То о чем так хотелось сказать

Неро больше не считает себя героем. Когда-то давно у него еще возникали сомнения на этот счет. Первым звоночком стала смерть Кредо хренову тучу лет назад. И кажется, последним стало его бегство, почти месяц назад. Он бросил Данте. Позволил ему остаться с тем монстром, кошмарные сны после того донимали его три дня без продыха. Если на то пошло, кошмары оставляли его в покое теперь довольно-таки редко. Он не считает себя героем, но готов делать все ради того, чтобы больше никогда никого не бросать. Хватило того, что он спасался бегством в то время, когда по всему городу умирали люди. Когда он впервые видит на лице Ви трещины, это кажется какой-то странной шуткой, и ему даже удается в это поверить. В то, что это пройдет. В то, что сейчас от него что-то зависит. Даже тогда, когда хренов поэт продолжает изо всех сил делать вид, что все в порядке и прятать новые и новые трещины. — Ради чего ты туда прешься? Я справлюсь, Ви, все нормально! — эти слова не вызывают ни малейшего отклика. Словно перед ним действительно лишь живая фарфоровая кукла. — Это… Важно, Неро. Я должен быть там, — из раза в раз, изо дня в день. Что у него ни спроси — либо цитата, либо вот это. Тусклые, бесцветные, нечеткие слова, лишенные, на взгляд молодого охотника, какого-либо настоящего смысла. В самом деле, зачем неведомо откуда вылезший чернокнижник, причем владеющий сразу тремя неслабыми демонами, прется на это сраное дерево и сражается, несмотря на то, что уже ноги едва переставляет?! Он нанял сильнейших и известнейших ради того, чтобы справиться с тем самым уродским демоном… И готов, похоже, сам сражаться против него до последнего. И отчасти это понятно. Неро со вздохом помогает Ви добраться до очередной развилки, и ему меньше всего на свете хочется опять разделяться. И ведь времени нет, Данте и Триш по прежнему там, и, возможно, также, как и Леди, питают собой каких-то демонов. Да, они там уже месяц, и ничего хорошего сказать нельзя, особенно с учетом того, насколько ослабла после плена Леди. Она сутки провалялась в трейлере, и пока Нико что-то для нее затеяла, даже не выходила наружу. Глядя на еле ползущего в свой коридор Ви, ему нестерпимо хочется остановить его, навязать совместное прохождение. Не позволить опять так пострадать! Потому что… Слишком мерзко терять того, с кем пускай и меньше месяца, но уже умудряешься спать на одном матрасе, укрываться одним одеялом и лопать очередной съестной кошмар из общей миски. Вот только Ви-то как раз и прав. Это Неро перебарщивает с беспокойством, срывается и непростительно тормозит. Тормозит в то время, когда Клипот разрастается с каждым часом, и нужно пробовать все возможные пути наверх. — Зачем тебе это? — в который раз спрашивает он, надеясь, что, поняв мотивацию, сможет хоть как-то отнестись к такому саморазрушению, почти суицидальности. Он почти готов к тому, что сейчас этот мистер загадка опять улыбнется так, что хочется удавить, и либо вызовет Грифона, либо выскажет очередную цитату. — Когда-то здесь был мой дом, — тихо проговорил Ви. — Я был ребенком, когда напали демоны. И игрался вот здесь, — простой ответ на простой вопрос, когда чернокнижник приближается к руинам и склоняется над переломанной игрушечной лошадкой. Пожалуй, этого ответа более чем хватает. Даже для того, чтобы разойтись опять. Неро не знает, в чем измеряется героизм, смелость или что-то еще в этом роде. Но когда он встречает Ви на следующей развилке и узнает о том, что Данте жив, с души как-то не спешит падать монолитная глыба гранита. Находясь рядом с этими двумя, он наконец понимает, что не так все это время было с Ви. Точнее, не с ним самим, а с отношением Неро к нему. Почему он к нему так привык и прикипел за довольно жалкий отрезок времени. Нет, он не похож на Данте вообще ни коем образом. Не был и не будет. Но рядом с ним появляется простое и идиотские ощущение понимания так же, как и со старшим охотником. Словно знакомы давным давно, как потерянные родственники. Вот только сама мысль об этом лютейший бред. А на теле Ви не различить татуировки в бесконечной сети трещин. И Неро опять ничего не может сделать. Он не может даже понять… Зачем он обязан позволить себе всех терять.