The Fallout

День: 1296; Час: 20 Гермиона борется с тем, чтобы не закрыть глаза от изнеможения. Слишком многое ей пришлось обдумать прошлой ночью, да еще успеть хоть немного поспать. Рон уехал вчера днем, и, хотя она понимает, что сейчас самое неподходящее для глупых обид время, ничего не может поделать и продолжает размышлять над его словами. Ей все еще больно, она все еще злится. Правда, с этим можно подождать до окончания войны, а сейчас не обращать внимания… именно поэтому после прогулки она, проигнорировав все ранее сказанное, поговорила с Роном. Чтобы спать спокойно, ей нужно снять этот камень с души. Она знает, что Драко не захочет об этом знать, но он все равно выслушает, потому что так всегда и происходит. — У меня ощущение, что я не до конца сыграла свою роль в этой войне. Я принимаю участие, но не так, как в начале. Такое чувство, как будто я не сделала всего, что должна была. Что я должна быть вместе с Гарри и Роном, как это было всегда. Сначала ей кажется, что он промолчит. Он все еще читает с опущенной головой, с тем же выражением лица, как и до начала разговора. Однако он удивляет ее, отвечая со вздохом: — Тот факт, что тебя не было рядом с ними, не означает, что ты не принимала участия. И ты должна это понимать, если припомнишь все, что с тобой произошло. — Он почесывает затылок. — Твои умственные способности явно переоценивают. — Я понимаю, что внесла свой вклад, но было ли его достаточно? — Грейнджер, ты ведь понимаешь, что они в команде по поиску крестражей? Что с тех пор, как они отправились выполнять задание, у них была, может быть, всего пара стычек с Пожирателями? Что единственная причина, по которой Поттер находится в отдалении, заключается в необходимости сохранять его целым и невредимым, чтобы он избежал любой возможной опасности? Если будешь принимать во внимание только факты, уверен, ты сможешь прийти к заключению, что все-таки сделала больше, чем они. — Поиск крестражей важнее сражений. Если мы их не отыщем, то все битвы можно считать заранее проигранными. — Битвы точно так же важны, если не больше. Если мы не будем давить Пожирателей, если не будем побеждать, то Поттеру уж точно несдобровать. Кто вообще решил, что ты сделала недостаточно? Никто этого не скажет. Ты здесь, большего и не требуется. — Просто… Я чувствую, что сильно отдалилась от них. Я всегда была рядом. А теперь Рон ведет себя так, словно я не могу поставить себя на их место, потому что меня с ними не было. — Тогда очевидно, что это он не может поставить себя на место другого, — протягивает Драко. — Грейнджер, может, пора перестать судить о своей ценности по тому, насколько другие в тебе нуждаются? Она замолкает и смотрит на Драко, который как ни в чем не бывало возвращается к чтению газеты, словно не было никакого откровения о жизни Гермионы, о том, кто она есть. До сих пор никому не удалось разглядеть в ней эту черту; он же, казалось, всегда это знал — как нечто само собой разумеющееся. Ей правда нужно быть полезной, нужно, чтобы на нее могли рассчитывать. Таким образом она добивалась признания в этом мире. Ей необходимо, чтобы другие нуждались в ней: в ее навыках, ее знаниях, ее дружбе. Она всегда оценивала свою эффективность и значимость по этим критериям. — Но ведь так устроен мир. Наши отношения с людьми. Это и есть мера наших жизней — кем мы являемся и что оставляем после себя. — Но разве отношения основаны на потребности? Завтра кто-то может навсегда исчезнуть из твоей жизни, но это не будет означать, что твои отношения с этим человеком изменятся, или что ваша привязанность ослабнет. Вы навсегда останетесь частью жизни друг друга и никогда об этом не забудете. Вы по-прежнему будете важны друг для друга, и никогда не перестанете беспокоиться лишь потому, что отпала потребность жертвовать ради другого своей жизнью. — Но в первую очередь ты должен быть рядом, чтобы выстроить эти отношения. — Нет. Они хотят, чтобы ты была рядом. Так отношения и начинаются. Уизли с Поттером, или любые другие твои приятели не перестанут хотеть, чтобы ты была поблизости только потому, что им больше ничего от тебя не нужно. Она пожимает плечами и трет лицо. — Пожалуй. — К слову о потребности, — он поднимает кружку, указывает ей в сторону кофейника, а затем — на Гермиону, — как насчет кофе? — Сам наливай, ленивая задница. Она пытается собраться с силами, чтобы встать и отправиться в постель, какой уж там кофе для Малфоя. — Грейнджер, — его голос звучит сердито, — мы здесь отношения строим. Я даже вежливо посидел и помог тебе справиться с твоей мелодрамой. А это стоит гораздо большего, чем принести мне чашку кофе. Ты что, правда хочешь все разрушить? Брови подняты, на лице самодовольная ухмылка, рука с чашкой все еще протянута в сторону Гермионы. Он выглядит надменно, как если бы заставлял ее услужить. Но она знает, что это не так. — Если не принесу тебе кофе? — Да. — Тогда да. — Теперь Гермиона ухмыляется, а Драко хмурится. — Хотя попытка неплохая. Так-то использовать мои же слова против меня. — Естественно. Я был слизеринцем как-никак. — Ты и есть слизеринец, лицемерный негодяй. — Несносная мымра. — Она качает головой, поднимается из-за стола и направляется в спальню. — Эй, а кофе? — Просто позови домовика. День: 1303; Час: 5 Ходят слухи, что Гермиона переспала с Роном во время его визита в убежище. Она бы никогда не подумала, что стремление сохранить разговор в тайне — из-за чего он произошел в спальне — породит такое количество сплетен. Правда, они с Роном всегда были парой, у которой шепчутся за спиной, и то, что они провели всю ночь за закрытой дверью, само собой подлило масла в огонь. Только когда Гермиона собственными ушами слышит все это, она задумывается, не оттого ли Малфой последние три дня ведет себя так, словно ее не существует. День: 1306; Час: 14 — Думаю, финальная битва не за горами, — Мэнди Броклхерст обращается к Гермионе с Лавандой, глядя на них поверх кружки со сливочным пивом. — Почему? — Лаванда подается вперед. Гермиона видит, как ее уши едва ли не шевелятся в предвкушении новых подробностей, о которых можно будет рассказать другим. — Рон. Было с ним что-то не то, пока он здесь оставался. — Что? — на этот раз спрашивает Гермиона. — Не могу избавиться от ощущения, как будто… как будто он приходил попрощаться. День: 1308; Час: 17 Она наконец застает Малфоя одного и затевает перепалку, бесконечно кричит на него, а он то и дело предпринимает попытки уйти. В конце концов, она окончательно выводит его из себя и почему-то все равно оказывается неготовой к тому, каким образом он дает выход своему гневу. Хоть и нельзя сказать, что ее это расстраивает. — Не спала я с Роном, болван. И целовала его в последний раз лет сто назад! Кажется, больше ему ничего не нужно было знать, потому что после этих слов он набрасывается на нее. Драко берет ее у стены, упершись ладонью рядом с ее головой. Их бедра сталкиваются, пока он погружается в нее снова и снова. Гермиона пытается сказать, что нечто подобное всегда происходит, когда он ее игнорирует, и что ему следует прекратить так поступать. Похоже, из ее слов, расслышанных сквозь непрерывные стоны и учащенное дыхание, он уяснил для себя достаточно, поскольку отвечает, что в случае, если подобное будет происходить каждый раз после того, как он ее игнорирует, тогда на самом деле нет никаких причин прекращать. День: 1312; Час: 15 Гермиона обедает в Норе с большинством представителей семейства Уизли и небольшой группой друзей. Люпин выглядит напряженным, но, когда появляется Тонкс, практически сразу разбивая вазу, он расслабляется. Фред пытается испечь печенье, но попытка с треском проваливается, а мусорное ведро наполняется подгоревшими сухариками. И хотя он все-таки подает четыре уцелевших кусочка, из опасения их никто не ест. Билл и Чарли безжалостно над ним потешаются, и Гермионе кажется забавным видеть, как Фреда дразнят старшие братья, ведь обычно Фред и Джордж проделывают это с Роном и Джинни. Макгонагалл больше чем когда-либо отвлекается от забот. В доме тепло, и еда превосходна. Этой ночью Гермиона спит в одной кровати с Джинни и обо всем ей рассказывает. Джинни вроде бы понимает, хоть и не до конца, поскольку не в курсе всех обстоятельств и многого не знает о Малфое. Она спрашивает, не временно ли это, не затеяны ли эти отношения только ради того, чтобы продержаться. Гермиона не может дать искреннего ответа, и им обеим становится не по себе. День: 1316; Час: 9 Два с половиной дня она проводит наедине с Малфоем. Отсутствие книг и телевизора приводит к большему количеству разговоров, чем ему, похоже, хотелось бы. Однако он поддается — наверное, из-за ее настойчивости и от собственной скуки. Он делится рассказами о детстве, и Гермиона старается не думать об услышанном в негативном свете; в ответ она рассказывает ему о своем. Они обсуждают все кажущиеся нейтральными темы, а затем переходят к таким, которые не стоило бы затрагивать, чтобы не разозлить друг друга… В итоге они немало спорят. Тем не менее, когда Гермиона выходит из дома, то чувствует, что эти беседы принесли свои плоды, поскольку теперь стало ясно, какие вопросы можно поднимать. Кроме этого, ее больше не напрягает, если приходится молчать в его присутствии. Легкая неловкость, которая неизменно поселялась в ней каждый раз, когда он оказывался рядом, теперь пропала — с ним было так уютно, как ни с кем, кроме родителей и двух лучших друзей. Ее должно немного пугать сближение с кем-то, кого стоило бы опасаться из-за предостережений собственного сердца, но Гермиона считает, что в происходящем гораздо больше положительных сторон. День: 1319; Час: 8 Небольшого вида лачужка, куда Гермиона доставляет пакет, с помощью волшебства расширена до размеров, способных вместить почти пятьдесят детишек и группу воспитателей. В течение недели она играет с детьми и выполняет все возможное, чтобы помочь больным и раненым. Ей тягостно и грустно, но в то же время появляется глоток надежды, и именно тогда она приходит к решению о том, чем хочет заниматься после завершения войны. Мадам Помфри, лицо которой среди незнакомцев в приюте кажется таким родным, предлагает при появлении возможности поступить на практику, и Гермиона с готовностью соглашается. Вот чем она займется — будет помогать людям. — Возвращайся, когда сможешь. — Обязательно. Спасибо. — Гермиона улыбается, обнимает целительницу и покидает приют с ощущением обретенной цели. День: 1333; Час: 11 — Я думала, ты погиб. Драко опускает голову от смущения и отчего-то еще. Это могло быть что угодно, если учитывать, что он за человек. — Почему? Она думает о клочке бумаги, словно прокручивает запись в голове, о нацарапанных на нем дате и названии города. О том, каково ей было вчера на Гриммо, когда она узнала, насколько плохо прошло задание, и о том, как Макгонагалл сказала, что все выжившие находились там… и Гермиона не нашла среди них Драко. Еще она думает о доверии и его отношении к личному пространству, и как сильно он будет возмущен, если узнает, что она рассматривала его вещи, пусть они и хранились на виду. — Не знаю, — она пожимает плечами, опускает голову и смотрит на него исподлобья. Ну и вранье. Придумай она что-то получше, скорее всего он все равно бы ее раскусил. Сейчас Драко смотрит на нее так же, как на Панси, когда даже Гермионе было ясно, что та лжет. Он удерживает на ней этот взгляд добрых пять секунд, прежде чем в одно мгновение отводит глаза и оставляет дальнейшие расспросы. Гермиона догадывается, что ему очевидна их бессмысленность. В конце концов, он жив, так ведь? И это главное. Это единственное, что имеет значение. День: 1333; Час: 23 Он меняется с ней местами. Гермиона в замешательстве усаживается верхом на Малфоя, встречает его взгляд. Он облизывает губы, тянется, чтобы обхватить ее бедра и приподнять, а затем насадить на возбужденный член. Гермиона со стоном упирается рукой в его грудь, замешательство улетучивается под натиском ощущений. Когда Драко убеждается, что она двигается вместе с ним в том темпе, в котором ему хочется, он убирает руки с ее бедер и все внимание переключает на грудь. Всякое смущение, которое она испытала бы в любое другое время, сменяется одним лишь желанием и любопытством, и она экспериментирует, меняя углы и скорость, пока не находит все позиции, которые в равной степени нравятся им обоим. Гермиона выгибает спину и скачет на нем, закусив губу. — Да, Грейнджер, — выдыхает он. — Да, именно так. Тогда она осознает, что ей нравится быть сверху. Быть единственной, кто управляет и контролирует. Он смотрит на нее и, должно быть, видит это, потому что на его лице появляется улыбка. Драко приподнимает бедра, а Гермиона пробегает руками вверх по его груди и снова опускается на него. День: 1340; Час: 10 Гермиона швыряет сковороду на плиту и яростно хватается за круглую ручку, чтобы зажечь конфорку. Она бы уже вырвала эту штуковину с корнем, но каждый раз ее останавливает то обстоятельство, что все остальные ручки уже отсутствуют. — Я в чем-то провинился? — с сомнением спрашивает Энтони. Смех Гермионы звучит неестественно и раздраженно. — Что? Ты? Нет. Нет. Это все… заносчивый хитрый придурок… — Говоришь обо мне, Грейнджер? У Гермионы вырывается рычание. Позже она задумается, какие именно эпитеты заставили Драко так подумать, и посмеется над этим. — Сегодня что, у всех комплексы взыграли? Думаете, мир крутится вокруг вас? — Ну, похоже, что-то реально случилось, — нерешительно произносит Энтони. — Нет. Нет, ничего не случилось. Все в полном порядке, просто я скоро умру. Вот поэтому все и хорошо. Я в руках профессионала, знаешь ли, так что, уверена, что умру весьма профессиональным образом! Она рывком открывает дверцу холодильника, и та впечатывается в кухонный стол. Энтони морщится, прежде чем снова заговорить: — Дело в задании? — Дело в Судном Дне, вот в чем. — Почему бы тебе не переписать план, как это сделали мы? Она поворачивается, чтобы оказаться лицом к Энтони, который рукой указывает на Малфоя. Обычно Малфой берет на себя обязанность по планированию всех заданий, в которых принимает участие, но в последнее время он также стал неофициально выполнять функции стратега практически всех вылазок. В их группе это мало кто знает, но если тебе нужен хороший план, стоит обратиться к Драко. Чаще всего он не отказывает в просьбе. Все зависит только от того, кто просит и не занят ли он. Гермиона подозревает, что к нему обращаются не столько потому, что он один из лучших, сколько из-за того, что если появляется возможность на кого-то переложить всю ответственность, так уж лучше на Малфоя. Кто бы его ни попросил, ему выпадала честь оказаться у Драко в долгу, что по малфоевским понятиям могло обернуться чем угодно, и все же после Хогвартса стало гораздо проще задолжать ему, чем расстаться с жизнью. Блокнот, который Малфой носит с собой, истончился до каких-то пары десятков страниц, потому что, когда исписанные листки больше не нужны, Драко их вырывает. Гермиона помнит, как увидела его однажды на заднем дворе в окружении подожженных клочков бумаги, носящихся в траве словно феи, и темного серого дыма с пеплом, разносимого ветром и оседающего на его коже и одежде. — Потому что я не могу. Потому что этот чертов аврор довольно однозначно дал нам понять, что план не изменится, а после удостоверился, что мы разошлись. И у меня нет никакой возможности связаться со всеми, чтобы ознакомить их с новым планом, даже если у меня такой появится! Короче, мы в заднице. Мы все просто… А-р-р! Гермиона слишком зла, чтобы оставаться на месте, поэтому вихрем вылетает в коридор, оставив Энтони сидеть на кухне; он смотрит ей вслед и выключает плиту. Позже, когда она настроена более дружелюбно, но все еще далека от спокойствия, а сердце в груди неровно бьется от волнения, громкий вздох и промелькнувшие светлые волосы отвлекают ее от размышлений. Драко ворчит и чертыхается на выдохе, пока подтаскивает еще один диван к журнальному столику, сквозь бормотание честит мебель и людей, которые ее делают. Слегка раскрасневшийся, он сдавленно выдыхает и плюхается на диван. Он откидывается на спинку, изучает Гермиону взглядом и с невероятно царственным видом передвигается на местечко поудобнее. Она моргает и снова опускает глаза в книгу. На протяжении последнего часа она притворяется, что читает. — Ты знаешь, что движет революцией, Грейнджер? — Сердце. — Полагаю, можно выразиться и так. Но я бы сказал «готовность». Готовность рисковать и жертвовать всем в надежде заполучить что-то, без чего, ты чувствуешь, не сможешь жить. Твоя жизнь, твои права, собственность, семья — неважно. Готовность разбираться с результатами своего бунта, который завершается и успехами, и поражениями. Она закрывает книгу и кладет рядом с собой на диван, глядя прямо на Драко и не понимая, монолог это или беседа. Она не знает, что ответить. Может, надо согласиться. Но из ее уст это прозвучит неубедительно. — Требуется много сил и храбрости, чтобы быть готовым разбираться с последствиями. Но принять риск означает, что он того стоит. Ты готова разбираться с последствиями, Грейнджер? — Какими последствиями? — Твоего задания. — Я… К чему ты ведешь? — Ты готова выработать другой план действий ради возможного спасения ваших жизней? — Я… не могу. Даже если я хотела бы, план мне никак не придумать. — Ты. — Я? — Да, — медленно отвечает он. — Ты можешь думать, верно? — Малфой, я не могу планировать такого рода задания. Я… Для такой работы есть более подходящие люди. И я не могу просто придумать что-то и рассчитывать, что остальные члены команды на это пойдут. Я еще и связаться с ними никак не могу. — Нет, можешь. — Разве? — Ты встретишься с ними перед заданием, так? Ты должна обсудить с ними свой план. Естественно, в присутствии аврора, и он с этим ничего не сможет поделать. — Он может доложить об этом. Однажды меня уже отстранили. А что, если Грюм узнает? Он засадит меня за письменный стол или упрячет куда-нибудь до конца войны. — Значит, не готова. Он вроде бы поднимается, но движение просчитано медленное, и Гермиона готова поклясться, что видит, как он садится обратно прежде, чем она просит его остаться. — Если это поможет людям, то я готова. Но у меня нет плана. Я не представляю, с чего начать. — Поэтому я тебя научу. Драко поднимает с пола коробку и ставит на стол, вынимает оттуда шахматную доску и раскладывает. — Шахматы? — Шахматы. Он достает фигуры и расставляет на позиции. Гермиона изучает сосредоточенное выражение его лица, пока он что-то обдумывает, и его длинные пальцы, когда он выхватывает резной мрамор из коробки. — Так, Грейнджер. Я — человек, который изменил решение на вершине башни и примкнул к армии Волдеморта, чтобы вместе с другими темными магами способствовать ему в травле магглов и маглорожденных. Ты — девочка, встретившая Мальчика-Который-Выжил и никогда не прекращавшая сражаться вместе с ним на стороне Света. Она прерывает его. — Ты не мог просто сказать, что играешь черными, а я — белыми? Вышло немного драматично. Он бросает на нее хмурый взгляд. — Мне нужно, чтобы ты уловила суть. Каждый ход, который ты делаешь — ход против Тьмы. Каждый мой ход подвергает тебя еще большей опасности. Жизнь или смерть. Поняла? — Да. Да, ясно. Он протягивает руку и сметает весь второй ряд шахмат с ее стороны на пол. — Так-то лучше. — Лучше? Ты просто отнял у меня половину фигур. — Сколько у тебя человек в команде? — он приподнимает бровь. — Ладно. Но там не будет столько Пожирателей, — она кивает на его часть доски. — Откуда тебе знать? — Я… Ладно. Ну, уж по крайней мере там не будет Волдеморта. Так что можешь убрать своего короля. — Откуда тебе знать? — повторяет он тихо, и Гермиона с удивлением поднимает на него глаза. — О. Ну… Ну да, пожалуй, он может появиться. — Очень даже может. — Хорошо. Так чей ход? — Не торопи события, Грейнджер. Нужно продумать и разобрать все детали, пока каждый ход в процессе сражения не станет настолько отточенным, насколько это возможно. Как вы туда попадете? — Не знаю. Это здание, так что… — Сколько этажей? — Три. С подвалом четыре. — Хорошо, давай попробуем с первого. Когда войдете, их будет как минимум четверо. Он ставит четыре фигуры в опасной близости от ее фигур, а оставшиеся располагает рядом друг с другом в соответствии с расстоянием между этажами. Волдеморт и два Пожирателя стоят на дальней линии, обозначающей третий этаж. — Второй этаж здесь. Как и подвал. Потому что оба на расстоянии одного этажа от вас. Потом третий… — Почему они так рассредоточены? Вряд ли они действительно займут эти позиции, тогда какой в этом смысл? Как это поможет? — Если у тебя есть план, как победить в ситуации, когда они будут рассредоточены по зданию, то обнаружить и уничтожить их всех в одном месте станет дополнительным преимуществом. Это твой сценарий с наихудшим развитием событий, Грейнджер. Найдешь способ справиться с ним, и ты получишь генеральный план. Ты облегчишь себе задачу, если предусмотришь любую помеху. — Ладно. Он осматривает ее снизу-вверх, поправляя пешку. — Ты нервничаешь, Грейнджер. Почему ты сейчас нервничаешь? Ты нахрен провалишься, если не можешь взять себя в руки, пока еще даже не попала на территорию противника. Она бросает на него испепеляющий взгляд. — Я не могу справиться с этим. Как тут не нервничать. — Почему? Это просто фигуры на доске, разве нет? Все, что от тебя требуется — ходить так хорошо, как только умеешь, а в конце съесть короля. Вот и все. — Это не просто фигуры на доске. Это жизни. — Нет, это не так. Это мраморные фигурки на шахматной доске. Сделай ход и победи в игре. Загони короля в угол, Грейнджер, и победи в игре. — Победить в игре? — она сглатывает, изучая доску. Драко держит палец на короне короля, покачивая фигурку. — Загони короля в угол. День: 1342; Час: 2 Гермионе хотелось бы притащить его тело на своих плечах, совсем как в кино. Но она слишком мала для этого и слишком устала. Тем не менее, она испытывает удовлетворение, когда стражи из Министерства просят ее опустить Крэбба старшего на пол и заковывают его в выданные в Азкабане кандалы. «Фигуры на доске». Фраза все еще крутится в голове, как это происходило на протяжении всего задания и помогало держать себя в руках. «Загони короля в угол». И коль скоро Волдеморта там не оказалось, план сработал великолепно, а сама она доставила в Министерство Пожирателя смерти высшего ранга. День: 1345; Час: 12 Грюм не отстраняет ее, как она того опасалась. Все-таки задание прошло слишком гладко. По завершении никто не был серьезно ранен, а большая часть обнаруженных Пожирателей заключена под стражу. Он не произносит поздравлений, однако, после того как устраивает выволочку за принятое решение, сжимает ее плечо, и это о многом говорит. Гермиона не видится с Малфоем и не может поблагодарить его, но желание сделать это от эйфории и масштаба победы не уменьшается. На третий день после миссии, когда становится известно, что одна из членов Ордена скоро встретится с Драко, Гермиона вручает ей небольшой пакет, чтобы та передала его Малфою. В нем фигурка белого короля и записка с незатейливым «Спасибо». Гермиона не ждет ничего в ответ, но, когда женщина возвращается, она с улыбкой передает ответную записку: «Я мог бы посвятить всю жизнь твоему обучению, но тебе никогда не стать слизеринкой больше, чем наполовину. Неважно, как сильно тебя опьяняет победа, Грейнджер, никогда не бросай своего чертова короля». Она смеется и сует записку в карман. С тихим шелестом бумага проскальзывает между писем от Гарри и Рона.