Мой доктор

Уилл просит – возьми меня. Забери Себе. Сломай меня. И собери заново тем, кто тебе нужен. Тем, кого ты захочешь оставить в своем доме. Тем, кого ты захочешь. Неутихающая головная боль сводит с ума, заставляя забиться в угол кровати, а затем и в угол спальни. Кошмары скалятся ему в лицо, и сейчас совершенно неясно, что страшнее – открыть глаза или закрыть их. За окном ясная и тихая летняя ночь, но в стенах спальни это не имеет значения – здесь все пропитано страхом и мигренью, вязким кровавым кошмаром и едким запахом большого количества таблеток. Уилл царапает пальцы, открывая дверь спальни, царапает в кровь, не обращая на это внимания, мечется по прихожей, обшаривая карманы, в поисках закончившихся еще вчера ночью лекарств. Он совсем забыл о них, не вспоминал ровно до этого момента. До аптеки неприлично далеко. Собаки недовольно ворчат, лениво провожая его взглядом, один из псов тычется мордой куда-то в шею, когда Грэм опускается на пол возле холодильника, жадно глотая холодное молоко прямо из пакета. В такой позе его и застает Лектер, нимало, впрочем, этому не удивляясь. Уилла тоже сложно сейчас чем-либо удивить – только что, в прихожей, он видел оленя с окровавленными рогами. Он собирает плохо гнущимися пальцами две белых круглых таблетки из протянутой ладони, покорно выпускает из рук пакет молока и запивает лекарство водой. Послушно поднимается, следуя тихим приказам Лектера, одевается, ничего не спрашивая, и устраивается на заднем сиденье машины, кутаясь в тонкий, но теплый плед, сложенный там. Твой доктор знает, как лучше. Уилл ничего не спрашивает – Ганнибал все сможет объяснить, как и всегда, поэтому нет смысла тратить слова и силы на выяснение чего-либо. Твой доктор знает, как нужно. Твой доктор знает, что т е б е нужно. Твой доктор не любит запах этого дурацкого лосьона. Да и запах собак, пожалуй, тоже. Лектер закатывает рукава рубашки, помогая Уиллу опуститься в теплую воду в ванне. Грэма еще потряхивает, но взгляд начинает приобретать некую осмысленность. Он зачерпывает воду в ладонь, выливая на свои плечи, успешно перебарывает желание прикрыть пах ладонями, только сутулится, поднимая взгляд на Лектера. Зато Уильяму нравится его новый запах, так же, как нравится большое полотенце, прикасающееся к коже, так же, как нравится великоватый ему домашний халат. Уильяму нравится широкая кровать и темное постельное белье. Раздевающие его руки Лектера ему тоже нравятся. Ему бы еще чуть больше сознания – и было бы замечательно. Ганнибал выключает свет в спальне, и Уильям остается один, быстро проваливаясь в вязкий омут сна. Его верные кошмары не сразу находят свою жертву – их сбивает чужой запах, чужая постель, но они никуда не уходят, сбиваясь в черные тени в углах комнаты, и Уильям просыпается раз за разом, только на третий раз чувствуя присутствие Лектера. Кошмары просто растворяются, не оставляя после себя даже следа, стоит Ганнибалу нависнуть над Уиллом, подкладывая под затылок одну руку, а второй ненавязчиво скользя по обнаженному бедру. Ганнибал снова пробует его на вкус, на этот раз уже обстоятельнее – губы, шея, ключицы. На шее точно будет синяк, может, и не один, но Грэм не против – он выгибается, подставляясь ласкам своего доктора. Уилл мелко дрожит, тяжело дыша, когда Лектер тихо приказывает ему раздвинуть ноги – дрожит, но ослушаться не смеет, да и не хочет. Сгибает ноги в коленях, разводя в стороны, задыхаясь от неожиданно ярких ощущений от каждого прикосновения: горячее дыхание на шее, губы касаются ключицы, широкая, сильная ладонь скользит по животу, ниже, пальцы касаются жестких паховых волос. Уилл поднимает бедра, почти неосознанно, но Ганнибал отводит руку, двигая вверх, к ребрам, проводит по ним пальцами, медленно, будто нащупывая биение сердца, останавливается, чувствуя, как этот прекрасный орган бьется в костяной клетке, перегоняя по желанному телу кровь, бьется, силясь вырваться, отдаться, сломаться, воскреснуть, принадлежать ему. Лектер почтительно прижимается губами к груди, будто обещая возможно не скорую, но обязательную встречу. Уилл тянет к Лектеру руки, обхватывая за шею, тянет к себе, наощупь ища губы, ловя изгиб улыбки и ответный поцелуй. Ганнибал явно одобряет его инициативность, и Уилл смелеет, стискивая коленями бедра доктора, скользит руками по спине, резко прогибается, запрокидывая голову, чувствуя, как поцелуй в шею медленно, но абсолютно точно превращается в укус. Впрочем, почувствовав первые капли крови на языке, Лектер отстраняется, слизывая их, собирая губами, успокаивающе проводя руками вдоль выгнувшегося под ним тела. Уилл не вскрикивает и не стонет – не научился, не умеет, но это даже лучше – Уилл шумно дышит и невнятно мычит – это подходит ему куда больше, чем самый томный стон.