Неправильный альфа. II. Два дьявола

      — М-мх… — демон тряхнул головой, едва не свалившись. — Тьма Первозданная… Ну почему именно ты здесь появился?!       А Самуэль продолжал сверлить его ненавидящим взглядом.       — Значит, так угодно Всевышнему! —  он резко приблизился, собаки опять подскочили, присели на лапы, готовые прыгнуть: одно слово хозяина, и они разорвали бы ангела на мелкие части, а бедняга даже защиту не выставил, и лишь перепуганный медвежонок подбежал к нему и старался закрыть собой. Но целители всегда были такими: доверчивыми и наивными. Зато бесконечно добрыми, и даже демоны их уважали. И Габи тоже бы не посмел натравить псов, потому что целитель — единственное существо во всем мире, кто не прошел бы мимо умирающего отверженного существа. Они всем помогали. Самуэль просто сейчас был взбешен. И Габи его понимал… Поэтому и молчал, давая ему высказаться.       — Ты — Габриус! — ангел ткнул в демона пальцем. — Слуга Ромуэля. Этого Снежного негодяя, которого я ненавижу всем сердцем! И убил бы его! — тут он вздрогнул. — Постой… Но откуда ты взялся? — Самуэль схватился за голову, пораженный внезапной догадкой. — Послушайте… Так это и есть тот Снежный дьявол, что живет тут поблизости?! Сам Ромуэль! Ты ведь служишь ЕМУ! О, Боги! Но почему мне никто не сказал?! — он растерянно огляделся. — Так вот оно что… Значит, Всевышний не зря привел меня в эту обитель… — он снова глянул на демона. — Теперь ты за всё мне заплатишь!       Габи лишь тяжко вздохнул.       — И что же ты сделаешь?..       Ему и так было плохо, а тут еще судьба посмеялась: это ж надо встретить врага, когда надеялся на последнее чудо. Габи еле добрался до этой обители, и если б не псы, умер бы по дороге. Собаки отогревали его, отдавая ему львиную долю своей энергии, только бы он встал и шел дальше. Но церберам было легче: они — чистые дьявольские существа — находились, как все, под защитой Всевышнего. Демоны же отвергли Отца — и лишались его поддержки. А чтобы хоть как-то выжить, их сути питала Тьма, и питала прилично, а демоны ей служили. Но тут дело в том, что Габи сошел с пути демона, сделав добрый поступок: когда-то он спас ангела — маленького ребенка, которого могли погубить, — и теперь он находился на перепутье. Ни дьяволы и ни демоны — то есть ни те, ни другие не желали его принимать, и если дьяволы просто гнали, то демоны могли и убить, поэтому Габи не раз уже ввязывался в кровопролитные драки, пока искал возможность спуститься на землю и поддержать своего хозяина, так бездумно бежавшего из тонкого мира и подставившего под удар свою жизнь.       Габи уже знал, что Даниэль тоже за ним воплотился. Но это не особо утешило. Демон прекрасно видел, какие сложные отношения сложились у господина и этого молодого черта, и если б не Габи, то они уже давно поубивали друг друга, пока жили вместе. Демон часто гасил конфликты, распутывал ссоры, мирил, потому что Даниэль ему нравился, поэтому он помогал, но надеяться на снисходительность дьявола, если тот окажется на свободе, вряд ли бы стоило. Квитаться за годичное принуждение он может не стал бы, но и помогать тоже. Или, того хуже, они бы снова поссорились, и дело разразилось бы катастрофой. А ведь так и случилось. Габи не знал этого, но душой чувствовал всё, и поэтому, поискав помощи и поняв, что ничего не получит на территории Ада, он решился пойти к самому Архидьяволу. Конечно, это тоже было рискованно: босс Преисподней был суров и жесток, но все же… говорили, что сердце его не такое уж каменное, и это иногда проявлялось. Особенно если рядом находился любовник, который мог его умягчить. А вдруг повезло бы? За эту надежду Габи и уцепился, и подошел к обители, где гостил сейчас Архидьявол, хоть энергия этого места убивала его. Он и так был ослаблен — схватками, болью, переживаниями, а тут еще энергии рая жгли так, что хотелось выть. Но демон терпел: он надеялся, что к границе выйдет какой-нибудь местный житель, и демон попросит его помочь. И надо ж такому случиться, что вышел именно Самуэль…       — И что же ты сделаешь?.. — Габи повторил свой вопрос.       — А зачем ты тут появился? — ангел упер руки в бока.       — Мне нужен наш босс… Архидьявол… Пожалуйста, позови его…       — Ага! — Самуэль торжествующе поднял палец. — И от этого зависит твоя жизнь! Я так понимаю? Или даже жизнь твоего господина… Уверен, ты будешь молить своего повелителя, чтоб он отправил тебя на землю. Ведь твой хозяин сбежал. Без сил, без энергий… — но тут его осенило: — Постойте! Так он наверняка погибает! — ангел еще больше обрадовался. — Как же это прекрасно! А если я НЕ позову Архидьявола, то погибнешь и ты. Вот видишь? Мне даже стараться не надо. Вы оба умрете и лишь потому, что я ничего не сделал! — Самуэль даже злорадно расхохотался, насколько это могло получиться у ангела. — Вот так-то! Поэтому подыхай-ка ты здесь… — он взял медвежонка на руки. — Не буду я звать никого, и мало того… — он развернулся. — Я сделаю так, что в ближайшее время тут никто не появится! Прощай! Вернее, будь проклят! Убийца… — И ангел зашагал прочь.       — Постой… Погоди! — Габи протянул к нему руку, он собрал последние силы, чтобы это сказать: — Я не убивал твоего Маркуса. Он покончил с собой!       — Что?.. — Самуэль замер. — Покончил с собой? — он обернулся к демону, презрительно покривившись. — Не лги же так низко, создание Тьмы! Я видел, как ты столкнул его в пропасть!       — Нет… — Габи попробовал приподняться, чтоб сохранить более менее достойное положение. — Ты всё понял не так. Я хотел лишь поймать его, когда он бросался с обрыва. Но… не успел.       — Мерзавец… — Самуэль отпустил медвежонка, подошел и схватил демона за рога. — Ты врешь! Ничтожество!!! — он приподнял его голову, пылая глазами, а рычащие морды собак оказались совсем уже рядом, но ангел не уделял им внимания. Зато Габи их видел.       — Назад… — он еле держался в силах. — Не сметь…       Псы снова послушались, но напряжение сохранялось. Ангела обдало горячим адским дыханием, трава кругом задымилась. Габи взял его руку.       — Послушай… Если я потеряю сознание, собаки тебя разорвут. А я… не хотел бы этого…       — Мне не нужно твое милосердие! — Самуэль брезгливо отпрянул. — И не трогай меня! На жизнь мне плевать. Я твоих псов не боюсь! Просто противно слушать твое вранье!       — Но я говорю правду!       — Не верю! У Маркуса не было причин себя убивать. Он был самым счастливейшим ангелом!       — Нет, он был дьяволом!       — Что?.. — Повисла пронзительная тишина. — Что ты сказал сейчас?.. Да как же ты смеешь, исчадие Тьмы?! Мой Маркус — светлейшее существо!       Но Габи лишь усмехнулся.       — И поэтому он тебе изменял? — он приподнялся, сил поприбавилось — близость ангела-целителя всегда так действовала, даже если он не желал того. — Гулял, с кем попало. С дьяволами в том числе… А ты никогда не задумывался, почему он не погибал, сношаясь с ними?..       — Немедленно замолчи! — Самуэль заткнул уши. — Иначе я добью тебя сам!       — За правду?.. — Габи снова издал слабый смешок.       — Замолкни!.. — Самуэль вытер слезы, которые показались в глазах. — Ты лжешь… Гори твой поганый язык во всех кругах ада!!! — Но правда и в самом деле была слишком горька. Демон не врал: Маркус гулял напропалую — сначала совращал ангелов в обители, в которой они с Самуэлем когда-то жили, потом им пришлось оттуда уйти, ибо Маркуса ждало изгнание, а еще после связей с ним многие ангелы заболевали. Конечно, это всплыло не сразу, потому что разврат в раю всегда надежно скрывался, и жертвы молчали, чтоб избежать позора. Но в конце концов тайное стало явным — пострадавшие объединились между собой, и Маркус сбежал. А с ним Самуэль, ведь они были обручены. Но этот союз всегда был ненадежным, и ангела предупреждали об этом старшие, но он не слушал. Он любил Маркуса — за все: за слишком белую кожу, за удивительно странные розовые глаза, за чудной нрав — то холодный, то горячий, а главное — за изящество, нежность — во всем! — в словах, в движениях, в облике. Самуэль обожал его, и прощал ему все, потому что хоть Маркус и был гулякой, но он просто быстро влюблялся, а потом добивался взаимности, но никогда не получал ее. Поэтому и возвращался к Самуэлю, и плакал у него на груди, но ангел ему все прощал. А в последний раз случилось ужасное.       Маркус полюбил Ромуэля. Он впервые увидел тогда Снежного дьявола и сразу к нему прикипел, потому что нашел много общего между ним и собой. И опять добивался ответа. Но Ромуэль оттолкнул его. Маркус жутко страдал: рыдал, впадал в депрессии, Самуэль впервые видел его таким и никак не мог успокоить. Но однажды Ромуэль принял его, и Маркус жил у него в чертогах несколько дней, а Самуэль, хоть и горестно ревновал, но даже был рад этому. Но потом… Потом у Снежного черта объявился любовник. Демон по имени Габриус. И он взревновал. Вышла ужасная ссора, и демон сбросил Маркуса со скалы. Причем Самуэль уже мчался на помощь — ангелу сообщили, что в Снежной обители завязался страшный скандал — но он не успел. Демон столкнул любимого в пропасть на глазах у несчастного Самуэля…       Вот так он рассказывал всем. Ангел тогда потерял сознание от ужасного шока, а когда пришел в чувства, то долго бредил. Он проклинал Габриуса, хотя ему говорили, что тот вовсе не любовник, а лишь слуга Ромуэля. Но Самуэль не слушал. Он вообще помешался тогда, и только долгое и кропотливое лечение коллег-целителей вернуло ему рассудок. Не сразу, но Самуэль начал соображать, и все равно срывы случались. Ангелы, конечно, пробовали разобраться в произошедшем, но ничего не вышло: пока они нашли Самуэля, пока приводили его в себя, чтоб узнать, что случилось, Ромуэль уже исчез из своих чертогов, и даже дворец разрушил. Он канул в небытие, а если учесть, что Снежные черти умели прятаться так, что сам Всевышний не мог их найти, то и обнаружить новое местонахождение Ромуэля оказалось непосильной задачей. Тело Маркуса тоже не смогли обнаружить, но поскольку умершие существа в тонком мире в считанные часы разлагались и превращались в эфир, то это было неудивительно. И все же информация, оставленная на месте событий, была неоднозначной. Ангел погиб, но отзвуки его сути не слышались даже в самых глубинах пространств. Такое бывало, если душу глотала сущность, но скорее всего Ромуэль и тело запрятал так, чтоб его не нашли. Видимо, боялся разоблачения. Но как бы там ни было, а история на этом закончилась. Информация растворилась, и ничего получить для расследования не удалось.       Самуэль с ума сходил из-за этого: он хотел отомстить, но кому и как? — сам не знал. И это снова расшатывало его воспаленную психику, но и тут ему помогли. Душу его успокоили, но он так и остался озлобленным на всех представителей дьявольской братии. Но эта озлобленность в первую очередь губила его самого, причем как врача. А ведь он многие годы проводил в воплощениях и творил на земле настоящие чудеса исцеления, но яд желания мести, попавший в сердце, испортил его. Теперь лечение Самуэля могло принести вред, а поскольку врачевание было его единственным предназначением, он едва не покончил с собой, потеряв возможность применять свои силы. Но братья снова его спасли, и даже поймали ему медвежонка — Бога Целительства, а тот, всей душой полюбив своего господина, отдал ему часть себя, и Самуэль стал снова лечить. Пусть лишь на тонком плане, и только ангелов, но он потихоньку стал применять свои возможности и воскресать. И все равно сбои случались, а когда Самуэль чувствовал, что энергия его снова становится черной, он уходил скитаться, и хоть ангелы следили за ним, и мишка был рядом, но все равно это было опасно. И так до тех пор, пока Самуэль не встречал кого-нибудь страждущего и не оказывал ему помощь. Это возвращало его на путь, и он опять начинал выправляться. А однажды забрел в обитель, где исцелялся род Левансонских. А поскольку людей, их психику, физиологию их тела и душ Самуэль знал в совершенстве, то его навыки тут пригодились настолько, что он вновь поверил в себя.       Никто из прОклятых душ не погиб — Самуэль собирал их иной раз из праха, и все они выжили, а ангел так увлекся работой, что едва ли не стал прежним. И хоть рана на сердце еще горько болела, но Самуэль сам удивлялся, насколько спокойно мог разговаривать со своим заклятым врагом вот сейчас например. Правда, тот нёс какую-то чушь, в которую ну никак нельзя было верить…       — Ты лжешь… — Самуэль снова вытер мокрые от слез щеки. — Маркус был ангелом. Зачем ты выдумал это? Чтоб оправдать себя?!       — Нет… — демон качнул головой, силы опять начали уходить. — Я не выдумал. Да ты и сам это подозревал. Маркус имел слишком нежную внешность, и его путали с ангелом. Но когда он себя проявлял, пускаясь в разврат, то зарождал подозрения. Поэтому вы и меняли обители одну за другой. И это с ТВОЕЙ подачи, — Габи ткнул в ангела пальцем, насколько позволила слабость. — Ты первый почуял подвох…       — Неправда!       — Правда… — демон сел на земле и поднял на ангела взгляд. — Ты не мог не почувствовать. Секс с ним приносил тебе боль. Но ты путал ее с душевной болью, или же намеренно списывал на нее, потому что тебе страшно было подумать, что это могли быть дьявольские энергии…       — Нет!       — Да. — Габи устал спорить. — Маркус был ангелом лишь отчасти. Его второй родитель — Снежный дьявол! — демон повалился на землю, окончательно выбившись из сил. —  Хочешь знать его имя?..       — Силы Всевышнего! Нет! — ангел крепче схватился за голову и зажмурил глаза. — Больше ни слова! Это гадкая ложь!!!       — Позови Архидьявола…       — Почему ты столкнул Маркуса со скалы?!       — Я не толкал… — Габи еле держался в сознании. — Позови Архидьявола… Умоляю…       — Нет!!! Нет! Подыхай тут! Ты лжешь! Я не верю! — Самуэль побежал к обители. — Будь проклят!!! — Собаки рванулись за ним, но Габи стукнул кулаком по земле. Из последних сил.       — Ко мне! Быстро… — Псы замерли. — Оба ко мне… Подождем… — демон уткнулся лбом в землю. — Надежда еще… осталась…