Visions of Gideon

Кроули назвал его адрес таксисту — он помнил его наизусть. А к кому ещё он мог пойти? Наощупь — дернул ручку двери, заставив колокольчик дернуться, переступил невысокий порог, прошёл мимо стеллажей, касаясь ладонью аккуратно поставленных переплетов, и замер в центре комнаты, слепо озираясь по сторонам. — Кроули? Как я рад, что ты заглянул, — добродушно улыбаясь, Азирафаэль вышел из небольшой комнатки, служившей подсобным помещением, в котором он хранил всякого рода инвентарь и старые книги. Демон повернулся резко, даже слишком, и сердце ангела болезненно ёкнуло — Кроули ещё ничего не сказал, но Азирафаэль понял, что что-то случилось. Улыбка медленно сошла с его губ. — Что с тобой, мой милый? — обеспокоено спросил ангел, рассматривая демона, который выглядел чересчур растерянно. Кроули шагнул на голос, выставив перед собой ладонь, чтобы ни на что не напороться, и осознание медленно сковало Азирафаэля, встревоженно сделавшего ему шаг навстречу. — Мои глаза, ангел. Я больше не вижу. Они взяли с меня плату за Армагеддон. Кроули пошарил рукой перед собой, пока не наткнулся на инстинктивно протянутую руку Азирафаэля, который тут же, без колебаний, сжал его ладонь в своей и повёл на второй этаж, где он жил. Каждая ступенька казалась Кроули знакомой, но в то же время он словно шёл по этой лестнице впервые. Сколько бы раз он не вваливался наверх, пьяно пошатываясь, в обнимку с ангелом, сейчас он отказывался воспринимать их, ведь они были чем-то из его прошлой жизни — в которой он был зрячим. Когда Азирафаэль усадил Кроули на продавленный диван, а сам аккуратно сел рядом, не выпустив при этом его ладонь из своей руки, демон осторожно снял свои очки. — Мне не к кому было пойти, — произнёс он тихим, несвойственным для себя голосом, в котором не осталось его прежней живости. Его белесые глаза смотрели прямо перед собой — демон не был готов повернуться к Азирафаэлю, не был готов ощутить волну сочувствия. Но ангел сам повернул его голову к себе, положив ладонь на щеку и вместо ненужных слов прикоснулся к губам Кроули своими, чтобы показать, что это ничего не меняло между ними. Это был не поцелуй — это было нечто больше: физическое соприкосновение, выражение привязанности и любви, единение двух душ. — Можно мне пожить с тобой? Пока я не привыкну… так жить. — Кроули сжал ладонь ангела, все ещё лежащую на его щеке, и Азирафаэль кивнул, но быстро опомнился, обличая своё согласие в короткое «Да», выраженное голосом. Кроули не видел, но чувствовал тепло, что исходило от Азирафаэля. Он не знал, сколько времени ему понадобится, чтобы свыкнуться с тем, как он теперь воспринимал этот мир, но он знал, что его ангел всегда будет рядом.