Неправильный альфа. II. Два дьявола

      Андриэль открыл глаза и ахнул. Что это? Он в своем домике? Ну да, конечно: вот потолок с пушистыми облаками, каскады цветов по стенам, жердочки на открытых окнах, куда райские птички могли прилетать и клевать манну небесную. Но как такое случилось? И почему?!       Андриэль подскочил.       — А где Даниэль? И мальчик мой… Рэй! С ним всё в порядке?! — Тут он узрел Архидьявола: тот, забавно высунув язык, что-то писал на эфемерном листе пергамента. Завидев, что ангел проснулся, босс Преисподней быстренько подписал письмо, поднял его, сжал в кулаке, и оно растворилось в пространстве. А Архидьявол пока улыбнулся своей, как ни странно, вполне благодушной улыбкой. Умел он так улыбаться, если хотел…       — Ты моя радость… — он пересел от стола на стульчик рядом с кроватью Высшего ангела. — Ну как ты? Пришел в себя?       — Д-да… — Андриэль еще не очень соображал. — А что случилось? И… где мой сын?! Почему я лежу здесь?!       — Да всё в порядке, — Архидьявол махнул когтистой рукой в шикарных перстнях. — Расслабься ты. Даниэль давно уже на земле, и твой Рэй в безопасности. Хватит тебе психовать…       — Ох, Боже… — Андриэль попытался встать, но его качнуло, и он оказался в объятьях повелителя Ада. — Ох… — ангел сразу попытался отстраниться, но дьявол не дал.       — Ну куда же ты? А где же твоя благодарность? Я помог тебе, сделал, как ты хотел, подсобил с переходом, вот и сюда принес, и выхаживаю… Ну хоть один поцелуй… В губы, конечно, желательно…       — Ах, отпусти… — Андриэль вырвался. — Мне сейчас не до этого…       Архидьявол обиженно отвернулся.       — Опять не до этого… — он с укором глянул на взволнованное лицо Высшего ангела. — Ты как будто боишься меня… И это за столько-то лет!..       — Еще не хватало! — Андриэль выпрямился. — Бояться тебя? Да я вполне с тобой справлюсь…       — О!.. — Архидьявола будто током прошибло. — Стрелы Огня!.. — он пересел на кровать, прижал к себе Андриэля. — Ну справься со мной, умоляю! Со всей жестокостью!..       — Ах, прекрати!.. — а дверях уже появился Архангел. Он громко прочистил горло, поправив ус.       — Кхм-кхм! Андриэль? Может тебе воды принести?       — О, нет… не надо… — ангел пока оттолкнул Архидьявола и заставил его снова усесться на стул, что тот и сделал — с гулким, недобрым рычанием. Он поглядел на Архангела, угрожающе покачав головой, но пока отвернулся. А тот не отстал.       — Ты может желаешь побыть один? — спросил он у Андриэля, сделав явное ударение на последних словах. И тут уже босс Преисподней вскочил.       — Тебе-то какое дело?! Не суйся, куда не просят!       — Ах! Хватит! — Андриэль быстро встал между ними, хоть еще и покачивался. — Архангел, милый… Архидьявол — наш гость… Не нужно так… — он по инерции взял повелителя Ада за руку, и тот сразу утих. Все-таки воздействие ангелов на дьяволов всегда было сильным. А в древние времена подобные тесные связи вообще считались удачными, и пары «ангел и дьявол» всегда составляли очень гармоничный союз. Вместе они могли творить чудеса, и жизнь в тонком мире была совершенно другой: мирной, без войн. А почему так всё изменилось — никто и не помнил. Знали лишь, что сейчас от связи с дьяволами ангелы погибали, а те на них постоянно охотились — потому что по-прежнему жаждали этих сладких энергий. Но и для адских созданий тоже существовала опасность: ангел мог, как говорили черти, «заразить их любовью», а такая «болезнь» вполне способна была разорвать сердце и даже сгубить. Но это случалось реже. Больше страдали ангелы, и поэтому в последнее время между жителями противоположных стихий вырос огромный барьер, преодолеваемый разве что чудом. И редко.       Кстати, подобный расклад отразился и на земной жизни. Говорят даже, что в давние времена дьяволы, как и ангелы, входили в молитвенный культ и помогали людям. Но со временем помощь их становилась всё более меркантильной, а еще они слишком озлобились и стали причинять боль просто из развлечения. Люди в итоге отвернулись от них и даже вычеркнули из Священных книг. А всё потому, что дьяволы остались одни — без присмотра ангелов. Но почему так случилось…       «Деды» замалчивали эти события, хотя наверняка знали многое, как и жрецы на земле — но те всё чаще способствовали «изгнанию» дьяволов из религии и в последнее время путем искажений событий и недоговорок вполне преуспели в этом. Но и жизнь изменилась — люди тоже стали терять часть себя: стало меньше любви, терпимости, сострадания. Участились насилия, особенно над омегами. А ведь те в свои времена всегда слыли сильными магами и могли остановить, например, разбушевавшегося альфу одним только взглядом. Но это случалось уже в такой стародавней древности, что никто и не помнил. Конечно, позже магический дар по-прежнему еще проявлялся у представителей слабого пола, но уже в меньшей степени, и его даже пользовали не правильно: можно сказать, продавая. Гадания, предсказания, а иной раз обычное одурачивание, и в итоге настоящие маги почти исчезли с земли, и поэтому, чтобы совсем не утерять эту традицию, на землю приходилось спускаться чистым дьяволам и самим становиться магами или же порождать подобных себе существ, вступая в связи с людьми. Ведь именно дьяволы давали магическую силу омегам, и это считалось нормальным. Но нынче бедных изящных мальчишек, особенно в средневековые времена, за связь с дьяволом могли сжечь на костре. И сжигали, а иной раз поголовно. И все же дьяволы по-прежнему участвовали в жизни людей, пусть и в меньшей степени, да и то только те, кто следовал древним традициям и сдерживал свою гордость, оскорбленную отношением к ним на земле. Но иначе нельзя было. Иначе бы земной мир окончательно утерял все связи с тонким пространством, а это грозило бы всему сущему ужаснейшей катастрофой: глобальным уничтожением — дьяволов, ангелов, а с ними — людей. Полностью.       Вот так всё было серьезно. Но в последнее время, как ни странно, в мире, почти начисто потерявшем веру — ведь в храмах служили уже одни только жрецы и те — чистые ангелы; а люди там появлялись всё реже — так вот в эти тяжелые времена вдруг появилась надежда: была полностью собрана первая «Книга Таинств» — талмуд, который едва не уничтожили люди, но ангелам удалось спасти часть его путем сохранения доверия земных созданий хотя бы к себе, и теперь лишь на ангелах держалась зыбкая связь двух миров — тонкого и земного. И еще на ответственных дьяволах. И пусть вера теперь стала совсем однобокой, но хоть какой-то была. И это спасало. Вот как сейчас Андриэль пытался спасти положение, ибо Архангелу и Архидьяволу ну никак нельзя было ссориться — это могло очень пагубно отразиться на земном плане: взрывом, пожаром, войной, чем угодно; но дьявол, конечно, не думал об этом — эти существа всегда действовали спонтанно и на эмоциях, но и Архангел, поскольку являлся воином, мог не спустить оскорбления. А драки допускать категорически было нельзя. И Андриэль вмешался:       — Не нужно ссориться… — он так и держал Архидьявола за руку, и тот уже отвечал на его пожатие, начав забывать обиды. — Лиэль не нашелся? Архангел, милый, этот мальчик пропал. Я искал его до перехода, но не нашел. Не мог бы ты… — он постепенно высвободил свою руку из ладони властителя Преисподней, потому что Архангел смотрел на это сцепление и отвлекался. — Милый Архангел, не мог бы ты присмотреть на порталом, пока он полностью не закроется… чтобы к нам не попали люди… Случайно. М? — Андриэль улыбнулся. — Пожалуйста… А я пока пойду… поищу Лиэля…       — Ты один пойдешь? — ангел-воин поднял глаза, и Архидьявол снова вспылил.       — Нет, он пойдет со мной! А ты смотри за порталом, тебе же сказали!       Архангел тут же схватился за меч.       — Я тебя позабыл спросить!       — Да прекратите же! — Андриэль топнул ногой, и в небе мощно разверзлась гроза. Архидьявол вздрогнул, хоть давно уже не боялся грома небесного, но этот рефлекс был заложен в чертятах с детства. Но и Архангел тоже моргнул, сдвинув брови: гнев целителя-ангела никогда к хорошему не приводил. Это были самые мирные существа, но если уж разозлятся… А страдали в первую очередь их пациенты, которые связаны с ними. Поэтому злить врача считалось большим грехом.       — Всё, успокойся… — Архангел убрал руку с оружия. — Я не буду слушать его.       — Давно бы так, — Андриэль сухо кивнул и, поправив одежду, быстро направился к выходу. — Мы поищем Лиэля. И кстати… — ангел осмотрел площадку с порталом, где теперь никого не наблюдалось, а только мирно паслись вороные единороги без своих седоков. — А где твои слуги? — он обернулся на Архидьявола. — Эти два парня в доспехах… Где они?       — Гуляют наверно, — босс Ада пожал плечами.       — В раю?! — Андриэль опять рассердился. — А ты знаешь, чем это может закончиться?       — И чем же? — Архидьявол подошел к нему ближе. — Твои целители их изнасилуют, да? — он хихикнул с хитрым лицом. — М?       — Прекрати! — Андриэль оттолкнул его. — Шут гороховый. Пойдем искать их скорее!       — Конечно, радость моя, — Повелитель Огня пошел вслед за ним. — С тобой — хоть на край света. А ты… — он повернулся к Архангелу: «…делай, что говорят!» — так он хотел сказать, но Андриэль, предвидя это, зажал ему рот рукой.       — Молчи!       — М-м-м… — Архидьявол поцеловал его в ладошку. — Слушаюсь, моя сладость… — и они вышли из домика. Конфликт был исчерпан — во всяком случае, пока. И Архангел лишь хекнул на всю эту сцену, качнув головой, но потом, отступив к ритуальной площадке, окружил портал плотной, непроницаемой пеленой, сдерживающей проход изнутри, а сам незаметно отправился вслед за парочкой.

***

      А Лиэль пока сидел в своем домике и перевязывал пораненную ногу новому гостю. Руки дрожали, сердце так трепыхалось, что приходилось сглатывать воздух, но ангел был счастлив — он и сам не знал почему.       Этот чертенок, которого Лиэль спас в лесу, был безумно красивый, а еще — добрый и нежный, и главное — целомудренный. Вот чего ангел не ожидал от дьявола, и это заставило голову здорово закружиться. Лиэль, похоже, впервые влюбился так горячо.       Нет, он, конечно, и до этого был очень влюбчивым, и сох, можно сказать, по нескольким существам сразу, в том числе по Даниэлю, по Фэнриэлю, еще по паре целителей, к которым уже успел прикипеть, живя в обители, и, кстати, Андриэль его тоже мучительно волновал, хоть был и старше. Но вот этот мальчишка — с черными, как смоль, волосами и с удивительно странными розовыми глазами — похоже, похитил сердце Лиэля всё и сразу. Да и не только сердце: так хотелось близости с ним, что ангелу пришлось набросить плед на колени, пока он сидел, чтобы гость, не дай Бог, не увидел явное доказательство этой бесстыдной тяги.       В паху болело ужасно, даже горело внутри, но Лиэль всё скрывал, потому что боялся потерять доверие этого волшебного существа.       Он обещал, что не тронет его. После спасения перепуганный дьяволенок так горестно плакал, глядя ему в глаза, что сердце сжималось:       — Я теперь должен тебе за помощь, да? Мне придется тебе отдаться?       — Ох, что ты, нет! — Лиэль сразу вспыхнул. — Защитить тебя — мой воинский долг. И я… я… — хотя, конечно, от такой благодарности он бы не отказался, но… честь ангела была превыше всего. — Я просто сделал то, что должен был…       Юный дьявол скромно улыбнулся ему.       — Спасибо тебе… Потому что обычно все требовали от меня… этого… за самую малость… А я… я не могу так… Я еще девственник, недавно проявился в пространстве…       — Ох… Боже… — вот тут Лиэль так взволновался, что чуть сознание не потерял. Дьявол — и девственник! Какое же это чудо! Невероятно…       Ангел помог бедному парню встать, отряхнул его от земли и отвел к себе в домик. А точнее, отнес, потому что омега не мог ступить на ногу. По дороге он так крепко держался за шею Лиэля, что тот стал его утешать. — Да не бойся. Никто тебя здесь не тронет. Это наверно просто подземная нечисть, и она решила, что может напасть на тебя, но тут-то рай. Здесь ей быстро нос обожгут. Она просто не поняла еще… — он прижал к себе чертенка покрепче. — Расслабься. Я обещаю тебе, что она не появится. Мой меч ядовит для нее. И она наверняка сейчас где-нибудь подыхает… — Угу, — но дьяволенок пока не ослабил хватку. — А можно я никуда от тебя не уйду? Эта ужасная тварь не нападает, когда я с кем-то… — Ох, да конечно! — Лиэль просиял. — Я буду счастлив! Только скажи мне, откуда ты взялся. Ты прибыл с дьяволами?..

***

      — И как же тебя зовут? — Лиэль завязал бинт бантиком, закончив делать перевязку. —  Ты не сказал, кажется… Или я не расслышал… ну… от волнения…       — От волнения?.. — чертенок с нежностью посмотрел на него, лежа на жестких, льняных подушках, вышитых грубоватыми цветочками (Лиэль сам их расшил, ангелы-воины любили это занятие). — Какой ты смешной. А почему от волнения? Я нравлюсь тебе?       — Ну… если честно, то очень… — ангел в который уж раз покраснел, а дьявол весело рассмеялся совершенно чудесным смехом.       — Какой же ты милый… — он покачал головой, все еще ласково улыбаясь. — Самир. Мое имя — Самир.       — Ах, да… — Лиэль так и держал его ножку, забыв ее отпустить. — Ну… конечно… — он осторожно сжал изящную щиколотку, а в паху загорелось сильнее. — Ох… — аж в глазах потемнело. — Я вспомнил, да… — а розовоглазый парень вдруг начал беспокойно озираться по сторонам и осматривать пол.       — А где мой второй ботинок? — он наклонился и заглянул под кровать.       — Да вот он… — ангел вытащил обувку из-под стула, на котором сидел. — Я нашел его там — в лесу…       — Ох, спаси-ибо… — и снова такой ласковый взгляд, что ангел опять зарделся. — Какой же ты добрый, внимательный…       — Да ладно тебе… — от ушей Лиэля уже можно было прикуривать. — Я просто… А что тут такого? Ну не бросать же… его… — он, смущаясь, поставил ботинок рядом с другим.       — Мне надо идти! — Самир вдруг вскочил и стал нащупывать свои туфельки.       — Куда? — Лиэль удивился. — Я только перевязал тебе ногу. Она же болит…       — Ничего, — дьяволенок кое-как натянул ботинок на бинт. — Я потерплю. Главное, кровь не идет. А мне надо найти моего пони…       — Кого?.. — Лиэль опять раскрыл рот.       — Моего пони, — Самир указал на улицу. — Он вез мою тележку с цветами. Я…       — Что?.. — ангел ушам не поверил. — Какие еще цветы?       — Ну… я сажал их в Аду… За это меня и выгнали…       — Что? — сердце Лиэля окончательно пало к этим смуглым, изящным ногам. — Ты… сажаешь цветы?       Самир опять посмеялся.       — Вот именно… И все удивляются — вот так же, как ты. Только в Аду мне эти слова говорили таким тоном, будто я не цветы сажаю, а развожу ядовитых бестий. А ты… Тебе это нравится?       — Конечно! — Лиэль даже вспотел от чувств. — Это же так прекрасно… Да ты словно ангел!       — Ну да уж… — Самир поднялся в кровати. — Только… — он попробовал наступить на больную ногу и поморщился. — Только мой пони ужасно голодный, и цветы, наверное, высохли. Если их немедленно не пересадить, то…       — Я помогу тебе! — Лиэль подскочил. — Что надо сделать? Я землю вскопаю, воды принесу, мы быстро всё сделаем…       — Ох… — дьяволенок оглядел юного ангела с такой нескрываемой нежностью, что у того опять голова пошла кругом. — Какой же ты славный… Мне сразу надо было перебраться в рай после рождения… И зачем я только отправился в Ад? Из-за рогов что ли?.. — он потрогал свои изящные рожки — витые, лаково-черные с какими-то розовыми искорками на концах. — Похоже, я сильно ошибся…       — Да это уж точно… — Лиэль тоже завороженно смотрел на рога и уже обожал их. Он всё обожал в этом парне: и стройность, и грациозность, а еще у него была такая шелковистая кожа — смуглая, нежная, что хотелось кричать, как руки рвались погладить ее. Но ангел не смел.       Самир поглядел на него и будто бы прочел его мысли.       — Ты честный, — он покивал. — Сказал, что не тронешь меня, и держишь свое обещание. Хотя тебе… тяжело… — он кивнул на выпирающую полу короткой тоги Лиэля прямо в паху.       — Ой! — ангел скорее закрылся. Он и забыл, что так возбужден, вернее, слишком увлекся. — О, Боги, как стыдно… Я просто…       — Пожалуй, я тоже о тебе позабочусь… — дьявол взял его за руку. — Ты спас меня. Неравнодушен к моим цветам. Ты держишь слово. Сейчас я просто обязан быть благодарным. Поэтому я подарю тебе… свою девственность, — он потянул Лиэля к кровати, слегка прихрамывая.       — Ой, нет, нет! — ангел уперся и совсем стал пунцовым. — Ну что ты? Я… всё сделаю так! Не надо!       — А чего ты боишься? — Самир удивился. — Это же очень приятно.       — Я не боюсь, — Лиэль немного оправился, потому что дьявол его отпустил. — Вернее, боюсь… за твои цветы! — вот так он выкрутился. — Давай сначала их пересадим…       Ну не говорить же такому красивому дьяволу, что тоже девственник. Это ангел бы оценил, но чертенок… А вдруг засмеет еще? Лиэль ведь уже вполне сформировавшийся альфа, и вдруг такое… Вот стыдно будет. Но тут ангел понял, что не того он стыдится, хотя было поздно — он уже подумал об этом. И снова себя отругал за свою распущенность. Но толку ругать? Лиэль уже давно осознал, что напрочь испорчен, и острые боли в паху тому доказательство. Всевышний наказывает его, а сейчас так особенно: ведь этот прекрасный дьявол сводит с ума! Да еще пахнет так сладко — прибрежными ландышами. И как назло, это самые любимые первоцветы Лиэля. Ну что за мука? Бедный ангел так и придерживал полу своего одеяния, чтоб она бессовестно не топорщилась. И хорошо еще, что дьявол отвлекся.       — Ты прав… Ладно, — он направился к двери. — Цветы и правда могут погибнуть. Они ведь так долго ехали. Намного дольше, чем мы… — Вдруг он увидел зеркало на стене и сразу пошел прихорашиваться. Ох, уж эти омеги. Лиэль и не заметил, с какой дурацкой улыбкой следит за чертенком, а тот продолжал:       — Мой пони отстал. Пока мы ехали, я сидел в седле одного из Прислужников. Али — так его имя. И он хороший. Когда мой пони отстал, я плакал. Но останавливаться было нельзя — Али должен был сопровождать Архидьявола. Но когда мы приехали в рай, я стал просить вернуться и найти моего лошадёнка. И Али согласился. Мы нашли его. Бедняжка чуть не погиб… — Самир увидел в вазочке розы, быстро сорвал бутон и вставил его в свои чудесные волосы. Он что-то шепнул, и цветок распустился, пустил вьющиеся стебельки, удобно пристроившись на голове своего нового хозяина, и тут же выпустил еще несколько милых бутончиков. Самир стал еще привлекательней, а Лиэль застонал от чувств: ну надо же! Чертенок владел магией Цветов. Ну немыслимо! Ведь только ангелы знали ее, Боже мой… Лиэль обреченно прислонился к стене: кажется, он пропал окончательно.

***

      — Так вот, — продолжил Самир, любуясь на только что сотворенное украшение. — Али такой добрый: он сходил за водой и отпоил мою лошадь. Пони поднялся, потом пощипал травки, и мы снова поехали в рай — уже медленнее. И Али даже не тронул меня. Он всё сделал просто так — от души…       — Это дьявол-то? — Лиэль даже отвлекся от любования новым другом. — Да быть такого не может…       — Может, — Самир состроил в зеркало губки, натер их, чтоб они стали ярче и улыбнулся Лиэлю. — Может, — повторил он. — Али он такой, даже несмотря на то… — тут чертенок понизил голос до шепота. — Даже несмотря на то, что он сын Архидьявола. Он все равно хороший…       Лиэль улыбнулся, взглянув на милое личико, которое уже стало таким бесконечно родным.       — Ну ладно… Я верю тебе… — конечно, он со всем соглашался. — Дьяволы бывают такие… Вот Даниэль, например, тоже такой.       — Вот, кстати, да… — чертенок кивнул, поправив свою одежду. — И он тоже сын босса. Видимо, у Архидьявола светлая кровь, но лучше ему об этом не знать… — он улыбнулся Лиэлю, всем видом показывая, что готов идти. — А теперь покажи мне место для клумбы. Ну, если тебе не жалко земли в своем садике…       — Ой, что ты! — ангел сразу заволновался. — Да мне ничего не жаль! Где хочешь, там и сажай. Только скажи, и вся моя земля будет твоей…       Самир опять поглядел на ангела с ласковым умилением.       — Какой же ты необычный… Мне кажется, я… влюбился в тебя… Теперь я весь твой. Только посадим цветы… — он выпорхнул через дверь, а Лиэль едва не запрыгал от счастья. Он хотел уже кинуться следом, но опомнился, глянув на свою тогу.       — Ой… — предательский бугор так и торчал. Как стыдно. — Я сейчас! — крикнул он. — Погоди! — и скинул одежду, схватил со стула льняные штаны и натянул их, предварительно перевязав чресла куском материи, оставшимся от сшивания наволочек. Вот так стало лучше. Теперь более менее приличный вид. А поскольку дьяволенок уже ходил по двору, придирчиво осматривая садик вокруг дома, то ангел вылетел к нему поскорее. И только на улице устыдился.       — Ой… О, Всевышний! Я забыл рубаху надеть! Сейчас! — но Самир ухватил его за плечо.       — Нет! Не надо… — он погладил Лиэля по красивой, крепкой груди. — Останься так… Мне очень нравится… Ну пожалуйста… — да еще и обнял. Боже мой! В паху эта ласка отразилась таким безумным жжением, что ангел сжал зубы до хруста. Ну что за мука? Но раз Всевышний наказывает, значит так надо. Но ничего. Работа спасет. И все же… быть почти обнаженным рядом с прекрасным дьяволом, который еще и любуется на тебя, оказалось ужасно приятно. Ох…       — У нас в раю, конечно, ходить так не принято… но… — Лиэль улыбнулся, стараясь не думать о боли. — Но если ты хочешь… ладно… Тогда говори, где копать…

***

      А Самуэль пока гнался за своим медвежонком.       — Баха! — кричал он ему. — Ну почему ты не слушаешься?! Тебе нельзя бежать дальше, там обитель кончается! Не вздумай умчаться в Снега! Там живет дьявол!.. — но тут, выскочив из-за очередного препятствия, он остановился, как вкопанный. Медвежонок тоже притормозил и со страхом откатился назад.       — Уф!.. — он прижал ушки, а на него ощетинились два огненных цербера, выросшие словно из-под земли и оскалившиеся всеми шестью головами.       Самуэль замер.       — Боже мой… Баха, не двигайся! — он собрал всю свою магию, которой только владел, и уже приготовился выпалить ею в псов, но драться ему не пришлось: другая собака — та, за которой собственно медвежонок и бегал — что-то пролаяла, и церберы сразу расслабились. Они отступили, хоть и порыкивали еще, тогда пес-проказник глянул на Самуэля, потом снова на церберов, и только сейчас ангел заметил, что они охраняют хозяина.       — Так вот оно что…       А на границе обители, вдоль линии Вечных Снегов, чуть поодаль от огненных псов, в полубессознательном состоянии, сидел демон. А точнее, полулежал. Снег вокруг него почти растаял, аура была наполнена черным дымом, сам же он, кажется, еле дышал. Уже припав на колени и опираясь рукой на райскую землю, он едва держал равновесие.       — Ангел… — с трудом прошептал он. — Подойди… Очень прошу… — И Самуэль подошел. Но по мере приближения выражение его лица изменялось: обычный интерес сменился сначала испуганным удивлением, а потом — вдруг! — нескрываемым отвращением. В итоге он посмотрел на демона, как на ползучего гада. Собаки сразу ощерились, зарычали, но хозяин, подняв голову и увидев лицо подошедшего, осадил их.       — Назад… Вот проклятье… — он обреченно уронил голову. — Вот же проклятье!.. — Он снова сделал псам знак успокоиться и те, хоть и нехотя, подчинились, а Габи (ведь это был именно он) с болью закрыл глаза. Он уже знал, что услышит.       — Да это же… ТЫ!.. — Самуэль побледнел больше обычного, губы его презрительно дрогнули. — Ты… Убийца! Это ты погубил моего Маркуса! Я запомнил тебя!