Deathly Hallow

      — Прекрати слюнявить мое плечо! — крикнул Малфой себе за спину и резко ушёл вниз, так что сердце прижалось к позвоночнику.       Гвен тут же вздрогнула и заорала:       — Ты что творишь? Придурок!       Она оторвалась от чужого подмоченного свитера и крепче сжала руки на талии Маркуса. Парень удовлетворенно хмыкнул и выровнял траекторию полёта.       — Хотел убедиться, что ты не вырубилась от перепада высот. Если упадёшь с метлы, собирать твои косточки будет проблематично.       Гвен невольно посмотрела на чернеющие далеко внизу холмы и поёжилась. Ее и правда непрестанно клонило в сон. Голова все ещё болела, а тело безвольно покоилось на спине Маркуса.       — Ты бы не стал заниматься такой ерундой, — пробормотала она. — Сколько мы уже летим?       — По ощущениям не меньше двух часов. Тебе холодно?       — Нет… У меня пальто, — но тут ее зубы предательски щелкнули друг о друга. Даже если она и мёрзла, что они могли с этим поделать? Останавливаться было нельзя. Хвала Мерлину, погони за ними не было, но кто знал, где теперь их могли поджидать авроры?       — Врунишка. Потерпи ещё немного.       У Маркуса же затекала спина и коченели руки, и он мысленно извергал проклятия основателям Хогвартса, решившим возвести замок в глуши северной Британии. То и дело тянуло на землю, но он упорно набирал высоту, поглядывая на холмы и озёра в надежде как можно скорее увидеть знакомые шпили.       Хогвартс встретил их на рассвете. Солнце просыпалось рано и, выглядывая из-за гор, золотило первыми лучами гладь Чёрного озера.       — Мы дома, Гвенни, — устало вздохнул Малфой, и девушка приоткрыла глаза, с вымученной улыбкой глядя на родную долину и каменные стены замка.       — Ты знаешь, где кабинет профессора? Вроде вон в той башне, нет? — она неопределенно махнула рукой на возвышающийся справа шпиль. Маркус подлетел к самому верхнему окну и пригляделся. Пустые парты, подвешенные к потолку скелеты темных тварей и черепа на подоконниках вполне соответствовали антуражу кабинета Защиты от темных искусств.       — Как думаешь, нам не оторвут головы, если мы разобьём стекло?       — Меня хотели заточить в Азкабан. Что мне оторванная голова?       — Резонно. Спрячь лицо, — дернул плечами парень и рванул вперед. Они с громким треском ввалились в кабинет, обсыпанные осколками и стеклянной крошкой.       Метла сразу же упала на пол, словно загнанный пегас, а Гвен с Маркусом повалились на старые скрипящие половицы. Тихонько застонав, волшебник перевернулся на спину и наконец-то взглянул на Гвендолин. Она тяжело дышала и заливалась лихорадочным румянцем. Потрогав ее лоб, Малфой нахмурился:       — Тебе нужно в больничное крыло. Если помрешь здесь от жара, все наши с Блишвиком старания пропадут напрасно.       — Мне… мне бы только предупредить профессора… тогда могу умереть с чистой совестью.       — Слушай, Гвенни, — он развернулся к ней и положил руку на ее пылающую щеку, — прекращай уже. Никто здесь не умрет, слышишь? Я знаю, что ты повидала то еще дерьмо, накупалась в самоненависти и теперь пытаешься искупить свои грехи, или как там это называется. Но прекращай строить из себя страдалицу. Бесит. Мне ли не знать, на что ты способна.       Он поднялся на ноги, стараясь не наступать на осколки, и оглядел комнату.       — Занятия в школе еще не закончились. Скоро сюда набегут ученики.       Гвен медленно перевернулась на бок, чувствуя, как доски трутся о промерзшие кости. Она из последних сил подтянула к себе коленки и почувствовала, что к горлу подступил ком скорых слез — то ли от боли, то ли от радости. Тихонько всхлипнула, но тут же закусила губу. А потом ее жестко тряхнуло.       — Не нарыдалась еще? На это еще будет время, вот найдем, где бы переконтоваться, и рыдай хоть весь месяц до встречи с дорогим папочкой. Поднимайся!       Ее ноги коснулись земли, а руки тут же нашли опору в соседней парте.       — Прости, прости… — надрывалась она, пряча лицо в пыльный рукав, — я сейчас, сейчас…       — Знаю, что сейчас, — вздохнул Маркус и потащил ее к двери в коридор, попутно возвращая заклинанием оконное стекло на свое место. — Знаешь, я тоже не прочь от души пореветь, давай займемся этим сразу же, как только доберемся до наших подземелий.       Гвендолин тупо закивала, едва переставляя ноги.       Их план можно было бы назвать отличным, если бы не заголосившая на несколько ноющих ладов дверь.       — Я все понимаю, Чарли, ты гений, опередивший свое время, мастер конспирации и совершенно отчаянный человек, но скажи, на кой черт надо было заваливаться сюда в такую рань?!       — Я не уверен, сколько это займет времени. Может, пять минут, а может, час. Каждый раз по-разному получается. Сторожи дверь и говори потише, Томми.       — Мерлинова борода! — выругался Малфой едва слышным шепотом. — Эти дети тут что забыли?       За считаные секунды он успел дернуть Гвендолин под парту и укрыть их обоих Мантией-невидимкой. Нижняя перекладина, куда было так удобно ставить ноги во время занятий, больно врезалась в позвоночник и плечо, а Гвен, тяжело дыша, придавливала сверху, и жар ее воспаленного тела чувствовался даже через одежду. Она неловко потирала лоб, ушибленный о столешницу во время внезапного падения. Маркус положил ладонь ей на затылок, чтобы к тому моменту, когда они выберутся из кабинета, на ее голове осталось хоть какое-нибудь живое место.       — Знаешь, а ведь в последний раз ты была так близко ко мне только на той вечеринке в честь Хэллоуина. Когда вместо того, чтобы заняться со мной любовью, ты втоптала меня в грязь перед всем курсом.       — Да, хорошие были времена, — осипшим голосом отозвалась волшебница, устраиваясь поудобнее на груди Малфоя. Его лицо было слишком близко, и все эти пошлости он шептал ей прямо на ухо. Если бы она не была при смерти, или вроде того, то можно было бы предположить, что ее щеки пылают от возбуждения, а не от повышенной температуры.       Маркус сделал неглубокий вдох, положил вторую руку ей на поясницу и вдруг хрипло отозвался:       — Ради Мерлина, только не шевелись! Я все еще нахожу тебя довольно привлекательной, чтобы, ну, знаешь… а нам тут торчать черт знает сколько.       — Просто прокрути в голове пару параграфов по трансфигурации, — она быстро облизала горячие губы, — помогает сосредоточиться.       — Трансфигурация? Серьез…       Последняя фраза была грубо оборвана рукой Гвендолин, заткнувшей изрядно болтливый рот ее приятеля. Чужие шаги остановились прямо возле их парты.       — Я знаю, что вы здесь. Покажитесь, если не хотите попасть в неприятности.       Чарли оказался действительно чертовым гением. А может, это Малфою и Поттер не хватило гениальности, чтобы болтать потише, но в любом случае, было ясно одно — теперь их присутствие обнаружено.       — Не хотите? Ну что же. Томми, не мог бы ты сообщить директору…       — Мелкий засранец! — воскликнул Маркус и, вытащил руку из-под мантии, схватил наглеца за лодыжку и рванул на себя. Тот заорал, но Гвен шевельнула пальцами, и тело Чарли мягко опустилось на пол, едва не задев казенную мебель.       — Ты слишком милосердна, — с недовольством заметил Маркус.       — А ты планировал разбить этому ребенку голову?       «Этот ребенок» тем временем, не без помощи подоспевшего на крики напарника, встал на четвереньки, подполз к говорящей парте и, вцепившись в искрящуюся на солнце пустоту, сдернул ее с двух расположенных непозволительно близко друг к другу голов. Те, кому эти головы принадлежали, переводили дыхание, как после пары раундов квиддича, и были одновременно смущены, рассержены и напуганы.       — Ой…       — Прости, малыш, тебе за таким наблюдать еще рановато, — первым нашелся Маркус и бережно отодвинул голову Гвен чуть подальше от своего лица.       — Нашли же место… — пробормотал второй парень в красном галстуке, на вид не старше третьего курса.       — Это старая слизеринская традиция, знаешь ли, — продолжал Малфой, — перед выпуском влюбленные пробираются на памятные для них места и…       — Понял, понял! Только вылезайте уже, скоро экзамен начнется. А мне еще надо закончить кое-что…       Тут Томми легонько толкнул Чарли под ребра и зашептал ему на ухо.       — Не нравится мне это, — протянул Маркус и повернулся к Гвен, которая, с трудом продирая глаза, неотрывно следила за двумя гриффиндорцами.       — А параграфы из учебника по ЗоТИ вы случайно в голове не храните? Было бы очень кстати, потому из-за вас двоих я так и не успел установить здесь устройство для… не важно. Так что?       — Думаешь, можешь заставить нас написать за тебя финальный тест, сопляк? Да ты хоть знаешь…       — Учебник по ЗоТИ тоже порой вспоминается, — вдруг ответила Гвен негромко, но было видно, что на большее у нее просто не хватает сил. — Так что, если мы подскажем вам на тесте, вы не сдадите нас директору? Младшекурсники энергично закивали.       — Гвенни, дорогая, ты же знаешь, что мы можем просто их вырубить и стереть им память?       — Н-не надо стирать память! Я что, зря конспекты учил?! — не на шутку разволновался Томми.       — Вот болван. Тебя собираются прихлопнуть, а ты волнуешься за пару выученных страниц? — усмехнулся Малфой.       — Я хочу им помочь, Маркус. Я так давно не писала экзаменов, — снова через силу произнесла Гвендолин, и ее голос задрожал. Парень почувствовал, как она вновь спрятала лицо в его свитере.       — Слово принцессы, может быть, еще не закон для принца. Но вот слово королевы… — он вновь опустил руку на ее спутанные волосы, прижимая ближе к себе.       Маленькие гриффиндорцы синхронно поморщились, и Чарли спросил:       — Ну так что? Сделка в силе?       — Не думал, что когда-нибудь стану помогать гриффиндорцам, но да, черт возьми. И вы даже не представляете, с кем имеете дело. Если кто и знает о темных силах больше Гвенни, то только ее папаша…       Поттер боялась только одного — как бы после их авантюры белым и пушистым Чарли и Томми не стали сниться кошмары. Конечно, она старательно оградила от них темные воспоминания и приоткрыла дверцу лишь в ту часть своей бесценной головы, где хранились выписки из учебников, конспекты и некоторые практические знания. Вместе с Маркусом они сидели между двумя юными хитрецами и покачивались то в одну сторону, то в другую, собирая из их листов проблемные вопросы. А затем Гвен с помощью легилименции посылала им в головы правильные ответы, отчего оба то и дело морщились от боли и потирали головы, словно страдающие от мигрени старушки.       — Уизли, у вас все в порядке? — осведомился профессор с мягкими нотками иронии и сочувствия в голосе.       — Все хорошо, сэр, — отозвался Чарли, — просто я мало спал перед экзаменом. Перечитывал конспекты.       — А что насчет вашего друга мистера Бетюна?       — Я занимался вместе с ним, профессор, — жалобно вторил другу Томми.       — Надеюсь, ваши старания были не напрасны. Возвращаетесь к своим работам.       — Перечитывал конспекты? Серьезно? И после этого ты утверждаешь, что оборотнем можно стать, даже если он укусит тебя в своем человеческом обличии? Как ты себе это представляешь?!       Том старательно замарал написанное предложение и переписал с учетом подсказки.       — И не забудь, что они превращаются только в полнолуние.       Изображение полной луны на странице из учебника подсветилось в памяти Гвен и передалось в воображение Бетюна. Но неожиданно ее ментальный барьер пошатнулся — она была слишком слаба, — и воспоминание преобразилось в картинку иного рода: полнолуние, лес, свечи и запах крови — ее собственной, призвавшей гостя из иного мира. Томми, чьим глазам была представлена столь мрачная фантазия, вздрогнул и тут же зажал себе рот.       Гвендолин зажмурилась, задержала дыхание и подумала о болотных огоньках — уж их то ей встречать еще не доводилось. Но вместо этой хтони в памяти воссияли миллионы светлячков из подземного царства. За гриндлоу последовали ходячие мертвецы ее отца, за вампирами — сама Смерть, предлагающая вино, похожее на кровь. В конце концов волшебница сама схватилась за голову и разорвала связь с подопечными. Те сидели ниже воды тише травы и в немом ужасе косились на девушку, с которой заключили сделку. Действительно, знаний о темной магии ей не занимать. Но кто же она такая? К какому колдовству прибегает и кому служит?       — Не отвлекайтесь, мальчики, — выдавила она. — Дайте мне минутку.       Маркус поймал ее взгляд и молча поднял бровь.       «Уверена, что все в порядке?»       Гвен медленно моргнула.       «Уверена».       Он нехотя вернулся к тестам и продолжил лениво тыкать на ответы, которые только мог вспомнить. Все-таки его знания о злых тварях были намного скуднее, чем у дочери темного мага.       По окончании урока класс стремительно опустел. Интересно, было ли это испытание последним на пути к долгожданным каникулам, или ученики побежали в библиотеку менять одни книжки на другие для подготовки к следующему экзамену?       Профессор Дамблдор не спешил уходить, словно чувствовал, что его дела в этом кабинете еще не закончены. Словно остался еще кто-то, давным-давно пришедший к нему на пересдачу и дожидавшийся возможности ответить свой билет. Гвендолин кивнула Маркусу, тот снял с них обоих мантию и заклинанием запер дверь. Учитель поднял голову.       — Доброе утро, профессор.       Гвендолин не спеша шагала между парт, слегка пошатываясь от усталости. Малфой стоял на месте, зная, что его вмешательство будет излишним.       — Здравствуй, Гвендолин, — произнес слегка настороженный голос. — Не ожидал увидеть тебя вновь. Разве мы не обсудили все в прошлый раз?       Альбус окинул ее странным взглядом. Нельзя было утверждать, что он был напуган, скорее хотел понять, действительно ли Гвен так слаба, как кажется. А выглядела она так, словно недавно пережила нападение сразу всех тварей, что встретились ей на страницах студенческих тестов.       — Появилось кое-то еще.       Она подошла к учительскому столу вплотную и нерешительно облокотилась на его край.       Дамблдор казался все таким же. Вежливым и саркастичным. Доброжелательным и холодным. Искренним и скрытным. Наверное, во время их прошлой встречи его взгляд был абсолютно таким же. Вот только тогда в замке было темно. Она его совсем не разглядела. А сейчас они смотрели друг друга при свете дня — учитель и ученик, испытывающие друг к другу болезненную неприязнь. Но видящие в другом единственную надежду. И так и не научившиеся быть счастливыми.       — В чем дело?       — Он планирует нападение на школу в конце июня. У него есть армия. Ему нужны вы. Надо сделать так, чтобы больше никого…       Она вдруг замолчала, когда Альбус вскинул руку.       — С чего мне тебе верить?       Гвендолин моргнула, не найдясь с ответом. Действительно, с чего бы? У нее не было четкого плана, она жила лишь одной мыслью — рассказать, что знает, и помочь минимизировать потери. Сделать так, чтобы никто не пострадал. Если это вообще возможно.       — С того, что я стою сейчас перед вами. Не рядом с ним. Не в министерстве. Теперь я играю на своей стороне, как и вы.       — Чем же он тебе так не угодил, что ты решила предать его? — задумчиво протянул Дамблдор, крутя в руках свою волшебную палочку.       — Не предать, а выбрать нейтралитет. Вы сказали тогда, что во мне все еще слишком много души. Я так и не смогла избавиться от нее полностью. А раны лишь болели, но не заживали. Я подумала, что, если уйти оттуда? Смогу ли я найти лекарство прежде, чем плоть загноится?       — И ты думаешь, что лекарство спрятано здесь? В твоем прошлом?       — Не знаю, профессор. Но мне кажется, что, если вы разрешите нам остаться, мне станет легче. А взамен мы с Маркусом поможем защитить школу. И вас.       — Как бы поступил на моем месте твой отец?       — Бросил бы нас в темницу, пытал, пока мы не забудем свои имена и не выложим все, что знаем о его враге, а затем приказал своему плачу забрать наши жизнь. Жаль, что теперь палача он лишился. Но вы не такой.       — Ты так в этом уверена?       — С чего бы мне вам верить? — криво улыбнулась она.