Deathly Hallow

      — Пертотум Локомотор, — бормочет себе под нос Маркус, боясь забыть заветные слова заклинания, о котором прежде ничего не слышал.       Он летит вниз к воротам замка, думая, что Гвендолин скоро к нему присоединится. Когда по дороге ему попадается профессор, он с горящими глазами пытается сказать что-то вразумительное, но с его языка срывается лишь «портрет», «рыцари», «заклинание».       — Я все сделаю, профессор! Поверье! Скажите Гвен, что я внизу!       Дамблдор кивает, и Маркус мчится дальше, окрыленной мечтой внести свой вклад в предстоящую битву и доказать, что он уже не тот сопляк, позорно растоптанный своей же девушкой во время учебной дуэли. Он не замечает, настолько бледен его учитель, и то, как дрожат его застывшие в напряженной улыбке губы. Он не знает, что Гвендолин к нему не присоединится.       Волшебница пытается достучаться до отца. Но сильный окклюмент блокирует ее чары — вначале ей кажется, что отец не желает приглашать ее в свое сознание. Потом она слышит в голове чужой голос и вздрагивает.       «Прости, Гвендолин. Я не могу рисковать. Мне очень жаль, но я не позволю тебе с ним связаться. Он хотел подстроить мне ловушку. Что ж, я буду играть по его же правилам».       Девушка падает на стул и прячет лицо в руках.       Знала ли она, к кому шла? Да, Дамблдор, как и она, играет на своей стороне, но нейтралитет — не просто серое поле, он поделено на миллиард оттенков, и найти на нем врага куда проще, чем присоединившись к одной из полярностей.       В этой игре изначально мог быть всего один победитель. Вот только она меньше всего желала, чтобы проигравший был обречен на гибель. Отец считает, что у него развязаны руки, но одно непростительное заклинание будет стоить ему жизни.       — Так лучше для всех, девочка. Гриндевальд будет повержен, а Альбус не прослывет убийцей. В конце концов твой отец сам выкопал яму, в которую вот-вот провалится. Разве не это называется справедливостью?       Гвендолин не знает, что ответить старику Армандо. Она вновь берет в руки кулон с клятвой и рассматривает его с разных сторон. Нет, она не тот человек, который мог бы уничтожить такую вещь. Да и эта вещь совсем не та, которая позволит себе быть уничтоженной первым встречным.       Без особого энтузиазма Гвен подходит к окну и выплевывает несколько десятков «Конфундусов» из своей волшебной палочки. Тварей как будто становится меньше — неужели у Маркуса получилось? Она слабо улыбается. Он, в отличие от нее, сдержал свое обещание.       Вдруг из-за гор появляется черное пятно, перекрывая солнце. Материя очаровательно клубится и переливается, словно черный огонь. Гвендолин протягивает обскуру руку, но тот, подлетев ближе, резко уходит вниз, где тут же встречается с заклинаниями профессора по защите от темных искусств и человека, иногда захаживающего в отдел мракоборцев.       — Криденс! — кричит она, но ветер глушит и уносит ее голос в другом направлении. — Прекратите, идиоты!       На нее не обращают внимания, и она мучительно стонет.       — Отсидись здесь, девчонка! — советует притихший директор. — Не лезь на рожон.       — Обойдусь без ваших советов, — бормочет себе под нос Гвен.       Криденс держится куда достойнее, чем во время их с Маркусом первой «дуэли» в Нурменгарде. Присмотревшись, Гвен понимает, что Дамблдор и Малфой используют «безобидные» заклинания, не страшнее «Конфундуса». С чего бы такая милость?       Криденс лихо поглощает разноцветные лучи, но минут через десять становится медлительнее и слабее. Тьма, что клубится вокруг него, слегка замедляет свое движение. Постепенно он опускается на землю и скрывается за одной из выступающих башен.       Гвен настораживается. Неужели армия отца проиграла?       Она возвращается к рабочему столу и внимательно осматривает расставленные вокруг него приборы, которые кажутся ей либо незнакомыми, либо бесполезными. Неужели в углу не завалялась метла? Ковер-самолет? Гермесовы таларии?       — Как мне отсюда выбраться? — чуть ли не кричит она Диппету с картины. — Неужели у вас нет тайного хода? Или какой-нибудь волшебной примочки вот на такой вот случай?       — У каждого директора есть свои секреты. Станешь одним из них — заведешь свои. Мои тебе знать не положено.       От бессилия Гвендолин дернула себя за лохматые волосы.       — Мерлинова борода!       Вдруг что-то заскрежетало. Гвен затаила дыхание и огляделась, надеясь, что открыла тайник незамысловатым паролем. Но стоило ей скользнуть взглядом по окну, как внутри все похолодело. Пара тварей, с которыми, как она считала, было уже покончено, перебирались через подоконник в кабинет. Их отвратительные скользкие тела сияли в солнечном свете, они пытались рычать, но их связки были давно разорваны.       — Мерлинова борода! — завопил Армандо, вторя нежеланной гостье.       Пятясь назад, Гвендолин вскинула палочку.       — Конфундус! Протего хорриблис! Экспульсо!       Чары слегка задевали мертвяков, не причиняя урона.       — Я, черт возьми, ваша создательница! Вы подчиняетесь отцу, но я имею право приказывать нам не меньше, чем он! Уходите!       — Помолчи и думай логически! Откуда они пришли?       — Из ада!       — Нет, откуда взялась их плоть? Чем они питаются? — экзаменовал ее директор Диппет, нервно переходя из одной половины картины в другую.       — Утесы Мохер — там они были созданы! — Гвендолин уперлась в стол и оттолкнула наиболее проворную тварь ногой.       — Хочешь сказать, они пришли из моря?       — Да! Нет… Там был какой-то грот, на дне которого лежали тела… — она зажмурилась, пытаясь выкинуть из головы страшные воспоминания о людях, которых самолично лишала жизни, обрекая на посмертное служение своему отцу в столь неприглядном облике.       — Огонь! Попробуй поджечь их! Они искрятся на солнце, как вампиры!       — Инсендио! — взвизгнула Гвен, чувствуя, как холодные липкие пальцы схватили ее за лодыжку.       — Если сожжешь мне кабинет, будешь восстанавливать собственными руками! Без магии! — пробухтели с портрета.       Волшебница приоткрыла глаза — заклинание отняло мертвецу голову и плечо и улетело за его спину, оставляя горелый след на разваливающемся от времени комодике.       — Если я тут сдохну, восстанавливать кабинет будет некому!       Двумя уверенными взмахами палочки она расправилась с тварями и наконец-то выдохнула. Подбежала к окну и тут же занырнула обратно.       — Директор, кажется, мне придется сжечь как минимум полшколы…       — Мерлин с тобой. Защищай замок, — вздохнул постаревший еще на сотню лет за эти минуты Диппет.       Держась за изгибы каменной оконной рамы, девушка забралась на подоконник.       — Заранее прошу прощения, что оскверняю Хогвартс темной магией. Но иначе с этими тварями не справиться.       В ответ она услышала печальное замечание о том, что замок переживет еще и не такое, но последняя часть фразы исчезла за ее вскриком:       — Финдфаер!       Тут же из кончика ее палочки вырвался огонь, не шедший ни в какое сравнение с тем, что она использовала минуту назад. Огромная голова дракона принялась пожирать прилипшие к серым кирпичам тела, которые, умирая в муках адского пламени, освобождались от куда более жестоких темных чар.       Глубоко вздохнув, Гвен разбежалась и выпрыгнула, стараясь ухватиться за голову огненного зверя. Как только ее руки коснулись пламени, ее обдало диким жаром. Шепча про себя нужные заклинания, она вцепилась в горящую чешую, душа духа в объятиях.       — Я Гвендолин Гриндевальд, мои отец и мать подчинили Адское пламя несколько лет назад, и с тех пор ты служишь нашей семье! Приказываю уничтожить инферналов!       Дракон взревел и кинулся вниз, петляя по стенам замка. Гвендолин прижималась к его спине и жмурилась от страха, а ее желудок то и дело опускался к пальцам ног.       «Хорошо, что я не успела позавтракать, — подумала она, — а то осталась бы в истории как первая наездница адского огненного дракона, которую стошнило от перепада высот».       Об этом трюке рассказал ей отец, мол, сделка есть сделка, и пламя, что сожрет любого другого колдуна, для Гриндевальдов не опасно. Сидящая рядом мать посоветовала все же избегать экспериментов, на что Гвен и Геллерт одновременно закатили глаза. Интересно, наблюдает ли за ней сейчас кто-нибудь из родителей?       Маркус командовал отрядом оживших рыцарей, словно оловянными солдатиками. Стражи выстроились по периметру школы и расталкивали валившую на них нечисть. Не причиняя ей, однако, особого ущерба.       — Я попросил Гвен остаться в замке, — кивнул Маркусу Дамблдор и встал с ним плечом к плечу. — Она поддерживает нанесенные нами печати. Ни к чему ей быть здесь.       Малфой кивнул, лишь на миг задумавшись о том, что Гвен ни за что бы не согласилась торчать в четырех стенах, когда снаружи шла битва. Но такой расклад для нее куда безопаснее, решил он, и вернулся к сражению с инферналами.       Когда солнце загородило черное пятно, волшебники переглянулись.       — Это обскур. Я его знаю, — неловко заметил Маркус. — Можно ли обезопасить его, не причинив вреда? Гвендолин просила быть с ним поласковее.       — Ну конечно, — усмехнулся Альбус. — Оставь этих тварей стражам, помоги мне. Мы вымотаем его простыми заклятиями. Но нужно действовать быстро и синхронно.       Парень кивнул и встал в боевую стойку.       Это сражение выглядело куда пристойнее первых двух столкновений с Криденсом. В первый раз он понятия не имел, что за существо намеревается его прикончить, а во второй — это самое существо оказалось куда менее искусным соперником. Теперь же их силы были равны, но у Малфоя имелся козырь в лице сильнейшего мага современности в напарниках.       — Ты стал намного увереннее, но тебе все еще не хватает опыта.       — Как бы мне хотелось, чтобы опыта у меня не было совсем, профессор. Никогда не любил Заклинания, — ответил волшебник, имея в виду школьную дисциплину.       Очевидно, Маркус не представлял для обскура какой-либо ценности. Его целью был Дамблдор, к которому было невозможно подобраться. Честно говоря, он сомневался бы в своих силах, оставшись с противником и один на один. Он думал, что им движет ненависть к этому человеку — члену семьи, когда-то оставившей его на улицах Нью-Йорка, где он терпел побои и унижения, вынужденный скрывать свою магическую суть. Но Гвен говорила, что его ненависть ему не принадлежит. Что месть не поможет ему исцелиться. Часть его души ненавидела и Гвен, которая использовала его чувство одиночества и решила поиграть с ним в любовь, в которой любви не было совсем, отчего в итоге пострадали они оба. Где же она? Почему не вышла навстречу? Почему не сражается вместе с этими людьми?       Не видя смысла подставляться под хлесткие удары заклятий, Криденс метался из стороны в сторону, пока наконец не спикировал вниз, на лету принимая человеческий облик. Сбив с ног Маркуса, он навалился на профессора, сжав руками его колючую шею.       — Он приказал мне убить вас! — прошипел обскур, чувствуя, как сучит чужая кровь под его ладонями. У него не хватит духу, Мерлин, сколько бы он ни пытался — не хватит!       Вдруг красный луч откинул его в сторону.       — Совсем сдурел? Разве Гвендолин не объяснила тебе, что мы сегодня никого не убиваем?       — Что за бред ты несешь? — тяжело дыша, похрипел Криденс, поднимаясь на четвереньки.       Малфой помог откашливающемуся профессору встать на ноги.       — Криденс… Аурелиус… — тихо проговорил Дамблдор, растирая горло, — мы не желаем тебе зла. Ты можешь остаться в замке или сказать, что не справился, и вернуться в Нурменгард…       — Где Гвен? — вдруг прервал его обскур.       — Она в школе. Наблюдает за тобой сверху и думает, какой же ты идиот.       — Я давал слово, что не причиню вреда ей. О вас речи не было.       — Поверь, она очень расстроится, если из-за тебя придется пострадать нам.       — Я всего лишь исполняю приказ, — тихо ответил парень.       — Это не твоя битва, — сказал Альбус, доверительно протягивая ему руку. Однако обскур так и не решился притронуться к ней.       — У нас и без тебя проблем хватает, — заметил Малфой, переведя взгляд на вновь прибывающих инферналов. — Постой за воротами. Разве тебе не страшно?       — Не больше, чем тебе… — Криденс обратился к профессору: — Он здесь. Он сказал, в крайнем случае, если я не вернусь, он… он сделает все сам. Вы уверены, что…       Дамблдор кивнул, не дав ему закончить.       — Побереги себя для следующих сражений.       В этот момент над их головами пронеслась огненная вспышка.       — Это он?! Это Гриндевальд? — воскликнул Малфой.       — Не… не думаю. Чем бы это ни было, оно пожирает инферналов.       Дракон доставил Гвен к одному из резных окошек и послушно застыл рядом, тяжело выдыхая сгустки пламени. Не желая выдавать себя, девушка накинула на плечи мантию-невидимку и приготовилась ждать, сжав в руке заветный кулон. Она знала, что отец доведет дело до конца. И если не чужими руками, что своими собственными.       Он появился в самом конце виадука спустя пару минут. Запас мертвых тел, переправленных из грота, иссяк, и Криденс, похоже пошел по ее стопам.       — Прости, отец. Я уничтожила то, что сама создала. Лишила тебя генерала и армии. Теперь мне осталось лишь спасти тебя самого.       Темная фигура не спеша шагала по мосту. Его руки были сложены за спиной, а сам он выглядел так, словно забрел на территорию Хогвартса случайно. Три фигуры напротив застыли, не зная, чего ожидать от темного мага.       — Я пришел забрать этих детей домой, — наконец произнес Геллерт, чуть приподняв пустые ладони. — Кажется, они доставили тебе немало неприятностей, Альбус.       — Они просили убежища, и я дал им его, — Дамблдор сделал несколько шагов навстречу, оставив двух мальчишек позади.       — От кого же им прятаться?       — Да хотя бы от тебя, — профессор направил волшебную палочку на противника, но так и не произнес заклинания.       — Глупые дети, — протянул Гриндевальд. — Все никак не научатся выбирать союзников.       — Покончим с этим.       — Тогда начинай.       Как и много лет назад, никто не понял, чье заклинание сорвалось первым. Вот только Дамблдор целился не в противника, а в пустоту за его спиной. Геллерт, стоило ему взмахнуть палочкой, схватился за горло, почувствовав приступ удушья.       Следующую пару заклинаний поглотил огненный зверь — пламя прилетело со стороны замка, впитало чужие чары и, обессиленное, ринулось вниз, к кипящим водам Черного озера.       Одно из заклинаний оказалось непростительным. Зеленый луч, отскочив от дракона, срикошетил вверх, окруженный облаком таких же мертвенно-зеленых светлячков. Они срывались с небольшой фигурки, окутанной плащом, который так волшебно переливался на солнце.       Очнувшись первым, Маркус сделал несколько неуверенных шагов и затем со всех ног бросился вперед, задев плечом профессора.       — Гвен! Гвен!!!       Он опустился на колени, отбросил мантию в сторону, вот только… под ней оказалась пустота. Кто-то ласково коснулся его подбородка. Он поднял голову и увидел бледную девушку в венке из увядших цветов.       — Я позабочусь о ней.       — Кто ты?       — Знакомо ли тебе имя Абраксас? — усмехнулась незнакомка и растворилась в пустоте солнечного дня. За ней начали исчезать и светлячки, один из которых игриво потоптался на носу Маркуса, прежде чем исчезнуть из этого мира.       Парень смотрел вдаль, не понимая, как оказался посреди виадука и что происходит вокруг. Опустив взгляд, он обнаружил два ценнейших артефакта — клятву на крови и третий дар смерти.       Последнее заклятие заставило Геллерта тяжело закашляться — он с трудом держался на ногах, а мир перед глазами расплывался в пятнах. Словно во сне он видел мелькнувшую перед собой огненную вспышку и затем — затем пред ним предстала сцена, участником которой много лет назад был и он сам. Парень упал на колени, хватаясь за чью-то ускользавшую жизнь. Он встретился со смертью, которая сказала ему пару ласковых слов и забрала с собой самое дорогое.       И на этом все закончилось.