Огонёк во мраке

Тёмная комната, заваленная книгами. На вытертом ковре, поджав под себя ноги, сидит светловолосая девушка. На коленях у неё лежит толстая книга, испещрённая вдоль полей загадочными надписями и рисунками. Девушка водит по ним пальцем с обломанным ногтем, от усердия шевеля губами и тщетно пытаясь понять значение начертанного. — Мака, если я не ошибаюсь? — Дверь скрипнула и приоткрылась, впуская в комнату немолодого мужчину в помятом деловом костюме. Сидящая девушка оторвалась от книги и кивнула. — С прискорбием должен сообщить, что никаких документов не осталось. Даже тех, что, хе-хе, могут подтвердить Вашу личность. — Мужчина ухмыльнулся уголками губ, будто сказанное казалось ему чрезвычайно забавным. Девушка прерывисто вздохнула и вытерла пробежавшую по щеке слезу. Мама, папа... Как она теперь проживет одна, без родных, без денег и документов, даже без крыши над головой? Насладившись произведённым эффектом, мужчина поправил галстук и продолжил: — Как мне известно, в соседнем городе у Вас живёт двоюродная тётушка. Не желаете ли погостить у неё месяц-другой пока идёт расследование? Девушка удивлённо подняла на мужчину зелёные глаза, в которых на секунду блеснул тусклый свет горящей под потолком лампочки. Но нет, на этот раз он, кажется, говорил серьёзно. — Но я не помню... — Зато она Вас, уверен, отлично помнит, — невежливо перебил мужчина и положил на заваленный книгами стол несколько листов. — Вот. Матильда, сорок один год, разведена. Двое детей от первого брака. Частный дом на окраине, адрес подписан в углу. Мужчина немного помялся, а потом положил рядом несколько мелких купюр. — Это на проезд. Начальство велело передать. Ну, собирайся, — растеряв остатки вежливости, фамильярно бросил он и, не прощаясь, вышел из комнаты. Девушка поспешно собрала бумаги, прихватила книгу, которую читала, и застыла в дверях. Пламя... Оно уже охватило весь холл управления, подбираясь к тому месту, где она стояла. То самое пламя... Выронив книгу, девушка закричала. Сидевшая за пылающим компьютерным столом секретарша неодобрительно посмотрела на неё из-под ярко-алых роговых очков и поправила выбившийся из причёски горящий локон.

* * *

Тяжело дыша, Мака открыла глаза и села в постели. Этот сон она видела уже не в первый раз за те две недели, что жила у Клариссы. Почему она жила у нее, а не у своей тётушки? Все просто: тётка ей не обрадовалась. Причём это было не просто удивление по поводу неожиданного визита племянницы, а стойкая ненависть к самому существованию каких-либо родственников. Приехав в город, Мака обнаружила, что «частный дом на окраине» на деле является собственностью местного управляющего, а тётка с двумя детьми занимает единственную из многочисленных комнат, заселенных бывшими жёнами, их родителями, родителями их родителей, различными мамушками-нянюшками и пр. вышеозначенного управляющего. (Причём то, как среди них затесалась абсолютно далекая от всей этой родни тётка, остается загадкой.) Сама Матильда оказалась всклочённой дамочкой с сожжёнными некачественной краской и щипцами волосами ядовито-оранжевого цвета, одетой в некогда роскошный, но полинявший от частых стирок персидский халат с золочеными кистями на поясе. Не пуская Маку дальше порога, женщина выслушала историю о том, как дом девушки сгорел дотла вместе с родителями и всем имуществом, а один из участников расследования указал её, Матильды, адрес. А дослушав до конца, зло оскалилась, обозвала того самого участника непечатным словом и выдала, что никаких племянниц у нее отродясь не было, а благотворительностью она заниматься не намерена. С этими словами она поспешно захлопнула дверь перед самым носом ошеломленной Маки, едва не прищемив руку подглядывавшему за ними ребятенку (подозрительно, кстати, на того участника расследования похожего). Оставшись одна, девушка удивлённо пожала плечами и поплелась на остановку ждать автобус. Услышав о произошедшем, Кларисса жалостливо повздыхала, немного подумала и наконец разрешила Маке остаться, но с тем условием, что та будет помогать ей по работе. Девушка с радостью согласилась, и теперь каждое утро, как только сойдет роса, они вдвоём выходили в поле и собирали лекарственные травы, из которых Кларисса по вечерам готовила мази и настойки. Когда собиралось достаточное количество, она отвозила склянки в город, возвращаясь оттуда со свежими продуктами и новыми заказами. Всё бы хорошо, но этот сон... Почему ей снится прошлое? Шлёпая по деревянному полу босыми ногами, Мака подошла к столу и включила светильник, представляющий собой лампочку на деревянной ножке-подставке с темно-красным абажуром. Резко вспыхнувший свет резанул по глазам, заставив зажмуриться. Проморгавшись, Мака повернулась к двери и замерла, заметив светящиеся зелёные глаза. Через пару секунд глаза сместились ниже, послышалось приглушенное рычание. Девушка облегченно вздохнула. — Дару, Дару! Иди сюда! Услышав свое имя, пес зевнул и нехотя подошёл к Маке. Относился он к ней терпеливо: раз хозяйка сказала, что этот человек будет здесь жить, значит так и надо. Что, однако, не мешало ему иногда цапнуть девушку за ладонь, если она полезет по хозяйским шкафам или не уследит за кипящей кастрюлей. Светловолосая забралась на стул, по привычке поджав под себя ноги, и начала размеренно почёсывать собаку за лохматыми ушами. Дару несколько раз тряхнул головой, но потом передумал, ткнулся мокрым носом в колени девушки и довольно заворчал. Так Мака и заснула, успокоенная ворчанием пса. Поняв, что на сегодня общение закончено, пёс вернулся на свое место и улегся на пол, поджав левую переднюю лапу. Через пару минут его внимание привлекла огромная тень, неясно трепыхающаяся на стене. Покрутив головой и обнаружив, что это всего лишь севший на абажур мотылек, Дару негромко рявкнул на него и закрыл глаза, довольный наведённым порядком.