По ту сторону зеркала

На утро репер был уже готов позабыть о своих думках вечерних и продолжить общение с Чимином, но тот не переставал удивлять. Началось с того, что повадки Пака стали отличаться кардинально: начиная от походки и заканчивая предпочитениями в еде. Видимо, Мин не зря решил понаблюдать за другом, однако больше его удивил случай за обедом. — М, всё такое вкусное, — Чимин загребал своими ручонками буквально всё, что видел на тарелках, что уже было странным: обычно брюнет не позволяет себе много еды, боясь набрать в весе. Это вечный страх певца, преследовавший его с самого дебюта. А увидев блюдо, украшенное арахисом, парень, не мешкая ни секунды, решил попробовать и его. — Чимин, ты ничего не перепутал? Тот откликнулся на своё имя и недоуменно посмотрел на Намджуна. — Я что-то делаю не так? — Кхм, у тебя аллергия на арахис, — в кулак пробормотал сидящий вплотную к омеге Тэхен, — видимо, забыл. Гы, такой растерянный, — дурашливая улыбка засияла на лице Ви, и тот похлопал друга по спине. Пак же, услышав об аллергии, тут же сделал вид, что рассматривает содержимое блюда, затем якобы пришёл в ужас и отодвинул от себя тарелку. — Я не заметил. И вправду стал растерянным, — парень украдкой оглядел сидящих мемберов и остановил взгляд на Шуге. Тот не отставал от игры «в гляделки» и буравил взглядом брюнета, будто хотел прожечь огромную дырищу. По коже омеги пробежали неприятные мурашки: муж совсем недавно смотрел на него точно также, показывая своё превосходство над истинным. В такие моменты Чимин и вправду боялся сказать что-то не то, но в тот раз просто не выдержал натиска и давления и сбежал. В голове парня кадры менялись один за другим, последние слова, что омега выкрикнул перед побегом, не давали покоя. Печально, что они были разделены во время ссоры: это оставляет ещё больший осадок и волнения. Удивительно, что всё это время Чимин ни разу не разорвал зрительного контакта с Юнги. Но в итоге сдался, ведь к горлу подступил ком. — Спасибо за еду. Мне нужно принять лекарство, я пойду, — Пак не хотел слышать попутных вопросов или комментариев, ибо просто не смог бы на них ответить, поэтому быстро вернулся в свой номер, дабы не выглядеть перед ребятами расклеенным. Юнги такая реакция не оставила равнодушным, и он в очередной раз, к своему недоумению, подтверждает свою догадку. Парня часто называют экстрасенсом, но неужели он и в этот раз не ошибется?

***

Утро, которое плавно переходило в день, Чимин встретил с большими мешками под глазами, в которые можно было бы собрать картошку. Дышащий «муж» позади всю ночь напрягал настолько, что Паку и в самом деле пришлось свалить на диван, но уже через час рыжий окоченел и вернулся обратно к мирно спавшему альфе. Потом остаток ночи ушёл на сидение в интернете в поисках хоть какой-то информации об их группе, но парень быстро смекнул, что это провальная идея. В полдень певец всё же поднял своё мягкое омежье тельце и привёл в относительный порядок. А Юнги дома не оказалось, к великому счастью омеги. — Почему он так меня напрягает? Да потому что его так и тянет меня облапать, — сам спросил — сам ответил. Чимина в самом деле напрягало то, что Юнги проявляет чрезмерную заботу даже там, где, мать его, не следовало. Ну что это за сердечки на холодильнике с красиво выведенным «буду поздно, отдыхай»? Нет, этот Мин Чимину не шибко нравится. И кажется, что Пак все бы отдал, лишь бы услышать, как самый суровый рэпер страны шлёт его к чертям со своей «очередной безумной идеей покрасить что-нибудь» — Жопу себе покрась, может, тогда успокоишься, — отвечал обычно Мин на все заскоки младшего, а тот часто дулся, но ненадолго. Эх, столько воспоминаний. Тут же его жизнь — полная мыльная опера с элементами фантастики. Пак не готов к такой жизни. Именно сейчас ему захотелось вновь увидеться с друзьями, так что, будучи дома в гордом одиночестве, он написал Тэхену о том, что хочет встретиться сегодня как-нибудь.

***

Концертная площадка, как обычно, занята полностью, нет ни одного свободного места. Вот-вот начнётся шоу, а пока парни просто распевались и готовились. Один лишь Чимин не знал, куда себя деть. Его вновь и вновь кидало в озноб. Уже отсюда он слышит множество голосов фанатов, и ему становится страшно: он ведь не подведет других мемберов? — Волнуешься? С чего бы? — позади стоял Юнги, который устал наблюдать за мечущимся туда-сюда певцом и решил поговорить без всякого давления. Пак дрогнул, но не повернулся. — Я не волнуюсь. Мне немного холодно, — фиолетовая рубашка из синтетической ткани была просвечивающейся и вместе с тем крайне не способной удержать тепло. — Надо было взять плед. Будто ты не знаешь, — Мин покачал головой и отошёл на пару секунд. Чимин ощутил, как на его плечи опустилось что-то тёплое и мягкое, а ещё — тяжесть чужих, но таких родных ладоней. — Через минут десять выходим, пока грейся, — проведя пару раз по волосам тонсена рукой, Мин отдернул себя и ушёл готовиться, не заметив жутко смутившегося и покрасневшего вокалиста. Неужели он стал добрее ко мне? Теперь это больше похоже на мужа… Внутри Чимина без его ведома начала теплиться надежда, что пребывание в чужом теле скоро не станет таким ужасным. По крайней мере, напряжение между ним и Юнги больше не будет давить на омегу. А вот и начало. Пора бы вспомнить хореографию Idol. Тэхен, как и обещал, оказывал поддержку в некоторых партиях. Чимин выглядел невероятно радостным. Когда песня подошла к концу, ребята поприветствовали Арми, на что те кричали и махали бомбочкой. К этому можно привыкнуть, думает Пак, с улыбкой осматривая концертный зал. Столько людей, которые знают и любят их — это даже во сне сложно увидеть. А Чимин и сам не верит в эту реальность, больше походящую на мечту маленького ребенка. Вступление закончилось, далее начались сольные выступления. Euphoria, Seesaw и Singularity были перед Serendipity, поэтому на разогрев связок и худо-бедную репетицию у Чимина было время. Камеры снимают даже за кулисами. От этого уже становится не по себе: действительно ли у них нет свободного пространства вне стен гостиницы и общежития? Пак понял, что ни капли не завидует хозяину этого тела, которое каждый день подвергается тренировкам и жестким диетам. Так вот какова обратная сторона популярности. Весь поток серых мыслей оборвал голос Шуги со сцены. Seesaw. Омега и не думал, что голос Юнги может настолько пленить и обволочь, словно готовый защитить в любую минуту. Вокал становился то тише, то сново нарастал, что делало песню немонотонной и необычной. Чим бы долго слушал репера, если бы песня не закончилась, и тот самый обладатель прекрасного голоса не прошёл мимо омеги. — Эм… Юнги! — парень обернулся на своё имя. — Хорошо спел, — Пак улыбнулся, стараясь как-то сгладить ту неловкость, которую сам и создал. — Знаю. Но спасибо, — Шуга ушёл в одну из гримёрок. Это только начало, ещё рано выкладываться наполную. Singularity. Тихий баритон Тэхена такой успокаивающий, будто тот поёт колыбельную для десятков тысяч человек. Бархатный голос невольно заставляет расслабиться, чего сейчас делать никак нельзя. Всё же Пак поддался действию песни и еле как собрался из лужицы обратно в человека, когда его повели в лифт. Настала очередь Serendipity, которую здешний Чимин так упорно и долго тренировал и всегда пел с чувством. Что, что, а запороть свою песню певец никак не мог. Теперь омеге придётся делать всё, чтобы не пасть в грязь лицом и не чувствовать вину перед Паком. Вникни в смысл песни. Ты говорил, что это помогает тебе спеть её так, как надо Так сказал Юнги во время самой первой репетиции. Чимин запомнил его слова. Лифт поднял парня на сцену, ослепив фонарями и закрыв обзор на зрителей. Пак с непривычки пришурился и стал ожидать начало. Он должен прочувствовать каждую ноту, окунуться в эту песню с головой. Только так у него получится хотя бы отдаленно похоже на вокал. Наверное, всё не случайно Просто-просто Так чувствую я И мир стал другим так внезапно Просто-просто всё из-за тебя… Слова лились спокойно и без напряжения. Эта песня не была похожа на те, что звучали ранее: медленнее Seesaw и ярче, чем Singularity. Словно пребываешь в каком-то тихом уютном месте летним тёплым днём. Именно такие ощущения вызвала песня у омеги. Он не видел и не слышал никого, словно поёт для себя или…для кого-то одного, но особенного. И так думает каждый сидящий в зале зритель: думает, что Пак Чимин поёт для него одного. Юнги, который уже был готов к следующей песне, внимательно смотрел выступление Пака. Да, песня действительно звучит красиво в его исполнении, но…не так, как должна звучать. Это вовсе не в стиле Чимина. Мин дал себе слово, что после концерта расставит все точки над i. По окончанию шоу, что длилось более 2 часов, уставший Чимин брел к своему номеру. Впереди уже виднелась нужная дверь, но пройти к ней помешала внезапно прижавшая парня к стене худая рука. Темнота мешала разглядеть человека, поэтому певцу стало неописуемо страшно за свою жизнь. — Кто вы?! — вопрос звучат шёпотом, повысить голос или закричать омега не мог. — Тише ты, это Юнги, — тихий, но твердый голос раздался у левого уха Пака, и тот смог, наконец, различить знакомые черты лица. — Обязательно было так делать, хен? Я думал, это кто-то из фанатов. — Я бы не смог сделать это в другой раз. Решился только сейчас. — Решился на что…- Шуга оборвал Чима на полуслове, приблизившись к его лицу максимально близко. По коже омеги прошёшлся холодок от чужого опаляющего дыхания, он не понимал, что же от него хотят добиться. — Всего лишь ответь на мои вопросы без раздумий. — Зачем тебе это? — Пак не унимался: он знал, что Юнги часто следил за ним в последние дни. Может, он бывший сталкер или вообще маньяк? — Хочу, чтобы ты развеял мои сомнения, — Мин не дал другу вставить и слово, задавая вопрос за вопросом, — как твоё имя? — Юнги хён, что ты несешь…- усмешка на лице певца выглядела нервной, а рука, доселе находящаяся в ладони старшего, оказалась болезненно сжата, — айщ… Пак Чимин я! — Когда и где ты родился? — не унимался блондин. Одного лишь имени ему мало. Секундная задержка, и лёгкая боль в руке снова дала о себе знать. — 13 октября 1995 года в городе Пусан, — Чимин говорил о себе, лишь надеясь, что у них с его альтер эго всё совпадает. — У тебя есть братья или сёстры? — Я один в семье, — теперь уже брюнет отвечал буквально сходу. Скорее бы эта пытка кончилась. — Твоя профессия? — Журн…вокалист! Я член группы БТС! — Кто я для тебя? — Муж! Т-то есть…- Чим растерянно смотрел на спокойного Шугу и пытался найти хоть какое-то оправдание, — ты меня запутал, вот я и ляпнул… — Ладно, я понял. Ты устал. Хорошо отдохни перед завтрашним концертом. Надеюсь, рука не будет сильно болеть, — Мин отстранился от мембера, и тот почувствовал такой нужный ему сейчас прохладный воздух. Рядом с репером было слишком жарко. — Что ты… Я надеюсь, что помог тебе в чём бы то ни было, — Пак с опушенной головой ретировался в свой номер, где никак не мог найти себе места, мучаясь в разных домыслах. Неужто он что-то понял? Хотя, до такого трудно догадаться. «Тьфу…да почему именно муж-то? И в палате он нёс ту же ахинею…» Складывая два и два, Шуга старался связать все события по порядку. В итоге у него получилась очень странная цепь: Чимин стал вести себя иначе только после комы, та ситуация в палате, ошибочно принятая за сон, причём сам Пак это подтвердил, затем все его знаки внимания в сторону самого Юнги, неспособность вспомнить слова песни и хореографию, случай в гримерке. Он отвечал мгновенно, не успевая подумать. Значит, это действительно Чимин, но, насколько известно Мину, в его семье он не единственный ребёнок. А это его «муж» порядком выбило из колеи. А ведь тот ещё и оправдаться думал. — Айщ, слишком сложно. Что ты скрываешь? Вот засранец. Сектант чертов, — бормотал парень, неспеша бродя по коридорам отеля.

***

— Чимини, тебе уже лучше? — уже с порога омега вручил другу торт. Сегодня Тэхен был без Чонгука. Да и прибежал вполне быстро, буквально через минут двадцать после звонка. — Да, вполне. Через неделю буду полностью здоровым, — Пак улыбался озорному поведению друга. Тот и не был похож на утончонную омежку, на которых Чимин насмотрелся в интернете. От этого Ким внушал теплоту и спокойствие, ибо походил на Ви не только внешностью. — Проходи на кухню, — пока Чим ставил чайник, Тэхен уже с головой нырнул в холодильник и протянул старшему палку колбасы, жуя при этом сыр: — Будешь? — Нет, можешь съесть всё сам. — Как хочешь. У тебя тут столько всего, неудивительно, что ты такой пухляш, — сказал Тэ и положил на стол некоторые продукты. Чья бы корова мычала, думает Чимин, но сам понимает, что Тэхен неплохо подтянут, в отличие от него самого. Хозяин этого тела вообще за собой следил? — А о чём ты хотел поговорить? — Ни о чём существенном, мне просто было одиноко. Я не оторвал тебя от дел? — теперь, когда Чимин это спросил, ему стало как-то стыдно. Что, если Тэ сорвался с работы, думая, что другу нужна помощь? — Да нет, на работу сегодня не нужно, а проект почти готов. Последний курс университета мне показался слишком лёгким. Эх, сейчас бы мы с тобой одинаково корячились над экзаменами, но ты слинял со второго курса, — театрально вздохнул Ким. Что, что, а актерское мастерство — его специальность. Интересно. И почему же «я» свалил? — Видно, так было нужно. А Чонгук ещё учится? — Да, он вроде на последней паре сидит, — за беседой Ким не переставал жевать, чем вызвал колкости в свою сторону от старшего. — Хватит хавать, береги фигуру. Тэхен, словно очнулся, отложил помидор в сторону. — Да это всё гребаная течка. Я ж хотел тебе сказать, что уезжаю на неделю в Тэгу. Только Гуку ни слова, — Ким погрозил пальцем, — а то у него там какой-то омежка появился, и тут я со своей течкой. — Течка? У тебя? — смысл этого слова не хотел доходить до Пака, но спрашивать об этом было как-то неловко, потому тот решил после найти всё в интернете. — Да нет, у Чонгука, — видимо, Тэ надулся, — конечно, у меня! Чими, как же я не хочу это всё терпеееть! Ну почему моим альфой оказался мой друг, который ребеееенок, — Ким уже был готов заливать кухню горькими слезами. Игра то или нет, но Чимин буквально прочувствовал на себе тот дискомфорт, что сейчас переживает его друг. — А что тебе не нравится в…твоём альфе? Чонгук вроде бы вполне приличный. — Мы дружим уже более десяти лет! Я не могу назвать его своим парнем, мне становится смешно и неловко. Особенно зная, в какое дерьмо он попадает, и нам приходится спасать его альфиный зад, — Тэхен фыркнул. Пак не раз спрашивал его об их отношениях и всегда получал один ответ, который, видимо, никогда его не устроит. — И что же ты будешь делать? Может, нашёл себе «более подходящего»? — Нет, пока нет. Попадаются одни слабаки, которых альфами шутки ради назвали. — А омегу себе найти не пробовал? — ляпнул Чим, делая глоток зеленого чая. — Омегу? Ты что, я ж натурал! — возмутился Ким и удивленно уставился на подавившегося друга. Серьёзно что ли? Чимин бы залился смехом, но вместо этого стал заливаться громким кашлем. — То есть, кха, ты хочешь, кхее, сказать, что ты натурал, но твоим истинным является парень? — уточнил омега, когда приступ кашля прошёл. — Ты что, спишь? Конечно, блин! Он же альфа. Слушай, тебе голову не напекло вчера по дороге? — Тэ встал позади Чимина и коснулся ладонью чужого лба. — Эй-эй, я не больной! Отвали, не стой за моей спиной, — Пак отодвинулся от руки Кима и от него самого. — Чими, с тобой всё в порядке? — Тэ совсем не понимал изменчивого поведения старшего. Да в норме я, но здесь к парням спиной стоять опасно, удрученно думает Чимин, но вслух произносит другое: — Извини, Тэ, какое-то наваждение. Я не отошёл ещё от (всего навалившегося) комы, — как можно искренне старался звучать Пак. К счастью, красноволосый не стал лезть с другими расспросами и сел на своё место. Дальше беседа прошла на удивление легко и без лишней неловкости. Иногда Чимин делал определенные телодвижения помимо воли, но серьёзным это не считал и просто с удовольствием слушал мягкий баритон омеги и его заливистый смех. За разговорами они не заметили и прихода Юнги, который неслышно прошёл на кухню. — Вижу, вам тут весело. Аж с улицы слышно, что не скучаете, — Мин приобнял Чимина за плечи, а тот напрягся всем телом. — Да ладно тебе, сказанул. Мы не такие уж шумные, — отмахнулся Тэхен, но быстро вскочил, будто забыл что-то важное, — я забыл про автобус. Чими, напишу, когда приеду, буду скучать, — Ким и вправду опаздывал на свой рейс, потому оставил женатиков наедине. Этого Чим и боялся. Оставаться в одиночку с Юнги вдруг стало непосильным испытанием для него. — О чем вы говорили? — О разном, — сухо ответил Пак, поднявшись с насиженного места и разминая мышцы. — Ты ничего не готовил? — Юнги открыл холодильник, полный отдельных продуктов, но чего-либо из них состряпанных не нашёл. — Я ж готовить не умею, — быстро нашёл себе оправдание омега, но также быстро и прикусил язык. Это я не умею, а омега наверняка умел и выполнял роль домохозяй…ина. Блин, вот влип. — Может, закажем что-нибудь? — сориентировался рыжий. — Заказывай, — легко согласился Юн и устало опустился в кресло, что находилось в зале. Должно быть, он устал. Надо было хоть немного о нём подумать. — Юнги, может, отдохнешь наверху? А когда еда приедет, я тебя позову, — Пак взял мужа за руку, помогая встать. — Да, хорошо. Я сегодня в самом деле замотался, пришлось выполнять недельную работу. Прости, что не могу побыть с тобой, — расстроенный Мин приобнял любимого и только после этого поднялся в спальню. — Ничего, отдыхай! — крикнул вслед рыжий, которого сильно беспокоил его сожитель. Я уверен, что из-за меня Юнги пропускал работу, а теперь валится с ног. Пак припомнил те моменты, что он провёл с альфой и как без причины его отталкивал. А ведь для него Чимин — любящий муж. — Айщ, что же делать? — Чим буквально рвал на себе волосы, стоя посреди гостиной, но звонок в дверь заставил его отвлечься от терзаний. Забрав заказанную еду, Чимин вошёл в спальню. — Юнги хен, идёшь ужинать? — омега застал мужа, спящего в верхней одежде на нерасправленной кровати. Где-то в груди закололо не ясно от чего именно. Он настолько вымотан. Парень подошёл к кровати и натянул на спящего одеяло, чтобы тот не замёрз. — Спокойной ночи, хен, — лёгкий, мимолетный поцелуй в лоб, затем едва слышный скрип двери и удаляющиеся шаги. Следует быть лояльнее к нему, раз уж я всё равно застрял здесь. Может, и из этого я смогу извлечь плюсы… Чимин тяжело вздохнул. Его вдруг стали беспокоить те вопросы, которыми он не задавался до сих пор. Как обстоят дела у другого Чимина? Пак лишь надеется, что тот не наломал дров своим незнанием и не сломался сам из-за напряженный графиков. Да и очнулся ли он вообще? Так или иначе, ребята ему помогут. А вот с Шугой ещё вопросик. Еда так и осталась лежать на столе, а сам омега вернулся в спальню после душа и неуверенно лёг рядом с Юнги. Всё ещё было неловко от этого, но слова Тэхена как-то успокоили его. Здесь ведь он не гей, да? Если он замужем за альфой, то это нормально. — Как здесь всё запутанно, — усмехнулся Чим шёпотом и посмотрел на умиротворенное лицо репера. Вернее, похожего на него человека, но всё равно ставшего роднее за эти сутки. С чего бы это? По крайней мере, Чимин рад, что может легко привыкнуть к лежащему рядом парню и надеется, что со временем напряжение между ними спадет. А пока нужно приспособиться к этому месту, миру, его людям и правилам.

***

Сидя в номере, певец вспоминал отрывки их недолгой и странной встречи с Шугой и краснел от мыслей в стиле «что, если бы…» Стоп. А ведь на него не накатывало возбуждение при упоминании репера. А сейчас Пак представляет много чего, что вообще не должно быть в его голове в такой ситуации. Словно что-то поняв, Чимин спешно открывает календарь на телефоне и что-то считает, сгибая при этом пальцы. — Твою ж…но этого ж не может быть, — шепчет парень, не веря цифрам на экране. Из-за стольких событий он совсем позабыл о своём цикле, однако в этом теле его это не должно волновать. — Наверное, я просто волнуюсь… Прав был Тэ, когда проклинал участь омег. Гребаная течка, — Пак повторил слова соулмейта с той же интонацией, с какой бы сказал Ким. И всё-таки ему не о чем волноваться…верно…?