Мой доктор

От Уилла пахнет его неизменным лосьоном - это единственное, что почти раздражает Лектера в Грэме. Уильяма в Ганнибале раздражают узорчатые галстуки, и вовсе не потому, что они хоть каплю не подходят его доктору - о нет, они смотрятся неизменно идеально, как и все в докторе Лектере. Но за бесконечные изгибы узора Уилл зацепляется взглядом, а тончайшие цветовые переходы заставляют фантазию, не забитую в рамки обыденности, уноситься в совершенно необозримые дали. Грэм смотрит на широкий, идеально вписаный в контур воротника сорочки, узел галстука, аккуратно поднимает взгляд выше, на шею Лектера, еще выше - врезая в память контур скул. Ганнибал говорит что-то, привычным мягким тоном, совершенно не раздражающим Уилла, но Грэм почти не слушает, снова думая о том, что ему просто хотелось бы выспаться - взгляд опять опускается на арабский узор галстука. Лектер говорит ровно, как-то усыпляюще, хотя нет - Уилл смаргивает, поднимая глаза на Ганнибала - он молчит и, по ощущениям, замолк он не только что. Вопросительной интонации Уилл не слышал, значит и вопроса не было. Грэм нервно встряхивает головой - точь-в-точь незлобливая собака, которой ребенок в шутку дунул в ухо - и начинает упихивать в сумку разложенные на коленях бумаги. Роняет, разумеется - Уильяму не стоит спешить - злится на себя, злится на Лектера. Злится ровно до тех пор, пока доктор не опускается на колени перед креслом, чуть отталкивая пальцы Уильяма, сминающие полицейские отчеты, в попытке собрать все разом, не вставая с кресла. Ганнибал аккуратно подбирает листы, разглаживая, собирает несколько рассыпавшихся кровавым веером фото с места действия очередного маньяка, кладет их поверх исписанных листков бумаги, идеально ровно - уголок к уголку, и протягивает стопку обомлевшему, замершему, как олень перед волком, перед тем как пуститься наутек, Уиллу. Уиллу некуда бежать - за спиной верная себе армия кошмаров, дом, заполненный собаками и сбитым, мокрым от пота, постельным бельем, не очень хорошим (как выяснилось) чаем, разбивающими сознание на осколки телефонными звонками. А еще за спиной - спинка кресла, и бежать некуда. Бежать глупо. Уилл не хочет выглядеть глупо. Уиллу все равно, как он выглядит в глазах других людей, но перед Лектером он хочет выглядеть... хорошо. Хороший песик. Уилл - хороший мальчик. Твердые пальцы сжимают подбородок, заставляя немного приподнять голову. Уиллу некуда бежать - перед ним стоит на коленях сам Ганнибал Лектер, но, несмотря на позу, именно он смотрит на Уильяма сверху вниз. Уилл не хочет убегать. Лектер тянется к очкам, чтобы снять их, но Уилл издает какой-то неопределенный, протестующий звук - он не хочет, чтобы картинка перед его глазами расплывалась, хочет видеть и запоминать детали. Ганнибал отводит руку от дужки очков, скользя пальцами по щеке, и Уиллу становится до обидного стыдно, что у него не хватило утром сил, времени и желания побриться. Не каждая процедура бритья начинается тем, что Уилл умудряется порезаться, не сбрив ни волоска. Это все потому, что закончились таблетки от головной боли. Ганнибал чуть раздувает ноздри, втягивая запах Уилла. Если абстрагироваться от едкого лосьона, Уилл пахнет пасмурным днем, немного - сырой, влажной землей, травяным чаем. Уилл пахнет желанием нравиться, вызывать одобрение. Уилл пахнет медью - кровяной запах, тонкий порез на невыбритой щеке. Лектер легко касается этого пореза губами и отстраняется, запечатлев целомудренный поцелуй на щеке. У Уилла кончается воздух. У Уилла кончается все - кажется, что и в песочных часах, на которых аккуратно выгравирована надпись "Уильям Грэм", последняя песчинка скатилась по выгнутой стеклянной стенке хрупкой колбы, бесконечно долго падая в небытие, и у Уильяма закончилась жизнь. Но это ощущение длится всего долю мгновения - того самого мгновения, когда Лектер отстраняется от его лица. Потом песочные часы переворачиваются, и отсчет времени начинается заново - Ганнибал проводит ладонью по затылку, снизу вверх, путаясь пальцами во вьющихся волосах, его лицо близко - совсем близко, и Уиллу дико хочется снять очки, он жалеет, что не позволил Лектеру сделать этого. Доктор Лектер знает, как лучше. Твой доктор знает, как лучше, Уилл. Губы опаляет горячим дыханием, и Грэм послушно приоткрывает рот, расслабляясь в кресле, но не смея пошевелиться, неумело и неловко отвечает на поцелуй - и за это ему тоже стыдно, почти до слез, до нервного срыва. Ганнибал поглаживает ладонью его висок, заправляя за ухо выбившиеся пряди волос, отстраняется. Контур его губ, изогнутых в одобрительной улыбке, Уильяму хочется очертить пальцем, так же, как он только что делал языком. Уилл протягивает руку, касаясь пальцев Лектера, и поднимается на ноги, подхватывая свою сумку. Уиллу не хочется уходить, но слишком большой поток эмоций сводит его с ума - нужно побыть в одиночестве, наедине со стаканом виски, может быть, даже и не одним.