоть на какое-то время. – Правда? – Да. Я же сказал, он мой брат, – сказал Финн. – Но я ужасно злился, ведь думал, что ты его используешь или типа того. Мне казалось, что ты действуешь у Рейчел за спиной и изменяешь ей с Куртом, а это само по себе плохо, понимаешь? На мой взгляд, измены – это паршиво. Но в то же время я уверен, что Курт может устроить свою судьбу лучше, чем быть чьим-то запасным планом. – Д-да, – запнулся Блейн. – Он заслуживает лучшего. Курт... Курт очень хороший. – И Рейчел сейчас очень сексуальная девушка, – добавил Финн. – Только настоящий идиот может ей изменять. – Согласен, – кивнул головой Блейн, не желая продолжать разговор, потому что объяснять ещё какие-нибудь детали не хотел. – Я рад, что мы, эм, всё прояснили. – Прости, что был козлом, – покраснев, произнёс Финн. – Я просто... Ну, ты понял. – Всё в порядке. Только в следующий раз лучше поговори со мной, ладно? До того, как решишь меня ненавидеть. – Обязательно, чувак, – Финн похлопал Блейна по плечу. Несмотря на то, что Хадсон дружелюбно улыбался, Блейн внезапно почувствовал себя таким...  маленьким. Финн ретировался, непринужденно насвистывая что-то себе под нос, словно мир Блейна только что не разбился вдребезги. Должно быть, Андерсон был действительно хорошим актёром, потому что в душе он захлёбывался слезами от их разговора. Блейн провёл рукой по лицу, не замечая беспокойных морщин на лбу или угрюмых складок в уголках губ. Судя по всему, выглядел он как нормальный парень, который думал обо всех потрясных штуках, что сможет сделать вечером. Но Блейн не чувствовал себя нормальным. Он оцепенел. х х х х – Что ты ему сказал? – Вкратце я сказал, что после нашего поцелуя у Рейчел на вечеринке думал, будто я гей, поэтому поцеловал тебя снова и убедился в своей неправоте. – Разве это не… обратная версия произошедшего? – спросил Курт во время их вечернего разговора. Домашние уже спали, включая Финна, а Курт свернулся калачиком на постели с телефоном в руке. – Не мог же я просто открыть ему всю правду, – вздохнул Блейн. – Я подумывал выдать версию о том, что ты помогал мне репетировать или типа того, но в этом вообще не было смысла. А потом решил, что если объяснить ему произошедшее с точки зрения чего-то личного, он не станет копать глубже. – В чём-то ты прав. – Но потом Финн стал говорить о том, как думал, что я изменяю Рейчел с тобой, и вижу тебя в качестве запасного плана, и что ты заслуживаешь большего, всякое такое. И это… было больно, – признался Блейн. – Потому что Финн прав. Ты заслуживаешь гораздо большего, нежели в данный момент могу предложить я. Курт задержал дыхание. – ...Если ты так пытаешься со мной порвать, то клянусь, Блейн Андерсон, – твёрдо произнёс он, – я сожгу все комиксы, которые ты хранишь в шкафу. – Между прочим, это как удар ниже пояса. После этого оба замолчали на долгое время: Курт всё ещё был в состоянии паники, а Блейн, казалось, погружен в раздумья. Курту хотелось что-нибудь сказать. Он мечтал, что с помощью нескольких слов сможет превратить ситуацию в более оптимистичную, желал, чтобы Блейн больше не думал о себе плохо. Курту хотелось, чтобы Блейн был счастлив. Но в то же время он понимал, что не в силах самостоятельно исправить что-либо. Курт мог сотни раз повторять Блейну, что не против хранить всё в секрете, что он всегда рядом, готов выслушать и подождать того дня, когда Блейн будет готов расстаться со страхом и признаться всем. Но это никак не поможет заставить Андерсона делать то, к чему он вовсе не подготовлен. – Я не расстаюсь с тобой, – наконец, произнёс Блейн. – Как это возможно, если мы даже не настоящие бойфренды? – Ты меня понял, – ответил Курт. – Знаю. Но всё равно не расстаюсь. Думаю, что без тебя я просто с ума сойду, Курт. Просто… сейчас всё кажется таким сложным. И иногда приходится бороться каждый день, чтобы почувствовать себя нормальным, тогда как  я прекрасно понимаю, что нужно сделать, чтобы всё стало прекрасным. – Мне хотелось бы помочь тебе, – прошептал Курт. – Но единственное, что я могу – это быть рядом. И, может, периодически целовать тебя. – Надеюсь, что чаще, нежели периодически. – Пошли на выходных в «Скэндалс»? – через пару секунд предложил Курт. – Мы всегда там здорово проводим время. Я даже сам себя назначу водителем, чтобы ты мог хорошенько напиться. – Не уверен, что это решит мои проблемы. – Уж точно нет. Но совместная ночь где-нибудь на нейтральной территории не причинит вреда, а мы сможем оттянуться, не думая ни о чём другом. – Не знаю, – протянул Блейн. – Я могу быть не в самом лучшем настроении. – Тогда мне просто придётся его исправить. х х х х – Это была самая лучшая идея в мире! Курт радостно засмеялся, в то время как Блейн продолжал двигаться в такт музыке. Он выглядел очаровательно, казался совершенно беззаботным, и Курт подумал, что хотел бы каждый день видеть его таким. За исключением, конечно, алкоголя. Сегодня в «Скэндалс» было на удивление многолюдно. Парням даже пришлось подождать в очереди у двери, пока охранник не узнал в них завсегдатаев и не пропустил вперёд с хитрой усмешкой. Теперь же – спустя полтора часа – Блейн основательно надрался и танцевал в пьяном угаре, подпрыгивая вокруг Курта и выкрикивая слова песни. Хоть это и было очень милым, взрывная энергия Блейна не была такой заразительной, потому что  Курт был совершенно трезвым и ужасно потным. – Я схожу в бар, – проговорил он Блейну в ухо. – Хорошо! – прокричал тот в ответ с глуповатой улыбкой. – Возвращайся скорее! Курт поцеловал Блейна в щёку и начал пробираться через толпу в сторону бара. У барменши Джины, несмотря на загруженность, уже был готов для него особый коктейль девственника, поэтому Курт уверенно бросил в ящичек для чаевых десятодолларовую купюру. Усевшись за барной стойкой, Курт развернулся, намереваясь приглядывать за Блейном. Тот был слишком привлекательным, если можно было судить по количеству мужчин, собравшимся вокруг него после ухода Курта. А Блейн был, очевидно, слишком пьян, чтобы волноваться. Он радовался всеобщему вниманию и смеялся, очаровательно сморщив нос на попытки какого-то парня его закрутить. – За этим глаз да глаз нужен, – произнёс кто-то с соседнего стула. – Вы, молодые, слишком яркая приманка в этом месте. – Я уж точно буду следить... Люк?! – выдохнул Курт, заметив лицо незнакомца. Он ничуть не изменился с их первой встречи, вот только слегка отрастил волосы на лице до состояния сексуальной щетины. Это его даже красило. И хоть Люк по-прежнему был не во вкусе Курта, следовало признать, что выглядит он отлично. – Боже, где ты пропадал? Мы целую вечность тебя тут не видели! – Слегка был занят, – широко улыбнулся Люк. – Нашёл своего «навсегда». – Ты... серьезно? И где ты его прячешь? – В данный момент он пытается научить твоего бойфренда сексуальным движениям, – произнёс Люк, указывая на танцпол, где молодой человек, который был подозрительно похож на парня из гей-порно, старался показать Блейну что-то... из серии танцев. Не то чтобы Курт смотрел порно. Совсем нет. Хаммел окашлялся. – Он очень милый, – ответил Курт. – Только Блейн – не мой бойфренд. Ну, не в самом деле. – Ох-ох, – прощебетал Люк. – Нужно разобраться с этими самыми делами. Выкладывай, милый. Что происходит? – Всё... очень сложно, – выдохнул Курт. – Джина рассказала, что вы часто здесь зависаете и всегда друг с другом. – Потому что это единственное место, где мы можем вести себя, как пара, не порождая при этом Гейскую Мировую Войну. – ...Я как бы не совсем понимаю. – Он ещё не каминаутнулся, – объяснил Курт. – А в школе Блейн встречается с девушкой, которая всеми силами надеется удержать его подле себя, чтобы сохранить свой статус. – Она кажется опасной. – Не такая она уж и плохая, – продолжил Курт. – Но они вместе уже сколько, два года, а Блейн понял, что гей, всего несколько месяцев назад. Он ещё не готов отказаться от своей нынешней жизни. И я всё понимаю, правда, но постоянное притворство изматывает его, и я, если честно, не уверен, кого он бросит в конечном итоге: её или... меня. – Учитывая, что он смотрит сюда каждые десять секунд, лишь бы убедиться, что ты всё ещё здесь, я не уверен, что в скором времени он собирается от тебя отказаться. Удивленно приподняв брови, Курт вновь обратил внимание на Блейна. Его улыбка была широкой и радостной, и... Ох! Люк был прав – Блейн действительно поворачивался к бару каждые несколько секунд, забывая о том, с кем в данный момент танцует. Как только их взгляды встретились, Блейн заметно расцвёл и энергично помахал Курту. Тот ответил ему, приподняв руку, а после растянув губы в лучезарной улыбке. – Бойфренды вы или нет, – заметил Люк, – но этот парень в тебя конкретно втрескался. – Возможно, – ответил Курт. – Но это не меняет того факта, что сейчас он донельзя растерян. – Нет, – понимающе кивнул Люк, – вот только я думаю, тебе не следует беспокоиться, что он уйдёт. Он будет готов в своё время. И я уверен, что и ты это понимаешь. – Разумеется. – Тогда ты будешь рядом с ним. Когда он публично раскроется, ты останешься одним из немногих, на кого он сможет положиться. Это очень важно. – Знаю. Я просто ужасно не люблю видеть его страдания. – Это потому, что у тебя сердце размером с небоскрёб, а сострадание растягивается на многие километры, голубоглазый. Не переживай насчёт всего этого. Жизнь рано или поздно расставит всё на свои места. – Спасибо, – искренне поблагодарил его Курт. – Ты первый человек, с кем мне удалось обо всём поговорить. – Всегда пожалуйста, – ответил Люк, салютуя Курту свои стаканом пива. – А теперь скажи, что ты пьёшь? Следующие коктейли для тебя и твоего парня – за мой счёт. – Нет, нет, – покачал головой Курт.  – Я сегодня не пью. Сегодняшняя ночь только для него. А я назначен водителем. – Зачем такие сложности? Тут неподалеку есть мотель.   Курт густо покраснел – прежде розовые щеки налились ярким цветом, – а затем поморщился. Мотель он, разумеется, давно заприметил. Они приезжали мимо него каждый раз, направляясь в «Скэндалс» и по пути назад. Но раньше Курт даже не думал перенести их сексуальную активность в дешёвый мотель, ведь у них были автомобили или периодически пустой дом Блейна. – Там вы можете даже за час заплатить, – подмигнул Люк. – Боже, – застонал Курт. Ну разумеется за час! – Давай же, – Люк дружелюбно подтолкнул его локтем в бок. – Повеселись немного, голубоглазый. Напейся, потанцуй со своим бойфрендом, а затем отправляйтесь в мотель. Джина будет не против, если ты оставишь машину на парковке у бара. Я даже больше скажу – уверен, что она всеми руками будет только за. – А нам дадут номер? – решил уточнить Курт, шокированный своим вопросом. – Мы выглядим лет на пятнадцать. – Сюда же вы попали, разве нет? – Только по той причине, что здесь отвратительная охрана, а Джине нравится играть сваху для несовершеннолетних. – Да кому какое дело? – парировал Люк, пожимая плечами и жестом подзывая к ним барменшу. – Всего пару коктейлей – а потом разденьтесь вместе. Ты ведь знаешь, что хочешь этого. Не только твоему наполовину бойфренду сегодня следует развеяться. Чёрт подери, да я сам заплачу за номер, если это поспособствует твоему жаркому сексу. – Ты ужасен. – Джина! – выкрикнул Люк. – Налей чего-нибудь покрепче Курту и его парню! Они собираются напиться и заняться сексом! Курт смущённо прикрыл лицо ладонями, но все вокруг развратно заулюлюкали. Джина энергично захлопала в ладоши, а после победно и резко свистнула. И тут... – Что здесь происходит? Блейн. – Судя по всему, меня собираются накачать алкоголем, чтобы после я смог отвести тебя в дешёвый мотель и трахать там всю ночь. Блейн быстро заморгал, пару секунд осознавая слова Курта. – Ты серьезно? – спросил он. – Да. Кивнув, Блейн повернулся к Джине, которая ожидающе стояла рядом с ними, и произнёс: – Тогда нам двойную порцию. х х х х Парни вывалились из бара и зашагали вниз по дороге – ночной воздух приятно освежил разгорячённые щёки подвыпившего Курта. Он одной рукой крепко обнял Блейна, в то время как тот обхватил его за талию. Хихикая друг другу в шеи, они периодически останавливались, чтобы обменяться нежными или страстными поцелуями. – Я так рад, что мы решили сегодня оторваться, – счастливо воскликнул Блейн и вскинул свободную руку наверх, словно демонстрируя окружающую их красоту. – Это прекрасно. Всё вокруг прекрасно! Особенно ты. Но ты всегда прекрасный, ты знал это? – А ты сумасшедший, – рассмеявшись, ответил Курт. – Я не такой. Я просто надрался. Большая разница. По пути в мотели они не прекращали целоваться, и Курт лишь изредка обеспокоенно думал о проезжающих машинах. Когда они оказались в так называемом вестибюле мотеля, сидевший за стойкой регистрации человек едва ли обратил на них внимание. Курт протянул ему пятидесятидолларовую купюру, которую ранее подложил ему в карман Люк, и парень дал в ответ ключ, не спрашивая их имён или удостоверений личности. – Выписываем в полдень, – пробормотал он, не отрывая взгляда от журнала. Курт и Блейн тихо засмеялись, прикрыв лицо ладонями, а затем бросились к комнате, номер которой соответствовал нацарапанному на ключе. Это было совершенно нелепо и смешно, решил Курт, второй раз пытаясь открыть дверь. Они собирались провести ночь в мотеле. Наконец, справившись со своей задачей, Курт открыл дверь и оказался с Блейном внутри, и тут же оба расхохотались, обратив внимание на обстановку. Всё было так плохо, как они ожидали, и абсолютно подходило нынешней ситуации. Но Курт с Блейном, наконец, остались одни, кровать была нереально большой, а в кармане Курта лежала бутылочка со смазкой. Потому что Люк-Хороший-Парень был настоящей движущей силой. – Поверить не могу, что мы это делаем, – с широкой улыбкой пробормотал Блейн и, схватив Курта за перед рубашки, потянул ближе к себе. – Никогда и не думал, что напьюсь и займусь сексом в дешёвом мотеле. – Я тоже. Но это всего лишь на одну ночь. А мы заслужили капельку веселья. – Согласен, – ответил Блейн. – А теперь заткнись и поцелуй меня. Курт толкнул Блейна на кровать и вскарабкался сверху, просунув бедро между ног Андерсона и крепко прижимаясь к уже заметной выпуклости. – Я могу сделать нечто куда более приятное, – низким голосом сказал Курт. Блейн резко вдохнул. Алкоголь в крови заставил забыть обо всех запретах, и Курт чувствовал себя таким свободным, словно они могли делать всё, что захотят, не беспокоясь о людях за пределами комнаты или о том, что произойдёт утром. Он хотел, чтобы Блейн стонал и извивался, хотел своим языком и своими руками разобрать его на кусочки – и чтобы Блейн проделал с ним то же самое. Остальной мир и их настоящие жизни казались чем-то эфемерным, потерявшимся на задворках сознания, и Курт собирался там это и оставить хотя бы на несколько часов, потому что отчаянно хотел этого. Наклонив голову, Курт прочертил длинную полоску вверх по шее Блейна, языком пробуя на вкус солоноватую и влажную кожу, и вскоре достиг желанных губ. Вместо того, чтобы поцеловать Блейна, Курт стал ласково обхватывать мягкую плоть, и Андерсон приподнялся, чтобы втянуть его в настоящий поцелуй. – Блять, ты меня дразнишь, – зарычал он и вскинул бедра наверх. Курт согласно застонал и проложил дорожку к уху Блейна. Там он нежно облизнул раковину, а Блейн с силой стиснул его за талию, цепляясь за рубашку, словно так мог поскорее почувствовать обнажённую кожу под кончиками пальцев. – Р-разденься, – задрожав, пробормотал он. – Мы должны раздеться. Даже не собираясь с ним спорить, Курт осторожно слез с колен Блейна. Тот тоже начал снимать с себя одежду. Никто не пытался сделать это ловко или искусно, только быстро, скорее обнажиться – ведь для другого времени не было совсем. Курт желал почувствовать кожу Блейна своей, хотел ощутить его член около бедра. Курт чуть не упал, пытаясь снять джинсы вместе с трусами, но в этом не было ничего постыдного, потому что Блейн и сам запутался головой в рубашке. Когда, наконец, вся одежда оказалась разбросанной по комнате, Курт вновь потянулся к Блейну. Тот обхватил лицо Хаммела своими ладонями и вовлёк в долгий, крепкий и жаркий поцелуй, немедленно принимаясь исследовать языком мягкость его рта. Курт застонал и прижался к нему, после чего обратно толкнул на постель своим телом и стал слегка тереться – но совсем немного, создавая лишь приятные ощущения. – Курт, – произнёс Блейн голосом, больше похожим на рычание. – Чего ты хочешь? – спросил Курт, прокладывая дорожку влажных поцелуев по линии его челюсти. – Просто… боже, прикоснись ко мне. Касайся меня везде. Курт спрятал лицо на сгибе шеи Блейна и передвинулся, чтобы провести кончиками пальцев по обнажённой груди. Блейн возбуждённо втянул воздух и выгнулся навстречу Курту. Но вскоре, когда Хаммел обхватил его член своей ладонью, вздохи переросли в тихие стоны. – Да, – с облегчением выпалил Блейн, запрокидывая голову. – Боже мой, да. – Скажи, – прошептал ему на ухо Курт, – ты думаешь обо мне? Думаешь обо мне, когда ласкаешь себя? Блейн приоткрыл рот, крепко зажмурился, и Курт сорвал с его губ долгий и жалостливый стон одним лишь движением руки. – Думаешь? – вновь спросил он. – Д-да, – признался Блейн приглушённым голосом. – Боже, думаю постоянно. – Ты думаешь о том, как я делаю тебе минет? – нежно продолжил Курт. – Думаешь, как трахаешь меня? – Б-боже, – ответил Блейн, что в общем-то не устраивало Курта. – Скажи мне, – опять сказал он. – Да, – пробормотал Блейн и облизнул пересохшие губы. – Да, думаю о том, как трахаю тебя. Курт отпустил его член и спустился ниже, обхватил набухшие яички. Нежно перекатывая их в руке, Хаммел посасывал кожу на шее Блейна, периодически слегка кусая её, но тут же заглушая едва заметную боль поглаживанием языка. – А когда ты с ней? – опасно продолжил он; алкоголь конкретно развязал Курту язык. – Ты думаешь обо мне, когда целуешь её? Думаешь, как трахаешь меня, когда притворяешься, что любишь её? Блейн не стал отвечать, вместо этого толкаясь в пустое пространство между их телами и отчаянно желая хоть каких-то прикосновений к члену. Курт впился кончиками пальцев в его бедро и провёл рукой вниз, царапая кожу и чувствуя, как сокращаются мышцы Блейна в ответ на эти действия. Андерсон охотно раздвинул ноги, и Курт переместил ладонь на внутреннюю часть бедра. – Думаешь? – спросил он, вжимаясь членом в ногу Блейна. – Ведь мне кажется, что ещё как думаешь. – Б-блять, – затрепетал Блейн, тяжело дыша. Он повернул голову и, потеревшись носом о щёку Курта, нежно поцеловал его в висок. – Думаешь? – решил ещё раз спросить Курт. – Да, – выдохнул Блейн. – Она… она целует меня, а я могу лишь мечтать о тебе. Желать, чтобы это был ты, б-боже, я так тебя хочу. Всегда. Своими сильными руками он притянул Курта к себе, и вскоре они оказались прижатыми друг к другу от лодыжек до плеч. Блейн принялся собственнически целовать Курта (словно это у Хаммела здесь была подружка), обнимать за талию и дрожать всеми конечностями, как будто собирался кончить в любую секунду. – Пожалуйста, – прошептал он в секундную паузу между прикосновениями губ. – Пожалуйста. – Скажи, чего ты хочешь, – повторил Курт. – Тебя… я хочу… я… – Сделаю всё, что ты захочешь, – пообещал Курт, двигая бедрами в такт своим словам. – Любой каприз. – Твои... твои пальцы, – простонал Блейн, сжимая его задницу. – Хочу… я хочу почувствовать в себе твои пальцы. Как только просьба Андерсона пробилась сквозь затуманенный возбуждением разум Курта, тот замер. Блейн уставился на него широко распахнутыми потемневшими глазами. Казалось, что в сегодняшнем вечере каждая деталь была слишком неожиданной. – Правда? – блаженно спросил Курт. – Ты реально хочешь, чтобы я трахнул тебя пальцами? – Да, – ответил Блейн, тяжело и отчаянно дыша, а затем потянулся к запястью Курта, словно тем самым хотел подтвердить своё желание. – Ты сделаешь это? – Я… да, да, конечно. Если ты действительно этого хочешь. – Почему ты думаешь, что я могу этого не хотеть? – Просто я решил, что ты один из тех парней, знаешь, которые реально думают, что в каком-то смысле они всегда натуралы, а потому в любом случае захотят быть сверху. Никогда не меняясь. Поэтому я решил, что ты не из тех, кто захочет... подобного. – Так оно и было, – признался Блейн, осторожно лаская кончиком большого пальца нежную кожу на запястье. А затем хитро ухмыльнулся. – Пока я не попробовал это на себе сам. С тех пор я передумал. Очень сложно было сложить все кусочки новой информации воедино, учитывая алкогольное опьянение Курта. Но когда это, наконец, произошло, дополнившись в голове красочными изображениями растянувшегося на постели Блейна, в совершенном одиночестве трахающего себя пальцами, Курт едва не кончил на месте. Казалось, Блейн понял, что натворил, а потому прижал к себе Курта и крепко поцеловал. – Ну так что, – прошептал он ему в губы, – ты вставишь в меня свои пальцы? – Да. Да. Да, – тут же отозвался Курт. – Только... подожди. Он спустился с кровати и, спотыкаясь на полу, вытащил свои джинсы из-под кучи другой одежды. Там он принялся шарить по карманам и вскоре нашел бутылочку смазки, заботливо просунутую ему в руки Люком перед самым уходом. Кто... кто вообще повсюду таскает с собой такие вещи?! Но принимая во внимание, чем Курт собирался заняться, не следовало бы сомневаться в таких подарках. – Откуда... – Люк, – ответил Курт, не дожидаясь окончания вопроса. Блейн уставился на него, затем на бутылочку, а после – снова на Курта. – Ну так чего же ты ждёшь? Иди сюда, – скомандовал он. Курт снова вжал Блейна в матрас, неистово целуя и двигая бедрами вверх и вниз для большего эффекта. – Никогда не думал, что смогу сделать это с тобой, – признался он, крепко сжимая обнажённое бедро Блейна. – Так сильно этого хочу, – прошептал тот и запрокинул голову. – Пожалуйста, Курт. Устроившись поудобнее на локтях, Хаммел открыл крышку и выдавил щедрое количество смазки на несколько пальцев. Блейн наблюдал за его действиями, тяжело дыша в ожидании. Курт немного поменял позицию и коленом раздвинул ноги Блейна шире. Тот приподнял одну из них и согнул в колене, тем самым полностью обнажая себя для пальцев Курта. – Сколько... – Курт остановился и сглотнул, отчаянно нуждаясь смочить пересохшее горло, – сколько ты обычно используешь, когда сам с собой? – Два. Боже. Представлять Блейна, трахающего себя собственными пальцами, сейчас было нельзя ни в коем случае. – Скажи, если будет больно, – попросил Курт. Блейн кивнул, и Хаммел опустил руку, согнул в запястье так, чтобы удобно проскользнуть по груди Блейна, слегка задеть его член, пощекотать мошонку, а после провести скользким пальцем по тесной дырочке. Блейн резко вдохнул, тут же приподнимаясь по направлении к руке Курта, умоляя о большем – а ведь тот ещё даже ничего не сделал. Казалось, что Андерсон хочет этого сильнее, чем Курт когда-либо в своих фантазиях. – Пожалуйста, – захныкал Блейн и сжал свободную руку Курта. – Внутрь, пожалуйста, да, да, сейчас. Тяжело сглотнув и приказав себе не кончить в эту же секунду, он немного покружил на месте, после чего протолкнул внутрь самый кончик. Блейн широко распахнул рот и громко втянул в себя воздух. Погружаясь пальцем глубже, Курт едва успевал подумать, каким жарким и узким был Блейн, потому что не мог оторваться от его лица; там был и намёк на лёгкую боль, но это терялось на фоне закушенной губы и того, как Блейн запрокинул голову, когда Хаммел оказался внутри по самую костяшку. – Чёрт подери, – с восхищением выдохнул он. – Ты так прекрасен. – П-пожалуйста, – взмолился Блейн в сотый раз за ночь. – Я... ты должен... Курт сразу же понял его и не до конца вытащил палец, а когда вновь двинулся вперёд, Блейн так громко, низко и глубоко застонал, что Курт заново влюбился. И как он может когда-либо отказаться от этого? Оттолкнув все мысли далеко и надолго, Курт сконцентрировался на гладком скольжении в заднице Блейна. Тот с каждым разом всё туже сжимался вокруг него, словно не хотел отпускать при движении назад, будто бы боялся, что Курт больше не толкнётся вперёд, а вскоре принялся медленно раскачиваться и трахать себя самостоятельно. – Ты... м-можешь... можно два? – забормотал Блейн, не в силах строить связные предложения. Да ты можешь потребовать что угодно, подумал Курт. А снаружи просто кивнул и добавил второй палец, потихоньку растягивая Блейна ещё сильнее. – Боже, – застонал Блейн и вцепился в руку Курта дрожащей ладонью. – Это... блять, ты такой... это потрясающе. Курт наклонился за поцелуем, слизывая с губ Андерсона все тихие вздохи, глотая громкие стоны и в то же время продолжая входить и выходить пальцами из восхитительно узкой задницы Блейна. Комната наполнилась какофонией звуков – от влажных шлепков по обнажённой коже, ритмичного поскрипывания матраса, до сдавленных между губами стонов – ведь Блейн, не останавливаясь, насаживался на пальцы Курта – и периодического шума от резких вздохов. И тут Хаммела посетила идея. Он остановился – правда, перед этим поглубже протолкнувшись в тело Блейна, – и прервал их неистовый поцелуй. – Что ты... Нет, вернись, – пролепетал Андерсон и схватил Курта за руку, намереваясь вернуть обратно. Но тот продолжил свой путь вниз, не обращая внимание на мольбы Блейна. Курт выцеловывал дорожку между рёбер, задевал зубами пики сосков, языком терялся на спуске пупка. – Что... что... – Тсс, – выдохнул Курт, наконец, завершая своё путешествие около члена Андерсона. И только когда он облизнул головку, проглатывая обнаруженную здесь капельку естественной смазки, Курт снова задвигал пальцами. Ладони Блейна тут же запутались в его волосах. Проталкиваясь всё глубже, Курт скользил влажным ртом по члену Блейна и громко посасывал, втягивая щёки. – Блять, чёрт тебя... Да, – громко ругался Андерсон, приподнимая к груди вторую ногу, тем самым позволяя Курту двигаться совершенно свободно. Теперь он был раскрыт полностью, а Курт спокойно мог сосать и трахать его. Было очевидно, что Блейн и сам не мог понять, чего же хочет больше: толкнуться наверх, в рот Курта, или сильнее скользнуть вниз на его пальцы, – поэтому Хаммел прижал его рукой к постели, останавливая лишние неосознанные движения. Придерживая Блейна в таком положении, Курт стал посасывать член в такт движений пальцами. В рот у него получилось вместить лишь головку и ещё пару сантиметров, но, казалось, и этого было достаточно, ведь Блейн стонал так громко, что любой посетитель мотеля мог их услышать. Курт и сам был на пределе, возбуждён и отчаянно хотел прикосновений к себе, но сейчас он решил забыть о своих нуждах, стараясь добиться того, чтобы Блейн закричал. – К-Курт, – еле выдавил из себя Андерсон, до боли сжимая его волосы. – Я... детка, я скоро... я сейчас... бооооже. И тут он кончил, кончил так сильно, что поджал каждую свободную конечность, бесстыдно изливаясь в жаркий рот Курта. Блейн без остановки сжимался вокруг его пальцев, и, блять, Курт чувствовал оргазм Андерсона – он ощущал эту уверенную и эротичную пульсацию, пока тело Блейна сокращалось, расслаблялось, снова сокращалось и расслаблялось, опять и опять, снова и снова, и настолько это было интимным, что казалось каким-то сном. В конце концов Блейн опустился на кровать, а Курт отпустил его член и вытащил пальцы. Когда он привстал на колени, Андерсон посмотрел на него с таким обожанием, что сердце Курта сильно забилось о грудную клетку. Но теперь было не на чем заострять внимание, и собственная потребность облегчить эту тянущую сладкую боль стала невыносимой. Курт застонал. Он опустил руку между ног и принялся ласкать себя, потому что сейчас кто-то должен был к нему прикасаться, а Курт обязан был кончить. Казалось, что он часами был возбуждён. – Иди ко мне, – пробормотал Блейн и подтянулся, устраиваясь головой и верхней частью туловища у изголовья. Курт, подчиняясь, вскарабкался следом, но Блейн обхватил за талию и вынудил оседлать его грудь. Когда он облизнул губы, Хаммел, наконец, понял его намерения и застонал, широко раздвигая ноги. Блейн осторожно обеими руками обхватил Курта за задницу и потянул на себя. Одной рукой тот обхватил свой член и направил в рот Блейну, а как только головка оказалась внутри, Курт двумя ладонями упёрся в изголовье и несколько раз медленно толкнулся бедрами вперёд. Боже, да ведь он трахает рот Блейна, осознал Курт. Поначалу Хаммел боялся сделать ему больно или нечаянно заставить подавиться, но Андерсон, руками сжимая задницу Курта, разрешил проникнуть глубже. – Блейн, – выдохнул он, – это... я долго не... А тот лишь глухо застонал, словно с ненасытной жаждой ждал этого. Он сильно сжимал пальцы, от которых утром наверняка останутся следы на бледной коже. А Курт быстрыми и уверенными толчками трахал его рот, наслаждаясь прикосновениями языка Блейна. Он как минимум час провёл в возбуждённом состоянии, и даже больше – с той самой минуты, как они ушли из бара, – а сейчас Блейн позволял ему делать это, разрешил Курту трахнуть себя пальцами, умолял об этом, и, быть может, однажды Блейн даст ему трахнуть себя членом вместо руки и... блять! Курт кончил меньше чем через пять минут, кончил Блейну в рот, оставил след на языке, на губах, на подбородке и даже умудрился запачкать шею. В течение следующих нескольких секунд Курт не мог вспомнить, кто он, где он и что делает, но вскоре пришёл в себя и посмотрел вниз на Блейна, разукрашенного спермой. – Вот чёрт, мне так жаль, – пробормотал он, слезая с парня. – Я вообще ни капли не возражаю, – беспечно ответил тот. И, не отрывая взгляд от Курта, он провёл пальцами по влажной полоске на подбородке и отправил их в рот, начисто облизывая. Не кончи Курт пару минут назад, он бы перевернул Блейна на живот и стал трахать до утра. Но ему осталось лишь наблюдать, как Блейн приводит себя в порядок, перемещая капельки спермы себе в рот, а затем Курт поспешил в ванную. Вернувшись с парой влажных полотенец, он надлежаще обтёр себя и Блейна, после чего отбросил их куда-то в сторону, выключил свет и спустил потрёпанное покрывало на пол. Под одеялом они оба свернулись калачиком. Курт намеренно проигнорировал раздражённый голосок у себя в голове, подсказывающий, что вряд ли этот матрас блистал чистотой, но сейчас Хаммел был слишком пьян и чересчур доволен, чтобы обращать на это внимание. Он прижался к Блейну и удобно устроился головой у него на груди, перекинув руку через живот. – Сегодняшний день был потрясающим, – нежно произнёс Блейн, пальцами перебирая спутанные волосы Курта. – Согласен, – ответил тот. – Спокойной ночи, Курт. – Ммм, – пробормотал в ответ Хаммел. – Спокойной ночи, Блейн. Вскоре их потяжелевшие веки синхронно опустились. Уставшие, но такие насытившиеся, с переполненными чем-то удивительным сердцами и нежными улыбками Курт и Блейн безмятежно уснули. х х х х Солнце, пробившееся сквозь занавески на окнах, было достаточно ярким и смогло вернуть Курта в мир осознанных решений и действий. Он раздражённо застонал, щурясь от надоедливого света. Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где он находится, а когда Курт осознал, почему спит не в своей постели, то воспоминания прошлой ночи разом нахлынули на него. Точно, они отправились в «Скэндалс». И там Курт наткнулся на Люка. А затем напился. И снял комнату. А после Блейн попросил Курта засунуть пальцы ему в задницу. Ничего себе. Казалось, что во рту у Курта кто-то умер, а ещё там ужасно пересохло, но всё же он широко улыбнулся, потому что ничего себе. Курт перекатился на бок и увидел Блейна, спящим на подушке рядом. Он слегка похрапывал, а его волосы были в ужасном беспорядке. Курта даже немного напугала мысль, что он легко может к этому привыкнуть: к обнаженному и рядом сопящему Блейну, к парню, который согревал постель, к парню, которого можно целовать перед сном. И всё было бы идеально идеальным, если бы постель не пропахла пылью, а комната не была такой… отвратительной. Курт бегло обратил внимание на часы и запомнил время: почти десять утра. Смутно припомнив, что парень за стойкой регистрации сказал им выписаться в полдень, Курт решил лишний раз не испытывать их удачу. Вчера он написал отцу, что останется ночевать у Мерседес, а путаться и оправдывать ложь не хотелось совсем. – Блейн, – нежно произнёс Курт и потряс парня за плечо. – Блейн. Тот пробормотал в ответ что-то неразборчивое, а затем приоткрыл один глаз и уставился на Курта. – Спать, – решительно сказал он. – Уже почти десять, – возразил Курт. – А нам ещё нужно успеть вернуться к бару и забрать мою машину. – Спать. – Никаких «спать», – отрезал Курт, подавив усмешку. – Пора вставать. – Но как же спать, – простонал Блейн и зарылся лицом в подушку. А после замер. Приподнялся. И посмотрел на Курта. – Почему моя подушка воняет затхлостью? – Потому что мы напились и занялись сексом в сомнительном мотеле. Помнишь? – Ох, – ответил Блейн, скривив лицо. – А через секунду широко улыбнулся. – Ох. – Теперь вспомнил? – О да, – довольно прощебетал Блейн и, перевернувшись, приподнялся на локтях. – Это было здорово. – Да? – осторожно уточнил Курт, притянув колени к груди. – Определённо. – Значит, ты не… эм. Всё, что я говорил. Ты не расстроен? – Что? Почему я должен расстраиваться? – Я уверен, что где-то существует книжка для изменщиков, – объяснил Курт. – А в ней есть целая глава, посвящённая тому, что нельзя во время секса упоминать подружку твоего любовника. – О чём ты… о! – медленно понял Блейн. – Это когда ты спрашивал, думал ли я о том, что трахаю тебя, когда целуюсь с ней? Курт широко покраснел и смущённо опустил голову. – Да. Я об этом. – И снова – почему я должен расстраиваться? – спросил Блейн. – Это ведь правда. – Это… что? Реально? – Ну да. Только мысли о тебе помогают притворяться, что мне нравятся её поцелуи. И не то чтобы в последнее время мы часто этим занимались. – Нет? – удивленно спросил Курт. – Но я думал, что ты с ней постоянно проводишь время. – Это так, – подтвердил Блейн. – Правда, от поцелуев я пытаюсь отгородиться, как могу. – Тебе не кажется, что так она заподозрит что-то... эм, неладное? – Мы два года уже встречаемся и дальше поцелуев никогда не заходили, – напомнил ему Блейн. – Наши отношения – не самый лучший пример о близости. – Ох, да. Точно. – И, отвечая на твой вопрос – нет. Меня это не расстраивает. И не беспокоит. В такие жаркие моменты это даже очень сексуально. Если такое было вообще возможно, то Курт покраснел ещё сильнее. – Ой, вот только не начинай сейчас стесняться, – пробормотал Блейн и наклонился вперед, целуя Курта в обнажённое плечо. – Твои пальцы были у меня в заднице. Мы давно минули стадию смущения. – Тебе не больно? – спросил Курт, внезапно припомнив, что сам на следующий день испытывал некий дискомфорт после подобных игр. – Ага, – с радостью подтвердил Блейн. – И мне всё равно. – Ты уверен? – Я больше обеспокоен там фактом, что мы в самом деле спали в этой кровати. Мне придётся раза три помыться, когда приеду домой. х х х х Утро понедельника, по мнению Курта, наступило слишком рано. Его воскресенье пролетело без приключений; он только принимал душ и делал уроки. Даже Финн не маячил перед глазами, что само по себе было очень странным. В течение дня Курт через смски флиртовал с Блейном, и одно это можно было назвать победой. Но в понедельник он немного проспал, а потому времени на посещение кофейни не оставалось совсем, и мозги Курта не до конца осознали наступление нового дня. Следовательно. в его организме не было ничего такого, что могло бы подготовить к двум предстоящим тестам и всплеску актёрского мастерства, который приходилось демонстрировать рядом с Блейном в школе. Курт тяжело вздохнул и потянул на себя одну из входных дверей. Как только она захлопнулась позади него, Курт осознал: что-то резко и оглушительно пошло не так. Казалось, что весь мир остановился и сфокусировал свой взгляд лишь на нём. Курт ощутил знакомое осуждение в глазах каждого и замер, заметив, что все смотрят на него. Абсолютно все. И они смотрели открыто, бесстыдно, даже не думая скрывать своё пристальное внимание. В животе неприятно и опасно закрутило, и Курт тяжело сглотнул свой страх. Потребовалась каждая капля его мужества и сил, чтобы раз за разом переставлять ноги по направлению к шкафчику. Как только он проходил какую-то группку людей, раздавался шепоток, и каждый человек начинал что-то живо говорить, прикрывшись рукой, учебником или – как показалось Курту – школьной газетой. Внезапно рядом оказалась Мерседес, размахивая собственной копией. – Почему ты ничего мне не рассказал?! – яростным, но приглушённым голосом спросила она. – Я думала, что мы с тобой лучшие друзья. – Что? – спросил Курт. – Разумеется, ты моя лучшая подруга. – Тогда почему я узнаю обо всём в то же самое время, что и остальные? – …Ладно, давай с самого начала. Я проспал, не успел выпить кофе, пришёл в школу около тридцати секунд назад и понятия не имею, о чём ты говоришь. После этих слов Мерседес в ужасе распахнула глаза. – Ты не… – она понизила голос, – ты ещё не видел газету? – С каких пор ты читаешь эти школьные издания? – спросил Курт. – Ты ведь знаешь, что там ничего не найти, кроме сплетен, лжи и необоснованных предположений. – Ей стали больше доверять с тех пор, как на первых страницах начали печатать огромное количество фотографий твоего лучшего друга, тусующегося неподалёку от сомнительного мотеля с Блейном Андерсоном. Вся кровь отлила от лица Курта. Он уставился на неё испуганным взглядом, не в силах даже моргнуть, тогда как Мерседес открыла перед ним газету. Здесь, на самой первой странице, пестрело с полдюжины фотографий Курта и Блейна неподалеку от мотеля, где они были на выходных. На одной было видно, как они направляются в вестибюль, на другой – как выходят на улицу, парочка демонстрировала их поцелуи, а ещё одна красочно показывала парней около номера со счастливыми полупьяными улыбками на лицах. Всё в самом буквальном смысле было перед глазами, написанное чёрным по белому. Курт отчётливо мог различить их силуэты, позы и выражения. Никаких ошибок, никакого фотошопа – только факты. Под самой большой фотографией, где они, обнимая друг друга, целовались, пестрела небольшая заметка. Скандал около «Скэндалс»? Открытый гей школы МакКинли, Курт Хаммел, был замечен уютно прижавшимся к Блейну Андерсону в дверях мотеля «Американская семейка». Но не позволяйте этому милому названию ввести вас в заблуждение – мотель давно является пристанищем для случайных связей между геями, ведь он находится неподалеку от известного гей-бара «Скэндалс». В минувшие выходные парочка, не отрываясь друг от друга и страстно целуясь (да, прямо в губы!) зарегистрировалась в одном из номеров около часа ночи. Тогда как Курт Хаммел является свободным парнем, Блейн Андерсон давно встречается с королевой школьного Хора, мисс Рейчел Берри. Будь начеку, Рейчел! Кажется, твоему бойфренду следует освещать ваши отношения более натурально! Закончив читать, Курт выдавил из себя до смерти перепуганный всхлип и пожелал немедленно исчезнуть. Это была катастрофа. А затем всё стало ещё хуже. Потому что в МакКинли вошёл Блейн.