Красный маятник

|_16 лет_|       Ты держишься за палубу одной рукой и уже довольно уверенно ступаешь на тренировочный канат. Он качается под ногами, хоть и натянут довольно хорошо. Шатается в разные стороны и ты шатаешься вместе с ним, жмурясь и пытаясь почувствовать равновесие. Делаешь шаг, затем второй. Третий даётся тебе уже с большим трудом, на четвёртом ты оступаешься. Твоя нога соскальзывает и ты лишь успеваешь — взвизгнуть, прежде, чем полететь на растянутый под канатом страховочный тент. Падать не больно, но всё ещё немного страшно. Ты слазишь с тента и садишься на пол манежа, сразу же принимая положение горизонтального шпагата. Вдох. Глубже. Задержать дыхание. Успокоиться. — Не правильно делаешь, — раздаётся за спиной хриплый строговатый голос. — Бестолочь мелкая. — Оппа, ну хватит, я же стараюсь, — обиженно сопишь ты. Юнги подходит к тебе, садится на корточки почти вплотную к твоей спине, кладёт крепкие ладони на твои плечи и давит на них вперёд, помогая твоему туловищу лечь на манеж. Он часто помогает тебе с растяжкой, возможно, благодаря этому ты смогла так быстро сесть на шпагат и чувствовать себя на канате гораздо увереннее. — Толку-то от того, что ты стараешься? Твоя техника не верна, — Юнги давит на твои плечи и ты отчего-то начинаешь смущаться перед мужчиной за столь откровенную позу, которую он может наблюдать сейчас в твоём исполнении. — Оппа, я не могу без балансира. — Хочешь шест? Или веера? Сперва научись стоять на канате и уверенно проходить от одной палубы до другой, — Юнги помогает тебе подняться и подходит к лестнице тренировочного каната следом за тобой.       Вы с Юнги стали ближе за последние пол года. Ты часто вспоминаешь тот короткий сухой разговор в его комнате. Он так и не объяснил, что значит «преемница», но после этого дня, может тебе и кажется, вы стали пересекаться и разговаривать всё чаще. Юнги будто чувствовал, когда ты собираешься на тренировку и интуитивно шёл к тебе. Первое время ты стеснялась совершать ошибки при нём, но позже привыкла к его обществу, к его поправкам, его рукам на своих плечах. Хотя последнее до сих пор смущает. — Поверни ступню немного. Ты должна чувствовать канат пальцами. Представь, что ты можешь ими держаться, — Шуга подаёт тебе руку и ты берёшь его ладонь, ступая на канат. — Вот так. Не торопись. Спешка ни к чему. Канат под тобой должен быть для тебя столь же твёрдым, как земля. Он должен стать продолжением твоих ног. Привыкни к нему. Постой на месте. Ты делаешь шаг, ещё один и ещё. Внезапно чувствуешь, что канат прогибается под весом ещё одного человека. Да быть того не может! Ты осознаешь, что всё ещё держишь руку Юнги и оборачиваешься резко. Мин уверенно стоит на канате позади тебя и смотрит прямо в глаза. — Не нервничай. Иди, — парень поправляет свои волосы и кивает тебе к противоположной палубе. Он настолько спокойно сопровождает тебя, что ты чувствуешь себя ребёнком, которого взрослый человек учит ходить. Делаешь шаг. Канат шатается, Юнги теряет равновесие на долю секунды. — Да блять! Котёнок! Это было последнее, что ты услышала, стоя с Шугой на канате. Следующие маты он уже изрекал, лёжа вместе с тобой на страховочном тенте. Тебе почему-то стало смешно от того, как ворчит Юнги. Не ругается, не угрожает расправой. Просто ворчит, пытаясь встать с тебя. Руку твою он всё ещё не отпустил. — Хватит на сегодня. Ты бесполезна, — Юнги выдыхает и приподнимается над тобой, опираясь на вытянутые руки и затихая. Какое-то неловкое молчание над вами повисло, но тебе снова стало смешно. Вообще-то, ты просто до сих пор немного подрагивала. То ли от падения, то ли от " Котёнок» из уст Мина. Он раньше не называл тебя так. Ты даже не припомнишь, чтобы он вообще напрямую обращался к тебе как-то иначе, чем " Эй!» или " Мелкая «. Юнги приходит в себя первым. — Я чего пришёл-то вообще, — парень перевалился с тебя и сел на тенте, делая вид, что разминает руки. — Тебя Джин хён искал. — Сокджин оппа? — ты подскочила. — Что он хотел? — Откуда я знаю, мелкая? Вали к нему и спроси. Давай, поторопись. Я сам уберу тент. . . .       Недавно в вашем цирке наконец-то прозвучала хорошая новость. Какой-то анонимный спонсор вложил в вашу труппу почти шестьсот тысяч долларов. Не указав ни условий выплаты, ни обратного счёта, ничего. На ваш счёт просто поступили деньги без имени отправителя с короткой подписью: " Надеюсь на вас. " Намджун сперва очень удивился, но затем подумал, что это, наверное, та самая богатая дама, что ходит на ваши представления с завидной регулярностью. Она очень любит Чонгука и уже не раз просила о встрече с ним, чтобы познакомиться. Однако, Чонгук отказывал, ссылаясь на то, что от него после выступлений ужасно воняет керосином, и в таком виде не камильфо предстать перед леди. Да и перед выступлением тоже воняет. Он вообще этим запахом пропитался давно и отмазка " Я для Вас слишком вонючий» — пожалуй, лучшее, что слышал в своей жизни Намджун. Сокджин от новостей повеселел и в тот же день составил список того, на что в первую очередь нужно тратить деньги. Выплатить наконец долги по ссудам, выплатить долги по зарплате артистам, обновить тросы, сделать новые хорошие перекладины на качели для Чимина, закупить ткани для новых костюмов, новых штор кулис и не мешало бы сменить вывеску, чтобы поярче и ну чтоб совсем огонь. А что касается огня, Чонгук попросил себе парочку новых приблуд для своего фаер шоу. Не обязательно готовые, ему просто нужны металлические пруты, обмотка и дохера керосина. Хосок вдруг загорелся желанием завести для своих номеров пару кроликов, чтобы, как классический фокусник, доставать кролика из шляпы. Шутки про недотрах факира возобновились с новой силой. Намджун с радостью заявил, что хочет выкупить обратно своего тигра, которого пришлось продать из-за финансовой ямы. — Малыш! Иди сюда, — позвал тебя Джин, едва ты объявилась в поле видимости. — Нам нужно поговорить, я искал тебя. Ты послушно шла за старшим хёном в его комнату, где дрессировщик усадил тебя на стул и присел перед тобой на корточки. — Мне тут одна птичка наворчала, что ты делаешь успехи в ходьбе по канату, это правда? — Джин улыбнулся тебе, подмигивая. Ты мысленно топнула ножкой на внезапно болтливого Юнги. — Ну. я учусь. Оппа мне помогает, если я мешаю вам репетировать, я буду ходить ночью, — Нет, я не о том. Я хочу, чтобы ты занималась тем, чем хочешь, — мужчина взял твои ладошки в свои. — Я тоже хочу помочь тебе, хоть я и не акробат, как Юнги. — ты вскинула брови удивлённо. — Поэтому подумай хорошенько, что тебе нужно для твоих выступлений и пока у нас есть финансовая возможность, мы сделаем тебе костюм и закупим оборудование. Рано или поздно ты выйдешь на манеж, ты так много работаешь, — Джин говорил ласково. — Ты серьёзно? — ты заулыбалась ярко. — Хоть я и был против, — дрессировщик выдохнул. — хоть я и не могу до сих пор поверить, что ты уже такая взрослая, — улыбнулся. — Но да, я совершенно серьёзно. До тех пор, пока за тобой приглядывает Юнги. Но только не думай, что это всё просто подарок. Все вложения в тебя, как в артиста, ты должна будешь отработать. Отныне ты обязана тренироваться по строгому графику и принимать участие в представлениях. Поняла, котёнок? Ты часто-часто закивала и кинулась к старшему с объятиями, сбивая того с ног. Джин повалился на задницу и захохотал. — Оппа, — спросила ты, вдруг вспомнив. — Ты сказал, что Юнги акробат. Разве это так? — Он был акробатом, — Сокджин встал с пола и поднял тебя на ноги. — Ты была совсем крохой и не помнишь этого, возможно. Юнги был канатоходцем и воздушным акробатом. — Как Чимин оппа? — ты не могла поверить. — Нет, не как Чимин-а. — Сокджин взял со стола список покупок и положил в свой карман. — Юнги специализировался на экстремальном хождении по канату и воздушных трапециях с сальто. Он выступал с этими номерами несколько лет, его изюминкой было то, что он делал это без какой-либо страховки. Ты вспомнила, как уверенно Мин стоял рядом с тобой на канате этим утром. Всё становилось на свои места. — Почему он перестал? — спросила ты, глядя на то, как Джин надевает убойно-розового цвета толстовку. . . .       Ты попросила Чимина сходить с тобой по магазинам. Пол дня вы шарились по хозяйственным рынкам, декоративным лавкам, тканевым магазинам и бутикам с маскарадной косметикой. Парень оказался на удивление подкован в вопросах продумывания образа, хотя сам и в жизни и на выступлениях казался естественнее некуда. Ты была уверена, что Чимин не красится даже на представления, но это оказалось не так. К слову, Пак на удивление хорошо шарил даже в марках лучших хайлайтеров, когда ты даже представляла себе слабовато, что это вообще такое.       В одном из карнавальных магазинов ты нашла очень красивую вещь. Ты уже почти несколько минут вертела в руках большой серебристый веер с тончайшим узором из шелковой нити. — Нравится? — спросил подошедший Чимин. — Очень, — честно призналась ты. — Но я никогда в жизни не пробовала ничего делать с веером. — Веер это отличный инструмент. Но своеобразный, к нему нужно привыкать. У меня не получилось, — Чимин взял веер из твоих рук и закрыл его, присматриваясь. — Он сам по себе прекрасно сбалансирован. Если он тебе нравится, просто давай купим парочку одинаковых? — Намджун нас убьёт, — со смехом сказала ты, намекая на кучу денег, что вы потратили сегодня. — Не убьёт, — Чимин подмигнул и пошёл спрашивать у продавца о наличии второго идентичного инструмента. . . . — То есть, вы хотите сказать, что вас не интересует вопрос оплаты вашего труда? — Намджун поставил чашку китайского чая перед гостем, проходя за своё кресло. — Абсолютно. Оклад мне не важен, я хочу получать исключительно проценты с продаж билетов на выступления, в которых приму участие, — парень взял чай и протянул Намджуну свою визитку. — Это немного необычно для артиста. Никакой страховки в финансовых вопросах, — дрессировщик взял небольшую карточку и рассмотрел её. Обычное белое полотно с едва заметной сероватой надписью, состоящей из одной единственной буквы. — У меня свои интересы, — юноша снял белую перчатку и достал из нагрудного кармана ручку, чтобы написать на визитке номер телефона. — Жильё и питание предоставляется по желанию артиста. У нас есть свободная комната, — начал было всё ещё немного шокированный Ким. — Да, спасибо, этого достаточно в качестве оплаты на первое время, — ответил парень, выводя на визитке аккуратные цифры. — Сейчас я вынужден удалиться, у меня есть незаконченные дела. Если вы надумаете что-то насчёт моих услуг, то пожалуйста, можете позвонить по этому номеру. Не дожидаясь ответа, гость встал и вышел из кабинета, оставляя в помещении лишь лёгкий шлейф запаха своих духов. Намджун так и остался сидеть в своём кресле, вертя в руках странную визитку с номером телефона и подписью «V». . . .       На ужин сегодня собралась вся труппа, что в последнее время происходило довольно редко. Ты помогала Сокджину и Чимину накрыть на стол, Хосок дулся в карты с Чонгуком, неизменно выигрывая. Чон всё никак не мог понять, как такое возможно, а Хосок просто прекрасный фокусник, да и карты свои он знает наизусть от и до. Но младшему ни слова, конечно же. Юнги пофигистично топил в своём кофе печенье и слушал Намджуна, вещающего Мину о том, что им предстоит сделать на манеже в ближайшее время. Работы предстоит немало и Юнги вздыхает, понимая, что большая часть ляжет на его тощие плечи. — Ты проиграл! — заорал Хоуп, громко хохоча над сокрушенным видом фаерщика. — Да как это возможно?! — Чонгук обреченно посмотрел на иллюзиониста. Хосок улыбнулся ярко и подмигнул младшему. — Сегодня чистишь какашки медведя, — выдал в качестве наказания факир и Чонгук завыл, падая лбом в стол. Сокджин запелеканил откуда-то со стороны духовки. Ты села за стол и, улыбаясь, стала наблюдать, как Чонгук молит Хосока о возможности отыграться, потому что вонять ещё и медвежьим говном — это точно перебор. Хосок продолжал гоготать и мешать колоду, заговорчески подёргивая бровками. — Ну всё, теперь, когда все в сборе, — начал лидер, позволяя Сокджину поставить на стол запеченную курицу и сесть на своё место. — у меня есть для вас объявление. Хосок затих, Юнги оторвался от беспощадной расправы над печеньем, ты с Чимином и Сокджином просто перевели взгляд на лидера, а Чонгук даже на время забыл о перспективе весь вечер таскать вёдра с какашками. Лидер посмотрел на наручные часы. — Правда объявление что-то задерживается. Ладно, начну без него. Итак, в нашей труппе появился ещё один артист. Пока его нет, я должен предупредить, что он не очень открыт к общению, поэтому держите себя в руках, особенно ты, Хосок, — дрессировщик укоризненно посмотрел на театрально удивившегося факира. — Не приставай к нему и не лапай, я серьёзно. Мы все знаем твою проблему, но держи руки при себе. Ты прыснула смехом, Сокджин закатил глаза. Чонгук издевательски хрюкнул. — Да я в жизни ни к кому не приставал! — вскочил из-за стола иллюзионист. — Есть кто-то кто пострадал от моих домогательств? Скажите сейчас, или молчите вечно! Ты едва сдерживалась, чтобы не засмеяться. Ну почему каждый раз серьёзные разговоры в вашей труппе превращаются в комедию? Каково же было твоё удивление, когда руку поднял Чимин и… …Юнги. — Йа. — раздосадованно завопил Хоуп. — Ладно, Чимин, я признаю, ты свою задницу со стороны видел? Но Юнги хён, от тебя я такого не ожидал. — Ты какого хера ко мне в кровать спать по пьяни приходишь? — внезапно грозно спросил Мин. Намджун захохотал, Хосок подавился возмущением. — Да когда такое было?! — Вчера ночью блять, — зашипел Шуга и ты всё-таки не выдержала и засмеялась, пряча лицо в руках. — Айщ! — внезапно подал голос Сокджин. — Это у всех Чонов фамильное, похоже! — дрессировщик всплеснул руками и Чонгук как-то побледнел. — Да я случайно комнаты перепутал тогда, Сокджин хён! — заявил младший в своё оправдание и Джин показал ему язык. Господи боже мой. С кем ты живёшь? — Так вот! — продолжил гневную тираду Хосок. Может, если бы ты его не знала, ты бы и поверила, что мужчина рассержен. Но ты его, к счастью, знала. Хосок был актёром. Тем ещё актёром. — Не настал ещё тот день, когда я к кому-то из вас буду намерен пристать! — Извините за опоздание, — раздалось со стороны дверного проёма и все моментально затихли, обернувшись. В дверях стоял высокий красивый юноша с пепельными волосами, собранными в аккуратный пучок на затылке и поправлял висящее на руке чёрное пальто. — Я едва успел покончить со своими делами. — Нет, ты вовремя, Ви, — Намджун встал из-за стола и прошёл к гостю, проводя его в центр столовой и представляя обомлевшей труппе. — Знакомьтесь, это наш новый клоун. Он будет частью нашей семьи с этой минуты. Юноша учтиво поклонился и отставил свою белую трость в сторону. Тебе кажется, ты уже видела его, но никак не можешь вспомнить, где и когда. Ви был очень красивым. Такого человека просто не возможно было забыть. Так ты думала и если бы ты знала, насколько согласен был с тобой побледневший и замерший на своём месте Хосок. Это он. Безымянный мальчик, который бесследно пропал после того выступления. Хосок искал его в знакомом баре, спрашивал у официанта и посетителей. Этого парня много кто видел, но никто не знал. Иллюзионист тогда себя чуть наизнанку не вывернул. Не понимал, что с ним творится, всё валилось из рук. Он скучал. Этот мальчик с глазами-омутами ему был нужен, как воздух необходим, Хосоку было не на шутку плохо. И вот, спустя почти пол года, едва Хоуп снова научился дышать, его личное проклятье снова стоит перед ним. — Меня зовут Ким Тэхён, — говорит клоун и традиционно кланяется. Дальше шумная беседа возобновляется, только Хосок уже не слышит ни слова. Он, так же как и Тэхён, сидит молча. Он, так же как и Тэхён, смотрит в глаза напротив и не смеет оторваться ни на секунду. Хосок всё ещё не верит, что такой сказочный мальчик может работать клоуном. Тэхён всё ещё не знакомится с Хосоком. . . .       Чимин выдыхает рвано и исподлобья смотрит на весёлые глаза Намджуна. Ким смеётся тихо. — Так сильно боишься? — дрессировщик улыбается и Чимин просто не может в ответ не улыбнуться. — Мы всё ещё можем отказаться от этой затеи. — Да давай уже, хён, — насмелился Пак и для убедительности кивнул головой, смахивая на глаза копну черных волос. — У меня это в первый раз, знаешь? — Догадываюсь, — Намджун подходит к гимнасту почти вплотную и берёт его за руку. — Но я же с тобой, а значит, всё будет хорошо. Чимину неловко. Ему вообще редко бывает неловко, но с Намджуном — всегда. Особенно сейчас. Ким ещё раз убеждается, что Чимин не собирается паниковать и падать в обморок, а затем открывает вольер с тиргами и делает шаг внутрь. Чимин медлит немного, держится за руку Намджуна очень крепко, но всё же делает несмелый шаг. — Не бойся. Ты здесь главный, не давай им понять, что тебе страшно, — Намджун говорит приглушённо и Пак кивает вроде бы, но вздрагивает всем телом, когда к ним со своего лежака спрыгивает громдный тигр. — Они глуховаты, но хорошо понимают жесты и интонацию. Говори погромче и чётко, давай, малыш, — не понятно к кому обращается дрессировщик и тянет ладонь к тигру, чтобы почесать ему за ухом. Представитель семейства кошачьих же, почуяв незнакомый запах, очень заинтересовался Чимином, всё норовя обогнуть Намджуна и подобраться поближе к гимнасту. — Я люблю кошек, очень люблю, — почти беззвучно говорит Пак и интуитивно прячется за плечом АрЭма. Тот лишь пытается не умиляться слишком откровенно. Такой гордый, грациозный и красивый Пак Чимин рядом с ним внезапно такой беззащитный и крохотный, что сил нет. Чимину же за свой внешний вид совсем не стыдно, он бы вообще прямо сейчас из вольера выбежал, или просочился куда-нибудь в половую щель: утробное урчание тигра совсем не похоже на мурчание котят. Тигр, почувствовав себя хозяином положения, гордо зарычал, обнажая желтые клыки, Чимин пискнул. — Эдвард! — громко рявкнул Намджун и схватил кнут с пояса, тут же кожаным кончиком хлёстко ударяя тигра по носу. Тот оскалился вновь, но отступил, снова возвращаясь на своё место. Второй тигр, до этого лениво наблюдавший за происходящим со стороны, мерно рыкнул и принял сидячее положение. — Чимин, не трясись. Не бойся. Знаю, поверить сложно, но они ручные, — Намджун повернулся к выпуганному Паку и прижал его к себе. — Хочешь, давай подойдём к Роузи, она уже старушка, ей будет лень есть тебя. Намджун шутить пытается и это даже выходит, потому что Чимин поднимает на него взгляд и даже улыбается. — Я привыкну, хён, — парень отстраняется от Намджуна и довольно смело делает шаг к тигрице, что не особо то спешила знакомиться с гостем. — Ты ведь Роузи? — гимнаст улыбается и подходит ещё на шаг ближе. Тигрица оскаливается и рычит, открыв пасть. — Чимин, стой. Слишком быстро, — АрЭм подходит следом и становится прямо за спиной Пака. Эдвард снова предпринимает попытку приблизиться, но Намджун бьёт хлыстом по пруту вольера и тигр вынужден остановиться. Чимин же и не замечает. Он смотрит в огромные жёлтые глаза Роузи и медленно протягивает ладонь к её морде. Тигрица наблюдает за этим и не делает никаких движений. — Она такая умная, — почти с детским восторгом говорит Чимин и Намджун улыбается, снова накрывая вытянутую ладонь Пака своей и смелее поднося её к тигру. Роузи урчит недовольно немного, но клыки не показывает. Чимин, за секунду до этого не чувствовавший пола под ногами, расслабляется и улыбается совсем ярко, снова задирая голову и поворачивая её к Намджуну. У кого-то только что сбылась маленькая мечта. … — Это лишь тигры, — Чимин шмыгает носом и смотрит на свою ладонь, которой несколько минут назад касался громадной кошки. Намджун сидит рядом и рассматривает лицо гимнаста. — Они ведь самые послушные и лучше всех поддаются дрессуре, так? Пак переводит взгляд на Намджуна и без спросу берёт в руки его плеть: два с половиной метра тугого кожаного кнута. Это ведь единственный инструмент Намджуна для защиты себя в случае чего. Если вдруг что-то выйдет из-под контроля, у Намджуна ничего нет кроме этого куска кожи. Пак же даже не уверен, что он, Чимин, хотя бы додумается, как эту плеть размотать прежде, чем его разорвут на куски. Только что его до полу-обморока выпугали «ручные» кошки Намджуна. Самые воспитанные, самые галантные звери. А ведь Намджун не боится. Ни капли не боится, ласкает их, как ручных котят. И Чимин не забывает ни разу, что так же смело Намджун заходит в клетки со львами и даже с огромным гризли, что в полтора раза выше дрессировщика. — Ты что как икону увидел? — Ким улыбнулся, не в силах больше терпеть восхищённый взгляд чёрных глазок. — Ты потрясающий. Я не представляю, насколько ты смелый, — Чимин отдаёт плеть АрЭму и продолжает. — У меня такое чувство, что нет ничего в этом мире, что может тебя остановить, а я. — усмехнулся. -.я даже тигра погладить почти зассал. — Это говорит мне мальчик, который с закрытыми глазами ходит по воздуху, — Намджун поймал усмешку на чужих губах. — Я не буду с тобой спорить, я, может быть, и потрясающий в твоих глазах, но. Чимин снова уставился на свою ладонь, подтягивая коленочки к себе. АрЭм отложил плеть и на выдохе закончил свою фразу: -.но ты в моих глазах всё равно немного больше, — Намджун засмеялся глухо и обессиленно опустил голову, потирая пальцами переносицу. — Да откуда же ты такой взялся-то, но мою седеющую голову, а? Отвечай, Пак Чимин. . . .       Новость о том, что ты научилась жонглировать двумя предметами — это определенно главный претендент на самую ахеренную новость дня. Во всяком случае, ты так считала. Поэтому, схватив в охапку свои новенькие веера и тренировочные мячики, неслась вниз по лестнице, чтобы найти и осчастливить Юнги. Ты не знаешь, конечно, насколько Шуга будет от этой новости «счастлив», но хотелось, чтобы сильно. Чтобы хотя-бы в половину так же сильно, как ты. Теперь на канате ты сможешь жонглировать! Однажды, когда канат тебе поддастся. В коридоре едва не сбиваешь с ног Хосока, куда-то тащащего поднос с булочками, чаем и фруктами. Хосок визжит, но равновесие держит не хуже Чимина на качели, с подноса падает яблоко. На бегу извиняешься, тормозишь и спрашиваешь, не видел ли факир вашего метателя ножей. — В голубятне он, — обиженно отвечает Хоуп, поднимая яблоко и роняя следом остальные. — Да ёб твою мать. Ты оставляешь иллюзиониста колдовать над фруктами и берёшь курс на обиталище пернатых представителей вашей труппы. Дверь в птичник открывается с трудом и противным скрипом. — Юнги оппа! — зовёшь ты и несколько голубок от испуга вспархивают со своих шестов под потолок. — Не ори, мелкая, — слышишь голос, но понятия не имеешь, где его источник. Мин же обнаруживается сидящим, но полу возле одной из клеток и упоённо строгающим какой-то брусок. — Оппа, — обращаешься заискивающе, присаживаясь рядом на корточки. Юнги нехотя отрывает взгляд от своего занятия и смотрит на тебя с непроницаемым выражением лица. — А я научилась жонглировать. — Поздравляю, — говорит парень и снова возвращается к струганию бруска. — И всё? — ты почти даже натурально обижаешься. Мин вздыхает тяжело, откладывает нож и древесину, приподнимается на ноги, отряхивает руки о потрёпанные джинсы. Ты молча выжидаешь следующих действий парня. Возможно, тебя сейчас выставят вон и попросят не отвлекать от работы. Возможно, скажут, что жонглировать умеет любой уважающий себя или хотя бы мало-мальски пригодный для обучения циркач. В общем, будет что-то обидное. Но это же Юнги оппа, ты ко всему готова. Ты всегда знала его немного ворчливым и прямым — прямее некуда. Но Юнги, встав и потянув немного поясницу, вдруг радостно запрыгал на месте, начав при этом издавать какие-то совершенно не свойственные ему, больше похожие на хосочьи, звуки. Парень удивил и выпугал тебя до онемения, но ещё больше ты удивилась, когда Юнги, резко подхватив тебя на руки начал кружить. Голуби, не ожидавшие таких пируэтов, дружно забеспокоились и по-улетали к потолку от греха подальше.       Ты не знала, как на это реагировать. То ли Юнги оппа сошёл с ума, то ли он правда рад, а может быть, что вероятнее, это коронное проявление миновского сарказма. Но тебе всё равно понравилось. Тебе понравилось сидеть на худых, но сильных руках Юнги. Он прижимает тебя к себе впервые в жизни. Вообще, ты стала замечать, что очень многое в твоей жизни, что происходит впервые — происходит именно с Юнги. Не хотелось думать, что Юнги издевается. Мужчина, наверное, очень хорошо изображает радость на своём лице сейчас, но тебе так хочется верить. Хотя бы на минутку вот так — пожить в осознании, что самый угрюмый и нелюдимый член вашей труппы так искренен с тобой, улыбается тебе, радуется за тебя. Тебе просто очень-очень хочется поверить в это. Шуга ставит тебя на пол и ты гордо поднимаешь голову, улыбаясь ярко. Ну вот и всё. Сейчас Юнги кинет что-то из разряда: " Такой реакции ждала, тупица? Иди тренируйся. «, и твоя минутка счастья будет окончена. Сейчас скажет, только сотрёт эту непривычную красивую улыбку со своего лица. Но Юнги смотрит на тебя, продолжая улыбаться, пусть и не так ярко. Молчит. — Оппа? — снова зовёшь ты — Когда ты успела стать такой взрослой? — вдруг спрашивает мужчина, прищурив немного лисьи глаза и наклонив голову набок. Ладонь Юнги ложится на твою макушку и оказывается на уровне носа мужчины. — И высокой? Ты не знаешь, что ему отвечать, поэтому просто продолжаешь улыбаться и прижимать к себе веера. На плечо Мина опускается голубка, тут же смахивая своими крыльями всю магию. Юнги кашляет глухо, убирает руку, отступает на шаг назад. — Иди займись чем-нибудь, пока не заставил голубиные клетки чистить, — начал мужчина, возвращаясь к своей работе с ножиком. — Я немного занят. Жонглирование своё покажешь завтра. . . .       Юнги соврал. Он вообще, оказывается, очень много и часто врёт. Может, всем. Но тебе кажется, что лишь тебе. Потому что некоторые подробности из прошлой его жизни ты узнаёшь от кого угодно, но не от самого парня. Ты сидишь на одном из мест пустующего зрительного зала, положив голову на спинку впереди стоящего сидения, и смотришь на манеж. Ты стараешься вести себя как можно тише, тогда увидеть тебя оттуда будет практически невозможно, ты это знаешь точно, потому что знаешь, что Намджун так всегда подсматривает за репетициями Чимина. И Чимин до сих пор не в курсе, хотя уже больше года прошло. Юнги на тренировочном канате держится увереннее некуда. Просто гуляет по нему, как обычно гуляет по земле. Ты смотришь на его плавную поступь без единого промаха и всё раз за разом прокручиваешь в голове ваш с Сокджином разговор в его комнате. Вот: одна из тех подробностей прошлого Мина, которую ты узнала не от него — Юнги был канатоходцем. Талантливым, бесстрашным. Выступал без страховки. Но это было ещё тогда, когда ты была совсем карапузом. Ты вдруг осознаёшь, что когда Намджун привёл тебя в цирк и показал самое первое представление своей труппы — ты расплывчато запомнила силуэт человека, освещенного софитами, что ходил по канату под самым куполом. Он руку поднимал и касался его, не напрягаясь. Делал опорное сальто прямо на канате, ходил спиной вперёд. И всё это без страховки. Ты помнишь силуэт этого артиста, но до нынешнего момента даже не предполагала, что этот удивительный человек, которого ты запомнила с самого первого взгляда — это Юнги оппа. Тот самый Юнги оппа. Теперь всё сходится. И по телу мурашки пошли от этого осознания. Ты ведь даже не задавалась вопросом никогда, кто был тем канатоходцем, что с ним случилось? Почему он больше не выступал? Ты просто всегда знала Юнги как метателя ножей. Юнги прямо на твоих глазах нагибается, стоя на канате, хватает его ладонями и отрывает ноги, продолжая идти вперёд уже на руках. Ты чувствуешь мурашки, бегущие по твоим ногам. Какой же он. тебе до него ещё. с ума сойти. Это не реально. как он это делает? Почему? Почему он прекратил? " Спроси у Юнги об этом, котёнок. " — ответил тебе Сокджин на аналогичный вопрос во время того разговора. Мин перекидывается и снова становится на ноги, удерживая равновесие и продолжая идти к палубе, как ни в чём не бывало. " Она моя преемница» — звучат в твоей голове давние слова Шуги. И всё снова сходится. Так выходит, что Юнги верит в тебя? Он действительно тренирует тебя, потому что сам умеет на этом поприще почти невероятное. Но почему не рассказывает? Почему продолжает врать тебе, что занят, а потом идёт на манеж? Почему не натягивает канат выше? Почему продолжает ходить по тренировочному? Так много спросить у него хочется. Юнги кажется хрупким на вид. Болезненно-худым, сухим и угловатым. Но он невероятно сильный и умеет, похоже, всё на свете. И тайн в себе хранит больше, чем шляпа Хосока, что каким-то непонятным хером вмещает в себе пять голубей. . . . — Эй, Ви-я, — Хосок подпирает собой дверь комнаты клоуна уже почти пятнадцать минут. — Почему не появляешься в столовой? Сокджин нервничает, что ты ничего не ешь. В ответ тишина. Будто парня и нет в комнате, но он точно там, потому что нигде больше его нет. Хосок проверял. — Не хочешь есть стряпню Сокджина, ладно. Я принёс тебе фрукты и чай с булочками. Я не уйду, пока не смогу убедиться, что ты взял хотя бы это. — Оставь и уходи, — раздаётся из-за двери и Хосок вздыхает. Ви не выходит из комнаты, он нос высовывает только на общие прогоны программы, где поговорить с ним так и не удаётся, а после снова уходит в свою комнату. — Хорошо, я оставлю у твоей двери. Вообще-то я соскучился, ты в курсе? Давай поговорим о чём-нибудь? — всё не терял надежды факир. Ему самому себе вмазать вообще-то хочется за такое поведение. Он обычно если находил себе жертву\цель (нужное подчеркнуть), то шёл на таран и брал осадой, а тут. .не знаешь, как подступиться, чтобы не усугубить собственное положение. — Я сказал уходи, я должен репетировать, — снова раздался голос из-за двери. — Почему ты такой? — спрашивает Хосок больше у пустоты, чем у оппонента за стенкой. — Я настолько тебе отвратителен? В ответ снова тишина долгая. Хосок ставит поднос на пол и уходит по направлению к собственной комнате. Нужно переварить всё это. Нужно переломать себя. Не взаимные чувства, это очень хуёво, знаете ли. Болезненно, до тошноты противно. Но, к сожалению, именно такой вид чувств встречается чаще всего. Хосок это понимает, но сделать с ними пока что ничего не может.