The Fallout

День: 1216; Час: 4 — Спасибо за еду. Вздрагивая от ее голоса, он поднимает глаза от своих заметок. — Какую еду? — Ту, что ты оставил на крыльце. Он непонимающе на нее смотрит. — Я не имею ни малейшего понятия, о чем ты, Грейнджер. Думаю, ты себе что-то повредила, когда ударилась о стену пару дней назад. Она улыбается Малфою, что, похоже, его напрягает, но позволяет ему изображать недоумение. Никто не мог знать, что ей нужна еда; даже если это и был один неожиданных пайков от Министерства, пакет не оставили бы снаружи. Она знает, что это мог быть только Малфой, но он настолько близок к хорошей стороне, что отказывается признавать, что перенимает от нее частичку добра. Не в его привычке быть хорошим парнем, или хотеть быть хорошим парнем, поэтому она позволяет ему считать, что он ужасен хотя бы в этом. Но она все еще ему улыбается, что, скорее всего, рушит весь план. — Не надо мне так улыбаться. — Как? — Так… — он указывает на нее ручкой. — Этой слегка ненормальной улыбкой, которая должна показывать всем, что ты довольна, а на самом деле выглядит так, словно ты хочешь всех поубивать. — Неправда! — Правда. Я вздрагивал каждый раз, когда ты так улыбалась Поттеру или остальным своим друзьям в Большом зале. — Кто ж знал, что улыбка может напугать большого плохого Драко Малфоя. Он бросает на нее свирепый взгляд. — Я не сказал, что она пугает меня. Я сказал, с ней ты смотришься безумной. — И это тебя пугает. — Поверь, Грейнджер, тебе потребуется куда лучше постараться, чтобы нагнать на меня страха. Кто-то фыркает за ее спиной, и она понимает, что появился Невилл и упал на диван. — Подожди, ты еще не видел ее победный танец. — У меня нет победного танца. Она свирепо смотрит на Невилла. — Есть. Она размахивает руками, подпрыгивает и… Гермиона сильно краснеет. — Невилл, заткнись. Я такого не делаю. Малфой выглядит невероятно удивленным. — Грейнджер, давай. Покажи нам свой маленький танец. — Маленький танец? — спрашивает Лаванда, стоя в дверном проеме. — Гермиона, а помнишь пятый год, когда мы пытались научить тебя стриптизу, как в книге, которую купила Парвати? — О боже, — бормочет Гермиона и смотрит в сторону парней, которые выглядят очень заинтересованными. — Лучше бы я этого не делала. — Нет, но ты… — Так, все, я хочу есть. Кто-нибудь еще голоден? Мне нужно что-то съесть. Я сильно проголодалась, — тараторит Гермиона и пытается ретироваться на кухню. — Нет-нет-нет, расскажи про этот… — Малфой старается схватить ее, но она на полной скорости вылетает из гостиной; ей вслед летит смех парней. Лаванда что-то объясняет, но ее голос заглушается звуками шагов — Малфой следует за ней по коридору, успевая схватить прежде, чем она доходит до первой открытой спальни и закрывается там. Она взвизгивает, когда Драко хватает ее за талию, оттаскивает от двери и разворачивает к себе лицом. Она ожидает больше поддразниваний, но замечает лишь ехидную улыбку. Он прижимает Гермиону к дверному проему. — Что, — выдыхает она, когда он наклоняется вперед, — ты делаешь? — Обнажалась в школьной спальне среди девчонок, Грейнджер? Считай, я удивлен. — Считай себя трупом, если сейчас же не отпустишь меня. И я не раздевалась. Я высказывала мнение, когда они это делали. И никто не был голым, чтоб ты знал, и… и… в общем… нет. Нет-нет. Мы не можем, — шепчет она, когда Драко касается ее губ своими; он не обращает внимания на протесты, полностью овладевая ее ртом. Она сдается на секунду, четыре, десять, а потом отталкивает его. — Ты знаешь, что выглядишь мило, когда смущена? — Они зайдут, а мы… — Никто не идет, — он снова целует, и она тяжело вздыхает, ее сердце колотится. Тем не менее, она не может наслаждаться происходящим, поэтому снова его отталкивает и качает головой. — Ты спишь одна? — Что? — выпаливает она. — В комнате. Ты одна? — Да. — Встретимся там. — Что? Сейчас? Она взволнованна, удивлена и, похоже, это он тоже находит милым. — Позже, глупышка. Когда пойдешь спать. — Ой, нет. Нет, я не могу… — Можешь. Он касается ее щеки, целует, а потом разворачивается и направляется обратно в гостиную. День: 1216; Час: 22 Ее ожидание тревожно, она ходит взад-вперед, пытается читать, писать письмо, принимает душ, снова пытается читать. Вздрагивает, когда слышит тихий стук, словно вообще никого не ждала. И даже несмотря на то, что последние три часа она уговаривает себя не включать свет и притвориться спящей, она все равно оставляет ночник включенным, подходит к двери и открывает ее. Драко входит в комнату, на ее взгляд, слишком медленно для того, кто прокрался сюда тайно; она быстро бесшумно закрывает дверь и поворачивается — он рассматривает спальню. — Я здесь уже был. Она поднимает палочку и замирает на мгновение, а после накладывает заглушающее заклинание. Иногда ей приходится вспоминать, что магия разрешена в штабах из-за их местоположения, ведь она слишком привыкла к жизни в маггловских убежищах. Она делает вдох и согласно кивает. — Да. Когда тебя ранили. — Лазарет был переполнен, — он смотрит на Гермиону, и она снова кивает, наблюдая, как он снимает рубашку. — Об этом тоже выскажешь мнение? — Ха-ха. Я была юна, и это был единственный способ не дать им издеваться из-за того, что я сама делала. Он пожимает плечами и дергает за шнурок ее пижамных штанов, чтобы притянуть ближе. — Это могло оказаться полезным. — Не понимаю когда. — Например, сейчас, — он подхватывает край ее майки и ждет, когда Гермиона поднимет руки, чтобы раздеть ее. — Я вполне способна раздеться сама, — хмыкает она. — Однажды тебе придется для меня станцевать, — шепчет он, горячей рукой лаская спину. Похоже, это конец обмена любезностями, поскольку сейчас они слишком заняты друг другом, чтобы что-то говорить. Он укладывает ее на кровать, в этот раз быстрее и чуть грубее, чем на прошлой неделе. Пружины в знак протеста скрипят от их веса и яростных толчков бедер. Он грубо трет ее клитор, языком слизывая выступивший на шее пот. Происходящее сильно отличается от предыдущего раза, и хоть сначала ей это не нравится, чем сильнее разгорается желание кончить, тем больше она втягивается. Внезапно он почти останавливается, погружается и выходит из нее настолько медленно, что секс становится похож на пытку. Пальцы до сих пор как безумные ласкают клитор; Драко привстает на локте свободной руки и смотрит на нее. Ей не нравится разделяющее их расстояние, отсутствие контакта кожи, и она фыркает в раздражении, пытаясь притянуть его назад. — Я… что… Почему так медленно? Он ухмыляется и наклоняет голову, чтобы лизнуть шероховатую поверхность ее соска. — Обхвати меня ногами, Грейнджер. Она моргает и делает, как он говорит; кожа скользкая из-за пота на его спине и пояснице. Он снова входит в нее, и теперь проникает глубже, она прогибается ему навстречу. Она не уверена, как реагировать на разницу между этим и первым разом, сейчас все не плохо, просто не то, чего она ожидала. Она чувствует нарастающее внутри давление, кажется, что все внутри медленно затягивается в тугой узел наслаждения, даря ей столь ожидаемое удовольствие. Он поднимает голову, оставляя горячие поцелуи на ее шее и губах, она сжимает ноги и стонет, когда он круговыми движениями ласкает клитор. — Быстрее, Драко. — Хочу почувствовать, как ты кончаешь. Хочу почувствовать, как сжимаешься вокруг меня, — шепчет он глубоким хриплым голосом, языком очерчивая ее сжатые губы, пока Гермиона не раскрывает их. — Я прос… — она снова стонет, все ближе и ближе, его скорость нарастает. Слишком поглощенная надвигающимся оргазмом, она по инерции целует его в ответ; чем сильнее она упирается пятками в его поясницу, тем быстрее его толчки. Она отстраняется от его губ, настолько близкая к освобождению, что вообще не в состоянии целовать. Зарывается пальцами ему в волосы, когда он утыкается носом ей в щеку и тяжело дышит. Внезапно она выгибается — все рушится, взрывается внутри, и, возможно, она слишком крепко прижимает к себе Драко, но не находит сил, чтобы ослабить хватку. Она никогда не забудет насколько это хорошо. Стоны Малфоя присоединяются к ее, когда его тело замирает и через мгновение обрушивается на нее спустя секунду после того, как она сама снова оказалась полностью лежащей на кровати. Даже если к ним ворвутся все обитатели дома, она не сдвинется из своего положения под ним. Дыхание Гермионы прерывистое; она медленно ослабляет хватку, их животы двигаются в унисон, пока оба пытаются отдышаться. Он первый берет себя в руки, поднимается, покачиваясь; ее тело все еще сотрясает дрожь, она не хочет двигаться. Но несмотря на это, открывает глаза, Драко смотрит на свою руку на ее бедре и выходит из нее. Гермиона чувствует стекающее по бедру семя и хмурится, Малфой же на это никак не реагирует. После оргазма он выглядит моложе: на его щеках румянец, лицо блестит от пота, растрепанные влажные волосы торчат в разные стороны. Его глаза ясные, чисто-серые, и она гадает, выглядит ли по-другому сама. — У меня миссия. — Хорошо, — хрипит она, и он смотрит на нее несколько тихих мгновений, потом наклоняется, чтобы оставить скромный поцелуй на плече. Теперь ее очередь наблюдать за тем, как он встает с кровати и одевается, и она размышляет, не чувствовал ли он себя так же неудобно, когда она голая передвигалась по его комнате. Она думает, что нет. Возбужденный он выглядел иначе; Гермиона убеждается, что он не смотрит, и продолжает любоваться его прелестями. В ее желудке зарождается странное ощущение, и она не уверена в том, что чувствует или должна чувствовать, но с этой стороны кровати все выглядит совсем иначе. Она та, кто остается, а не уходит. Такая позиция ей тоже очень не нравится. Она накрывается одеялом, но лишь на время, потому что после его ухода пойдет в душ. Он натягивает брюки, оставляя их не застегнутыми — дорожка золотистых волос исчезает за синей резинкой боксеров. Он находит в углу свою рубашку и надевает. — У тебя все получится. Из-за решительного выражения на лице Малфоя она думает, что ему, наверное, захочется это услышать. — Возможно. — Так и будет. Он раздраженно проводит рукой по волосам. — Черт побери, не говори со мной на эту тему. Я не хочу слышать об этом дерьме. Она моргает в удивлении, качает головой и отмахивается. — Ладно… прости. День: 1218; Час: 8 — Знаешь, что странно? — спрашивает Чжоу, сидящая рядом с Гермионой и пытающаяся выпустить простые заклинания тремя оставшимися пальцами на левой руке. Пальцы на правой руке бесполезны и покрыты марлей, пропитанной зельями. — Что? — Гермиона готовится к заботе, совету и сочувствию, потому что думает, что одной температурой все не обойдется. — Когда летней ночью пятнадцать градусов, нам кажется, что это хорошо. Но когда той же летней ночью мы заходим в ресторан, в котором также пятнадцать, мы думаем, что там жутко холодно. Гермиона пожимает плечами. — Влажность на улице… играет свою роль. А еще есть ожидания. Мы знаем, что открыты на улице. Внутри мы хотим быть более защищенными. — Все дело в самих людях, — видя удивленный взгляд Гермионы, Чжоу продолжает. — Люди снаружи тверже, это их оболочка, потому что знают, что открыты перед миром. И они не пускают кого попало внутрь просто так, потому что хотят быть защищенными. Они хотят чувствовать себя в безопасности, расслабленными. Им не хочется готовиться к очередному шторму или понижению температур. Понимаешь? — Да, — она снова пожимает плечами. — Хорошая метафора. — Так что ты делаешь, когда чувствуешь, что открыта и там, и там? Когда боишься саму себя, своей собственной жизни? — Ты ждешь, пока проснешься, — бормочет Гермиона, вспоминая слова Малфоя о провале, о решении проблем по мере их появления. — Что? — Ты переживаешь это, Чжоу. Мы можем пережить самих себя пока держимся за желание, — она берет палочку Чжоу, брошенную на кровати и забытую, и снова вкладывает ей в руку. — Мы должны себе как минимум это. День: 1218; Час: 20 В половине второго он стучится в ее дверь и, когда она открывает, сначала молчит, а потом объясняет, что увидел льющийся из-под двери свет. Все происходит крайне быстро и заканчивается, как всегда — она оказывается под ним, утонувшая во всепоглощающем удовольствии. Гермиона стоит у двери и наблюдает за тем, как он одевается; Драко покидает постель сразу после ее слов о том, что она собирается принять душ и отправиться спать. Довольно странно, но она чувствует, что выпроваживает его, но также она знает, что его это устраивает и, кажется, ничуть не напрягает. — Я не могу найти носок, так что… — О, это вполне удовлетворяет мой фут-фетиш. Он смеется открыто и в полный голос, и она ничего не может поделать, как расплыться в улыбке от этого звука. Когда он смеется, то выглядит совершенно другим; ей нравятся морщинки вокруг его рта, как он щурит глаза. — Так ты обнюхиваешь носки? — Да-а-а. Ничто не возбуждает меня сильнее. Он улыбается и качает головой, надевая рубашку. — Тогда оставь себе. Уверен, тебе он нужен больше. — Возможно, теперь тебе удастся найти подходящий, — кивает Гермиона на его голубой носок, зная, что второй был белым. — У меня нет времени искать пары носкам. Гермиона пожимает голым плечом, выглядывающим из-под простыни, обернутой вокруг нее, и решает, что не будет читать лекцию об одинаковых носках; она находит эту причуду милой, хотя никогда в этом не признается. Он странно на нее смотрит, улыбка исчезает с его лица, и она краснеет, когда его взгляд пробегается вверх-вниз по ее телу. — Ты идешь в душ? Она сердито на него смотрит. — Да, да, Малфой, я знаю, что выгляжу ужасно. Ты тоже кстати не выглядишь особо опрятным. И должна ли я напомнить тебе, кто виноват в том, что я… Она умолкает, когда видит, что он старается не засмеяться. — Я выгляжу неопрятным? Возможно, мне тоже стоит принять душ. Она одаривает его своим самым лучшим подозрительным взглядом, затем шмыгает носом и направляется к двери. — Ну, этот я уже заняла, Малфой. Так что ты можешь спуститься вниз или подождать. Она видит, что он выглядит слегка удивленным, но не обращает на это внимания и быстро направляется в ванную, пока никто не вышел из своих спален. Только позже в своей пустой кровати ей приходит в голову, что, возможно, он хотел к ней присоединиться. И мысль об этом не дает ей уснуть. День: 1220; Час: 17 Малфой, Невилл и пожилой мужчина, которого она не знает, поднимают на нее глаза, когда она входит в убежище. Из-за отсутствия света и того, что сейчас немногим позже восьми, она думала, что дом пустой, хотя не может сказать, что огорчена своим заблуждением. Гермиона ненавидит быть одна, и она два дня не видела Малфоя. Ее теперешнее напряжение могли бы снять ссора или секс, ей не принципиально, если после этого она почувствует себя лучше. Невилл встает сразу же, как узнает ее, его лицо мертвенно-бледное, и Гермиона знает — должно быть, она выглядит еще хуже, чем думает. — Ты в порядке? Гермиона поднимает руку, ободряюще машет, пытаясь дать понять, что с ней все хорошо, хотя на самом деле это не так. Сегодня она убила человека, Маркуса Флинта. Ощущение абсолютно другое, оно гораздо хуже того, когда убиваешь незнакомца. — Ты ранена? Нужна помощь? — пожилой мужчина спокоен и собран. Она растирает ботинками темно-красную грязь на старом изношенном деревянном полу, пальцы не слушаются, когда она пытается справиться с застежкой на мантии. — Я в порядке. — Грейнджер, у тебя течет кровь. Она смотрит на Малфоя и тяжело вздыхает, истерика зарождается в груди, и она кидает мантию на пол. — Да мне плевать, что у меня там течет! Он поднимает брови, но больше никак не реагирует, поворачивая голову и наблюдая за ее передвижениями в комнате. Невилл идет за ней, попутно поднимая мантию. — Ты ведь не сильно ранена? — Нет. — Хочешь чаю? — Нет. — Что-нибудь еще? — Душ, — шепчет она и отправляется по коридору, оставляя Невилла нервно переступать с ноги на ногу. Она не знает, как долго стоит в нестерпимо горячем душе, чтобы уменьшить боль напряженных усталых мышц. Она моет голову, стоит, моет тело, стоит. Жара горячей воды всегда было достаточно, чтобы почувствовать усталость, и теперь она ждет наступления именно этого момента. Дверь в ванную открывается со скрипом от ржавых петель, и Гермиона широко открытыми глазами смотрит на занавеску. — Я здесь. Ее палочка лежит на краю раковины, одежда — в куче возле унитаза. Она решает, что будет бить незваных гостей поручнем от шторки, если не останется другого вариант. — Думаю, тебе пора вылезать, Грейнджер. Ее страх сменяет раздражение. — Убирайся отсюда. — Знаешь, моя мама говорила, что как только твои пальцы начинают краснеть, нужно вылезать, иначе ты уменьшишься и вытечешь через водосток. Она смотрит по направлению его голоса и не сразу отвечает, поскольку слишком удивлена тем, что он говорит о своей матери. — Знаешь, я в порядке. У меня только порез. Мне просто… мне просто нужно устать. — Я знаю, что ты в порядке, но Лонгботтом, похоже, считает, что ты здесь тонешь в своей крови. — Почему тогда не пришел он? — Я сказал, что сам схожу. Похоже, у гриффиндорцев проблемы, когда им нужно приблизиться к обнаженной женщине. — Черт, Малфой. Ты знаешь, как подозрительно это выглядит? — Грейнджер? — Что? — На самом деле ему все равно. Мгновение она молчит. — Ты сказал ему? — Конечно, нет. Но я больше не его злейший враг, и, откровенно говоря, он слишком занят погоней за парнями, чтобы думать о том, кто гоняется за тобой. — Невилл не гей! — Как скажешь. Она неуверенно смотрит на голубую каплю на душевой шторке. — Он гей? — Это важно? — Ну… нет, но… — Ну вот опять. Я открываю штору. — Что? Нет! — пронзительно вопит она, и ей кажется, что она слышит его смех. Малфой запускает руку в маленькое пространство душевой и вместо шторки дотягивается до крана, нащупывает рычаг смесителя и поднимает его вверх. Ее чудесный источник жара теперь льется из крана, а не из лейки душа, но Драко быстро перекрывает и его. — Тогда вылезай. Я уже держу полотенце. — Голубое? — …Нет. — Мне нравится голубое. — Грейнджер, твою мать, вылазь из душа. Она фыркает и распахивает шторку достаточно для того, чтобы высунуть голову и посмотреть на Драко, он держит раскрытым розовое полотенце, машет им и поднимает брови. — Ты собираешься выйти? — Вылезь. — Когда ты выйдешь. — Грейнджер… — его тон предупреждающий, и она понимает, что он все равно не уйдет, сколько бы она не упрашивала. — Тогда хотя бы закрой глаза. Он смотрит на нее так, словно не верит в серьезность услышанного, но видя, что она продолжает стоять и смотреть на него, выполняет просьбу. Она уверена, что слышит ворчливое «нелепица», но, не обращая на это внимание, хватает полотенце и оборачивается им. Как только оно надежно закреплено, Гермиона бросает на Малфоя свирепый взгляд и покидает свое укрытие, хватая палочку с раковины. Она смотрит на мягкую вспышку магии, которую та посылает вверх по ее руке, и долго не отводит от нее взгляд. — Сегодня я убила Маркуса Флинта. Ты помнишь его? Она поднимает глаза, потому что знает, что он помнит. Потому что Флинт был на их факультете, он был капитаном их команды по Квиддичу, и не может такого быть, чтобы Малфой не помнил. Он смотрит, пока она не начинает бояться, что Драко будет зол на нее из-за этой новости, но вместо этого он поднимает руку, в которой держит другое полотенце. — Не будет никакого толка от полотенца, если ты позволишь этому животному на твоей голове снова намочить себя. Она бросает на Драко свирепый взгляд, за которым нет реальной злобы, вырывает второе полотенце из его руки и просушивает им кудри. Когда она его опускает, волосы уже немного влажные. Внезапно Драко оказывается совсем близко, от неожиданности она опускает руки, и он пробегается пальцами по ее подбородку, дотрагиваясь большим пальцем до тонкого пореза через всю щеку. — Мы делаем то, что должны. Ты отстаиваешь чертовых домовых эльфов, Грейнджер. Ты не убийца. Она надеется, что сейчас, целуя ее, он не замечает ее слез. А если и замечает, то не обращает на них внимания, притягивает к себе, опаляя ее холод своим жаром. Когда она теряет способность думать, Драко выводит ее из ванной, шепчет, что никто их не увидит, и заводит в свою комнату. Она думала, что Малфой любит жесткий секс. Он наслаждается долгой прелюдией, но сам секс любит быстрым и жестким. Во вторую их близость она могла бы объяснить это настроением или моментом, но третий раз и последующие за ним означали, что это привычка или предпочтение. Он знал о ее девственности, даже несмотря на то, что она ему не говорила. Ему, скорее всего, это подсказали ее первоначальный отказ заходить слишком далеко вместе с неловкостью и неуверенностью в поведении. Поэтому он был более нежен, более осторожен в самый первый раз. И понимание этого дает ей возможность относиться к нему мягче. Малфой не жестокий человек, или больше не собирается причинять кому-то боль. Он мог лишить ее девственности любым способом, которым захотел, и он выбрал лучший для нее вариант, а не тот, который был ему предпочтительней. Она ценит Драко и его отношение в такой степени, которую сама не до конца понимает. — Медленней, — шепчет она, не уверенная, где нашла смелость для этих слов, но он, как всегда внимательный, слышит ее — и это именно то, что ей нужно.