По ту сторону зеркала

Чимину жарко. Чимина душит воздух, ставший таким густым, что его можно разрезать ножом. Время, что так давно перестало играть роль, замедлилось вовсе. Апельсин перебивает мяту, будто соревнуясь в своей резкости, хотя оба аромата врезаются в ноздри и пересушивают горло. И даже несмотря на странные ощущения, ему хорошо от присутствия кого-то рядом. Особенно когда этот кто-то целует, успокаивающе гладит и говорит что-то милое. Неважно что, главное, слышен голос. Омега знал, что это Юнги, и он с ним рядом. Мину же от такого горячего и поддатливого мужа крышу сносит, но он дальше поцелуев не заходит, одаривая ласками каждый сантиметр родного тела, изученного вдоль и поперёк, и всё ещё такого желанного. Альфе нравится вытаскивать из Чимина просьбы вперемешку со стонами, он упивается ими. Не желая больше медлить, Юнги проник в тело омеги, которое приняло его даже без предварительной растяжки. Они так идеально подходят друг другу. Но это отрезвило голову младшего. Он не мог понять, что происходит, а сказать что-то против не было сил, потому что слабость, потому что возбуждение, потому что Юнги. Чёртов Мин Юнги сейчас буквально втрахивал его в мягкую кровать. Какого хрена?! И самое страшное — Чимину не хочется, чтобы он останавливался…стоны вырывались один за другим, что только подстегивало альфу ускоряться до предела. Это всё из-за течки. Чимин бы ни за что не согласился на такое. Никогда, только в гробу. Нега длилась недолго, Пака начала захватывать истерика. — Хён…ах…прекрати! Зачем ты… — тело не слушалось слов и выгибалось навстречу, а отчаянные, но такие слабые попытки омеги сопротивляться были проигнорированы. Юнги кончил внутри парня и только тогда вышел и отстранился. Он хотел прижать к себе мужа, только вот на его удивление Чимин казался отрешенным от этого мира. Его глаза устремлены в потолок, а красные от поцелуев губы двигались беззвучно, словно он сорвал голос и это теперь всё, что он мог делать. — Зачем ты это сделал? — Пак сильный, но сейчас действительно хотелось уткнуться лицом в подушку и заплакать, ибо теперь он чувствовал себя грязным, тупо изнасилованным, пусть даже и мужем. Не его мужем. — Что? Мини, ты ведь несерьезно? — Юнги порывался прижать паренька к себе, но тот был против. Чимин ударил альфу по руке и отвернулся, скрутившись клубком. Это всё не с ним. Он не должен был в это ввязываться. — Любимый…почему ты так со мной? Тебе настолько противно? — в растерянности Мин протягивает ладонь и кладет её на талию омеги, а в ответ слышит лишь: «Не трогай меня». Всё ещё не простил мне? Юнги никогда не перестанет корить себя за ту кошмарную ночь, когда над его мужем так жестоко надругались. И Чимин имеет полное право ненавидеть его, наверное, он даже не хотел вновь ложиться в одну постель с альфой, если бы не течка. — Не подходи ко мне, прошу, — послышались всхлипы. Пак не выдержал. Это для него было слишком в новинку. — Но тебе же стало легче? Омега до сих пор не обращал внимания на исчезнувшие боли, теперь же до него дошло, что собой представляет течка. Не могло не дойти. Природа в этом мире слишком жестоко обошлась с людьми. Чимин не хочет провести здесь всю жизнь. — Да, можешь быть спокоен. Юнги знал, что это ненадолго, но он лишь смотрел на обнаженную спину того, кого, кажется, уже умудрился потерять. Кому противно от одной мысли о сближении со своим истинным. Новая порция неприятных ощущений настигла Чимина, и тот снова прижал руки к животу, сгибаясь ещё сильнее. Альфа знал, что терпеть такое невыносимо, потому и сделал то, после чего его явно возненавидят, хотя сам он не хочет видеть страдания на лице возлюбленного. Юнги перевернул омегу на спину и несильно сжал его запястья. — Уйди! Не лезь ко мне! — Пак был, словно в бреду. Ему стало страшно. — Мини, позволь мне тебе помочь. Подавители не уберут твою боль, ты это понимаешь, — Мин наклонился к уху парня и продолжил уже шёпотом, вместе с тем положив свободную руку на живот омеги, — я лишь проведу течку с тобой и больше к тебе не прикоснусь. Говорить такое тому, кого любишь всем сердцем, очень больно, но это в самом деле подействовало, и Пак расслабил руки. — Сколько дней? — уточнять не нужно. Сколько дней он должен будет терпеть присутствие альфы рядом с собой? Юнги расценил этот вопрос именно так. Хотя странно, что омега забыл свой собственный цикл. А Мин помнит. Четыре дня. Так мало. — Четыре…четыре дня, — альфа сглотнул. Что, если по окончанию течки Чими подаст на развод? Это было самым ужасным предположением в его жизни. Чиму долго думать не пришлось. Гордость, которая итак уже хорошо подпорчена, сейчас не имела никакого смысла. Либо в нём снова проснулся омега, либо же он просто не хотел, чтобы альфа ушёл и оставил его одного, но парень посмотрел на истинного: — Хорошо. Не уходи, побудь со мной, — боль снова отдала пульсацией, только теперь альфа не даст ей задержаться надолго. На этот раз не было тумана в голове, и Чимину было лучше ощущать себя рядом с Юнги, именно с ним, чем в одиночестве. — Я люблю тебя, малыш, — губы Мина приникли к другим, соединившись в мокром и жарком поцелуе.

***

Шуга, видя, что с другом не всё в норме, подхватил парня за талию и помог дойти до кровати. — Может, я позову врача? Певец, скрючившись в три погибели, отрицательно помотал головой, затем одной рукой притянул к себе рэпера. — Юнги, можешь провести со мной эту ночь? — омега не краснел, не смущался, для него это было нормальным. Он выглядел полным страсти, с слегка приоткрытыми полными губами и томным взглядом. Даже мужчина бы не устоял перед открывшейся взору Мина картиной. Рэпер дураком не был и понял толстый намек прямую просьбу. — А тебя ничего не смущает? То, что мы оба парни, допустим, — Юн убрал со своей шеи цепкую ручонку и переплел свои длинные пальцы с Чиминовыми. Пак повертел головой, совсем как ребёнок, не желающий отпускать своего родителя и спать один. — Не смущает. Мне плохо, только ты сможешь помочь, — на своем животе парень вполне убедительно прижимал вторую руку. — Что у тебя с животом? Если это гастрит или язва? Ты со своими диетами скоро в гроб сляжешь, — хоть Шуга и говорил на полном серьезе, Чимин посмотрел на него огромными глазами, на которые только был способен, потом…рассмеялся. Кажется, на нервной почве. Уж что что, а перепутать течку с язвой… Странно, и боль немного отступила. — Чего ржешь? Я могу быть прав на все сто процентов, — Юнги весело не было. Вот ни капли. — Да нет у меня ничего из этого. У меня теч…теперь ничего не болит, — растерянно проговорил Пак, не ощущая даже каких-либо намеков на омежью сущность. — Ну раз всё прошло, тогда и мне здесь смысла быть нет, — мембер отпустил руку, которую доселе держал, и уже собрался встать, как ощутил ладонь на своём бедре. — Юнги хён, не уходи от меня. Посиди здесь, пожалуйста. Я…в самом деле не знаю, что это, но когда ты меня отвлекаешь, боль проходит, — тихо и жалобно просил певец. Шуга просто не мог отказать, да и идти в другой конец длинного коридора, будучи выпившим на голодный желудок, желания не было абсолютно. — Только если приставать не будешь. В морду дам, не задумываясь, — пригрозил Мин, ложась на одну из половин двуспальной кровати. — Хорошо, — как бы не старался Пак спрятать свою радость, улыбка проскользнула и не укрылась от взгляда Мина. Только вот живот схватило снова, и вокалист повернулся к лежащему расслабленному Мину: его альфа рядом, и подсознание это понимает. Он здесь, в нескольких сантиметрах. Не было ли ошибкой оставить его здесь? Представив, что Юнги уйдёт, Чимина перекосило, и он подвинулися ближе, почти вплотную к рэперу. Отпускать его сейчас не хотелось, а желание поддаться порыву и заключить родного человека в объятия было очень сильным, кто такой Пак Чимин, чтобы ему противиться? Едва его рука дернулась в сторону Шуги, как тот грозно глянул на хозяина шаловливой конечности, как бы говоря, что он оторвет, если к нему прикоснутся. Или у Пака уже паранойя. Всё же он не стал провоцировать парня и сел, согнув в коленях ноги. Плевать, что между ними ничего не будет, ведь уже видеть свою любовь рядом, буквально ощущать его своим телом — прекрасное чувство. Через несколько минут, которые мемберы провели в тишине, Пак почувствовал лёгкий толчок в локоть и непонимающе повернул голову к Шуге, который, как думал певец, уже задремал. — Ложись рядом. Я хочу дать тебе послушать кое-что, — Юнги в самом деле достал из кармана брюк наушники и мобильный, что-то в нём ища. Чим кивнул, хоть на него уже никто не смотрит, и прилег рядом, оказавшись спиной к рэперу. Самое время краснеть, правда? Вот и щёки омеги подумали также и мигом налились кровью. Так волнительно. Вскоре в одно ушко Чимина был выставлен наушник, откуда доносилась очень приятная и тихая мелодия фортепиано, и после вступления началась сама песня. Голос Шуги был таким нежным, хриплым, глубоким, что певцу захотелось уснуть под него, словно под колыбельную. Мин прижался к спине омеги, перекинул одну руку за талию, затем залез под свободную футболку и начал поглаживать твердый живот Пака. А Чимин сейчас ощущал себя по-настоящему счастливым, вслушиваясь в смысл строк, будто бы написанных специально для него. — Красивая песня. Ты давно её сочинил? — Неделю назад. Когда…неважно. Я думал об одном человеке, когда писал слова, — рассказывал Юн и как ни в чём не бывало продолжал свои поглаживающие действия. Он промолчал, что написал её тогда, когда думал о странностях Чимина. «Ты слишком далек от меня, Мне не понять твоих мыслей, Надеюсь лишь, что расскажешь мне Свои тайны и начнешь доверять»* Да, Чим помнит, как часто заставал Юнги за игрой на синтезаторе, но не мог догадаться, что тот создавал этот шедевр. Пак не заметил, что всё это время его не мучила ни боль, ни возбуждение, ведь даже не думал об этом, пока вникал в строки песни. — Спасибо, что не ушёл. — Мы же друзья. Справимся со всем. «От дружбы до любви один шаг» с лёгкой улыбкой подумал Пак перед тем, как закрыть глаза и полностью раствориться в тихих звуках фортепиано. — Спишь, Хён? — уже изрядно выпивший Тэхен собирался снимать рубашку и поскорее прилечь, да вот только его половина кровати оказалась занята рэпером. До пьяного Кима всё дошло только через минуту, и парень со вздохом забрал свою подушку (голубки всё равно делили одну на двоих) и поплелся в соседний номер, надеясь, что хозяин той ещё не спит, раскинув свои конечности по всей кровати. Чонгук лениво поплелся открывать, ибо настойчивые стуки били по голове так, словно на неё одели кастрюлю и стали энергично дубасить поварешкой. Даже несмотря на то, что Чон выпил очень мало и ушёл после Юнги. — Кто там? — Гуки, это Тэхен, ик… — Хён? — потирая глаза, Чон открыл дверь и впустил растрепанного и сонного парня с подушкой на перевес. — Я тут посплю у тебя? — Ким нагло пошёл в сторону кровати с намерением присвоить себе половину, а если повезёт, то и больше половины, но Гук разрушил его планы, встав на шатающихся ногах перед кроватью. — Ты же делишь комнату с Чимином хеном. — А они там с Юнги, ик, мирятся или ссорятся, или спят, фиг его разберет. Я только подушку забрал и к тебе, ик, — с грацией слона Тэ всё же обошел макне и плюхнулся на такую тёплую и мягкую постельку, о которой мечтал последние полчаса, пока добирался до номеров. Мирятся или ссорятся? Что у них там творится? Ладно, сейчас вообще не до этих двоих. Чонгук вздохнул, но принял горизонтальное положение на своей стороне. — Ну хён, ты будешь храпеть, я знаю, — попытки освободить свою территорию от захвата чужака в лице наглого Кима были успешно провалены. — Гуууки, я не громко храплю. Ты же не выгонишь своего хена спать в коридор. Там холодно, — под конец тирады голос Тэ звучал даже обиженно, будто бы это Чон виноват в том, что ему, Тэхену, пришлось сюда припереться. — Эх, ладно, спи. Добрых снов, хён, — макне отвернулся от пьяного парня и стал засыпать, только первая попытка была также провалена, потому что на своём бедре Гук почувствовал увесистую ляху Тэхена, который уже успел развалиться на всей предоставленной поверхности, а принесенная им подушка теперь валялась где-то на полу. Со вздохом (которым по счёту?) Чонгук пожалел, что не делил номер с более спокойными хенами.

***

Даже не верится, что все четыре дня течки прошли так быстро. Быстрее, чем думал альфа. Утром, пока Юнги спал, вернее, делал вид, Чимин впервые за эти дни поднялся с кровати и сразу же пошёл прямиком в душ. Трудно сказать, что именно он испытывал за то время, что ему пришлось провести с альфой. Боль? Разбитую вдребезги гордость? Стыд? Скорее, всё вместе. Первые два дня Пак не мог смотреть мужу в глаза, он даже не мог признаться, что болевые ощущения проходили только после секса. Но чувство неправильности преследует его до сих пор. По телу стекает смазка вперемешку со спермой. Неприятное ощущение. И вспоминать такое тоже подобно смерти для Пака. Даже если эти дни Мин был нежен с ним, относился с трепетом, ласкал и успокаивал… Хватит. Сделав пару глубоких вдохов, омега вышел из душа и посмотрел в зеркало. Это даже не его тело, так что он ничего ровным счётом не потерял. Да, теперь ему спокойней от такого вывода. И всё же, как теперь смотреть на Юнги, если Пак временами истерил похлеще женщин? Омега нацепил первую попавшуюся футболку вместе с боксерами, затем медленно подошёл к всё ещё спящему Мину. Смятая постель, вдобавок со следами бесконечный бурных ночей — ужасное зрелище. Не тревожа Юна, парень вышел на кухню, где так и остался их неудавшийся холодный ужин. А ведь омега не думал о еде всю течку. А Юнги? Наверное, такие периоды для него проходят тоже непросто. Альфа спустился на кухню только через полчаса специально, чтобы дать омеге время подумать о том, что было. Мин застал своего милого около плиты и обнял его без промедлений: — Доброе утро, — парень ожидал реакции, которая была неоднозначной: Чимин просто напрягся всем телом и кивнул, что-то промямлив. — Доброе… Как? Как Пак должен реагировать? Накинуться на шею и поблагодарить, как вроде бы и надо, раз они женаты, или послать куда подальше, как самому охото? Парень выбирает просто стоять, авось его больше трогать не будут, как и было обещано. — Мини…как твоё состояние? — напряженный воздух пробирал до мурашек и казался таким холодным, что можно запросто стать куском ледяной глыбы. — Не знаю. Вроде ничего не болит, а внутри паршиво, — честно признался омега, в этот момент действуя в своих интересах. То, что он сейчас может разрушить чью-то семью, его волнует во вторую очередь. — Почему паршиво? Чимини, прошу, посмотри на меня, — альфа буквально развернул к себе лицом Чимина, а тот обомлел, едва взглянул на это сонное и растрепанное чудо. Чим все-таки встретился глазами с истинным и увидел там столько любви и верности, сколько не мог разглядеть у своих самых преданных фанатов. А ведь глаза — зеркало души. Пак готов поклясться, что читает чужую душу в этот самый момент. — Юнги-я, давай потом поговорим? Пожалуйста, дай мне разобраться в себе, — усилием воли парень опустил глаза в пол и вывернулся из нежных объятий. — Хорошо. Просто знай, что я тебя люблю, — Мин оставил невесомый поцелуй на щеке омеги и принялся завтракать. Вот только аппетита абсолютно не было. Юнги бы ещё остался дома на один день, если бы с самого утра его не доставали сотрудники, вынудив альфу отправиться на работу для устранения неполадок. Пак же решил выйти из дома, предварительно выпив блокаторы, которые заботливый муж оставил ему на видном месте. Даже в такой неопределенности он продолжает заботиться о нём, Чимине. Парень в самом деле был тронут и рад, что здешнему ему повезло со второй половинкой. Цели прогулки у омеги не было совсем, потому он просто бродил по окресностям, разглядывая проходяшие мимо пары. Почему-то что-то подстегнуло Пака пойти на детскую площадку. В такой солнечный ясный день на площадке было много детишек, большая часть из которых пришла вместе с родителями. Чимин внимательно разглядывал каждую пару, и внимание его зацепили двое парней, один из которых явно…был в положении? Это выглядело странно, но нормально для этого мира. Эти двое выглядели счастливыми, что-то обсуждали и наблюдали за, видимо, своим уже взрослым детищем, играющимся с другими. Вот другой мальчик подбегает к мужчинам, что сидят неподалеку от самого Чимина, и увлеченно рассказывает о том, как познакомился с новыми друзьями. Все это казалось таким естественным и правильным, что всё произошедшее между ним и Мином уже не видится Чиму как что-то из ряда вон выходящее. Только кое-что заинтересовало омегу: почему в этом мире они с Юнги всё ещё не являются родителями? Прогулка затянулась на несколько часов, а когда Чимин вернулся домой, то многое переосмыслил в своей голове. Словно эти посторонние и совсем не знакомые люди оказали невероятную поддержку и помощь. И впринципе, оно так и есть. Уже сидя в гостиной Пак решил поболтать со своим соулмейтом, которого не видел почти целую неделю. Интересно, он уже вернулся в Сеул? На том конце провода зазвучал бодрый Тэхенов баритон: — Привет, хени! — Тэ, как я рад тебя слышать, — Чим не мог не улыбнуться, — ты уже в городе? — Да, вчера приехал. Чонгуки, правда, отчитал, что я ему ничего не сказал, а ты не отвечал. Кстати, у тебя ж тоже течка была? У нас схожий цикл. — Да, была, — Пак явно помрачнел, — я об этом и хотел поговорить. Как ты переносишь такую хрень без альфы? Это ж невозможно. — Понимаешь…- кажется, Тэ ищет нужные слова, — у меня она проходит в разы легче, потому что… Ну там, организм у меня другой, понимаешь? Мне достаточно выпить подавители, а с тобой такое не пройдёт. Даже не знаю, плохо то, что ты всё забыл, или нет… — Что? Что я должен такого помнить? — А? Прости, связь плохая, потом поговорим! — сразу же после брошенной фразы телефон издал противные гудки. — Тэхени…что вы от меня скрываете? — непонимание читалось на лице омеги, вот только никто не хочет дать ответы на его вопросы. Хотя у Юнги он ещё не спрашивал. Стоит ли? Или старые раны лучше не расковыривать? Однако в одном Чимин был уверен: ему больше не противен Юнги. Возможно, влияние оказали те пары, что он видел на прогулке, возможно, за Пака говорит омега, возможно, Чим сам что-то начинает испытывать к Мину. Так или иначе он хочет поговорить с ним насчёт всего. И…может, самое время сказать правду? Альфа вернулся довольно скоро, зато не в очень располагающим к себе настроении. — Как работа? — муж встретил его в гостиной, где тот и просидел все добрые три часа в ожидании главы семейства. — Всё хорошо, — коротко ответил Юн, устраиваясь на мягком диване. Чимин присел рядом, приковав взгляд к уставшему лицу альфы. — Что-то не так? — Мин насторожился: неужели его Чими все-таки принял решение о разводе? Альфа к такому не готов, но ходить вокруг да около не есть хорошо. — Нет, всё нормально, — Пак опустил глаза и уже через секунду решился взять Юнги за руку, — просто хотел поговорить насчёт нас…ну, ты понял. — И что ты решил? — ладонь Мина непроизвольно сжала хрупкую омежью ручку. Каким бы не был ответ, он его примет. Наверное. — Что в этом нет ничего плохого. Непривычно, но не смертельно, — Чимин покраснел, вспомнив отрывки вчерашней последней ночи. А Юнги кажется не до конца понял смысла слов мужа и на всякий случай уточнил: — Ты не будешь подавать на развод? — Что? О боже, нет! Я не хочу тебя потерять, хен, — возразил омега. И разрушить чужую жизнь. Выражение лица младшего в самом деле говорило о том, что тот даже не думал о разводе, и такая новость вызывает ужас не только у Юнги. — Ох, Мини, знал бы ты, как я изводился, пока был на работе, — прошептал альфа и заключил в объятия своего истинного, — знал бы ты, как я тебя люблю. И Пак верит его словам. Уже увидел всё, прочитал его, проанализировал. Юнги вправду готов ради него на всё. Омеге действительно повезло иметь этого альфу у себя в мужьях. — И я… — договаривать не было смысла, вернее, Чимин не хотел врать. Пусть Мин сам додумает отрывок фразы у себя в голове. С момента их перемирия и вроде как счастливой семейной жизни прошло две недели. Две недели пролетели, как пару дней для обоих. Один невероятно рад тому, что его семья в целости и сохранности, а другой, наконец, принял свою новую сущность и стал жить по принципам этого мира. Это был долгий путь для них, начиная с самого начала, с больничный палаты. Небо было затянуто тучами, рано или поздно порываясь пролиться холодным дождём. Не покидало чувство неопределенности: сегодня что-то должно случиться, даже погода была слишком непредсказуемой. — Хён, что тебе приготовить? — спрашивает Пак, стоя в проеме кухни. Так было легче, ведь его состояние не отличалось от погоды на улице: такое же изменчивое и непонятное. Это не похоже на течку, но симптомы весьма и весьма схожи. Юнги хотел ответить из гостиной, однако достаточно громкий звук упавшего тела заставил альфу подняться и пойти в сторону шума. — Что такое? Чимини! — парень застал лежащего без сознания омегу и испуганно стал похлопывать того по бледным щекам, — Чими, очнись…очнись!