Петрикор / Petrichor

      На следующее утро я просыпаюсь, словно в обнимку со смертью.       Потянувшись на цветастых простынях, я со стоном хватаюсь за свою чугунную голову. Телек включен и настроен на какой-то канал про ювелирку, и единственный звук в комнате — это бубнёж ведущего. Я морщусь, потирая лицо, и слушаю скрип открывающейся двери. Что-то… не так.       — Рей, хочешь немного опохмелиться?       Я косо смотрю на стоящего в дверях Бена — на его лице играет дерзкая ухмылка. На нём — чёрный свитер и тёмные джинсы, а его шевелюра завязана на затылке в узел. Меня уже тошнит от привкуса во рту — солоноватого и… перегарного. Фу!       — Почему ты не остановил меня? — хриплю я, потому что слишком слаба, чтобы орать.       — Так ты и не отказывалась от выпивки, дитя. Опрокинула парочку шотов перед тем, как затеять свою «греческую трагедию», — он медленно входит в комнату и оглядывается. — Первый учебный день начинается с отходняка — совсем как у Киры.       — Мама никогда не пила.       — Ты многого не знаешь о своей матери.       Хм… это невозможно. Мы с мамой были лучшими друзьями, и буквально всё делали вместе, никогда ничего друг от друга не скрывали. Я массирую виски и, глядя на Бена, закатываю глаза. Я лучше других знаю маму, уж поболее, чем её собственный брат. Как бы там ни было, она никогда о нём не говорила, так как же он может знать то, чего не знаю я?       Бен садится на край кровати и смотрит на часы.       — Я отвезу тебя сегодня. Не хочу, чтобы ты садилась за руль в разгар похмелья. Позавтракаешь?       — Всё равно, — ворчу я и бухаюсь вперёд, свесив руки с края кровати. — Я больше никогда не буду пить.       Его пальцы проходятся по моим волосам, и от прикосновений кожу головы начинает покалывать, но Бена я не гоню. Я закрываю глаза и представляю, что это мама заплетает мне косу.       — Хорош заливать, — произносит Бен и касается моего затылка кончиком пальца. Своей широкой ладонью он небрежно массирует мне спину. — Да ты в универе просыхать не будешь, я уверен. Но, когда тебе шестнадцать и живёшь с дядей, не сильно-то с этим обломится.       Я хмыкаю, а он смеётся, продолжая потирать мне спину, но я его не останавливаю. Ощущения великолепные — он как следует разминает мои мышцы огромной рукой, уделяя внимание каждому изгибу. Не поднимая головы, я на ощупь пробираюсь к коленям Бена, и, дёрнув его за джинсы, раздражённо плюхаюсь грудью. Бен осторожно убирает волосы с моей шеи.       Никто ничего не говорит. Он продолжает меня массировать и ещё распутывать узелки в моих волосах, пока я снова не начинаю дремать. Приятно лежать в тишине и чувствовать его прикосновения.       Я зеваю.       — Мама делала так, когда я болела.       — М-м. От меня научилась, — Бен просовывает руку мне под рубашку и проходится по позвоночнику, пощекотав кончиком пальца. — Я делал так каждый раз, когда она подхватывала ушную инфекцию, а случалось это достаточно часто. То же самое я проделал, когда ей удалили аппендикс.       — Как мило, — мямлю я. — Она никогда не рассказывала о тебе. Что-то произошло?       Он не отвечает. Видимо, это не моё дело, поэтому я решаю не заморачиваться — пока. А ещё я не хочу прерывать массаж. Я снова дремлю на коленях у Бена.       Впрочем, пора приступать к своим обязанностям. Он будит меня, я принимаю душ и собираюсь на учёбу. За завтраком я чувствую себя разбитой, у меня кружится голова, и я еле плетусь до машины, но всё-таки, мы с Беном добираемся до школы.       Он паркуется у обочины и закидывает руку на спинку моего сиденья.       — Выбирай только лучшее. Не покупай дешёвую травку.       — Благодарю.       Бен улыбается и накрывает ладонью мой затылок, чтобы поцеловать в лоб. Меня забавляет этот жест и, махнув на прощанье, я вылезаю из Ауди.       Я слегка опаздываю, поэтому спешу в кирпичное здание и нахожу ресепшн школы. Секретарша провожает меня через холл в аудиторию и оставляет с парой дюжин уставившихся одиннадцатиклассников. В мае, примерно через месяц, мне исполнится семнадцать, а в восемнадцать я закончу школу.       Мисс Холдо — наша преподавательница — вполне приятная женщина. С лиловыми волосами и в водолазке, она похожа на хиппи, как выразился бы Бен.       «Здесь полно клёвых хиппи, Рей». — Я поджимаю губы, сдерживая ухмылку. У них тут своя компашка.       На математике я знакомлюсь с Роуз, и мы сразу же находим общий язык. Она такая же неловкая, как и я, и у нас с ней схожее чувство юмора, поэтому для меня — настоящее утешение, что она рядом. Роуз так долго пялится на Финна, парня из футбольной команды, что ударяется лицом о чью-то дверцу шкафчика. Мы обе падаем со смеху.       Весь обед Роуз ковыряется с пиццей.       — Наш препод по истории, мистер Дэмерон, отсутствует, но тот, кто его замещает — норм, — она пожимает плечами, украдкой глянув на Финна, который сидит со своими друзьями. — Неделю назад, его жена Джессика исчезла.       — Исчезла? — переспрашиваю я. — Крипово.       — Ага. Вышла на пробежку и…, — Роуз щёлкает пальцами, позвякивая браслетами, — как ветром сдуло.       Жуть какая. Я пишу Бену и спрашиваю, почему он ничего не сказал про исчезновение женщины, ведь это, вроде бы, важная информация. Он сразу же отвечает, сказав, что я не должна смс-ить на учёбе. Я строчу ему, чтобы он писал свою глупую грёбаную книгу и перестал париться о том, что я делаю.       «Избалованная. Вся в мать».       Я закатываю глаза и отвечаю.       «После школы я собираюсь потусоваться с подругой. У неё машина, так что вечером она меня довезёт».       Бен долго не отвечает. Я весь день проверяю телефон, пока он, наконец, не отправляет «Ок» сразу после того, как заканчиваются мои занятия. Я хмурю брови. Что это с ним, заболел, что ли?       Мы с Роуз болтаем о колледже, и, когда уже подъезжаем к её дому, обсуждаем, чем займёмся после школы. В отличие от Бена, у неё есть соседи и старшая сестра по имени Пейдж. На пути к двери она шлёпает Роуз по заднице, смеясь и уворачиваясь, когда Роуз пытается ответить ей тем же. Я улыбаюсь. Жаль, что у меня нет сестры.       Мы заходим в её спальню, увешанную плакатами с самолётами и несколькими музыкальными группами, и достаём домашку по математике. Её папа приносит нам чипсы и соус, задаёт мне кучу вопросов о Мэне, при этом тактично избегая темы моих родителей. Её мама уехала в командировку в Лондон.       Я продолжаю улыбаться, пока мы занимаемся уроками. Приятно снова оказаться в нормальном доме. Бен замечательный — он щедрый, забавный и милый, — но всё же мне хочется снова хоть немного побыть в простой полной семье. Надеюсь, Роуз не будет возражать, что я стану каждый день к ним наведываться, чтобы насладиться обычной счастливой жизнью.       Роуз привозит меня домой около девяти. Она шутит, что наша дорога, как из фильма «Сияние», и я не могу с этим не согласиться: эстетика у Бена криповая.       На верхнем этаже горит свет. Я благодарю Роуз за то, что подвезла меня, а она предлагает ещё и утром за мной заехать, и я, конечно же, поддерживаю эту идею. Я машу ей, когда она отъезжает, и бегу по лестнице к входной двери. Бен весь вечер не пишет, поэтому я надеюсь, что он не станет злиться, если у меня будет комендантский час или что-то в этом роде. Мама всегда говорила мне быть дома к десяти.       Я натыкаюсь на зрелище, которое переполняет меня мириадами странных эмоций.       Бен с обнажённым торсом лежит на диване с какой-то блондинкой, его чёрные волосы затянуты в пучок. Девушка обхватывает его бёдра своими длинными ногами, удерживая Бена загорелыми ляжками. Они целуются — неторопливо и нежно, словно пленённые этим действом, и у Бена на мускулистых плечах красуются мелкие царапинки. Я стою в дверях, не в силах отвести взгляд. Они пока не занимаются сексом, но чертовски к этому близки.       Девушка моргает и наклоняет голову, чтобы на меня посмотреть. Бен лижет её шею, двигая бёдрами, а она шепчет: «здесь кто-то есть». На кофейном столике стоят два пустых фужера вместе с трубкой, набитой травой. В воздухе витает густой вонючий дым марихуаны.       Бен что-то бормочет и устремляет затуманенный взгляд прямо на меня. Потом хватается за челюсть девушки и отводит её подбородок в сторону, зашептав ей на ушко. Его взор так и прикован ко мне — стоящей в немом шоке у входной двери.       Он откидывается назад, чтобы дать девушке встать. Она поправляет платье и, даже не взглянув на меня, спешит наверх. Когда Бен поднимается с дивана, он продолжает пялиться и улыбаться мне, забирая с пола стакан с янтарной жидкостью. Он выпивает его залпом, неуклюже ставит на кофейный столик и затем берёт трубку.       Бен был в серых, очень сильно приспущенных спортивных штанах и без футболки. Я буквально таращусь на его ключицы, когда он подходит ближе, затягиваясь трубкой. Остановившись в паре сантиметров от меня, он выдыхает в сторону серебристое облачко дыма. А потом тянется, чтобы закрыть входную дверь, случайно прижимая меня к ней.       — Рановато ты, — шепчет он. — Как свидание в песочнице? — Бен усмехается и склоняется к моему уху. — Моё — просто великолепно.       — Ты обдолбался, — я пытаюсь улыбнуться и улизнуть от двери. — Развлекайся! Не забудь про презик.       Он вцепляется мне в запястье и тянет назад, швыряя в дверь. Бен ударяет ладонью рядом с моей головой, а я сердито на него смотрю. На его губах играет довольная улыбка.       — Мальчики были? — невнятно спрашивает он и делает ещё один шаг, вдыхая аромат моих волос.       — Нет! — рявкаю я.       — М-мкей. Хорошо, — он приближается, утыкаясь носом мне в голову. — По Дэмерон любит хороших девочек, Рей. Можешь спросить об этом у своей матери.       Нахмурившись, я отталкиваю Бена.       — Подожди… Ты имеешь в виду мистера Дэмерона? Он знал маму?       На лице Бена появляется странное выражение, нечто среднее между яростью и весельем. Кивнув, он посмеивается и снова затягивается трубкой. Когда он предлагает её мне, я нерешительно делаю то же самое, опаляя себе лёгкие, и начинаю заходиться кашлем, брызгая слюной.       — Иди спать, — мямлит Бен, похлопывая меня по плечу. — Вставь наушники или ещё что-нибудь, потому что я…, — он выдыхает и разминает руки, — еле сдерживаюсь.       Я нацепляю угрюмый вид и затыкаюсь, отчасти от его слов, а отчасти от травы. Он ухмыляется и одаривает меня влажным поцелуем в лоб, прежде чем неуклюже затопать по лестнице к своей очередной пассии.       Мама знала мистера Дэмерона, и он на десять лет старше её… Жена По куда-то запропастилась, спустя несколько дней после автомобильной аварии, в которой погибли мои родители. Я гляжу исподлобья на лестничную клетку и слышу, как Бен что-то напевает по пьяни. Наверняка совпадение. Мой дядя Бен, конечно, странный, но он не убийца. Может быть, мама и мистер Дэмерон…?       Я рыгаю.       — Фу… гадость.       Не, мама с папой познакомились ещё в школе, и я знаю, что папа — это мой папа. Ну, то есть… я похожа на него.       Я вся на нервах и не могу идти спать. На кухне я готовлю себе перекусить и включаю фильм «28 дней спустя», чтобы хоть как-то отвлечься от громких звуков наверху. Меня они выбешивают, и я вскакиваю, чтобы потребовать от Бена прекратить это.       Но, вдруг, я понимаю, что звуки доносятся из подвала.       Подойдя ближе, я дёргаю ручку, но она не поддаётся. Я прижимаюсь ухом к двери и слышу только, как кто-то скребётся — это либо енот, либо белка. Отпрянув, я пристально смотрю на дверь.       Что-то происходит. Мало того, что Бен — поехавший алкаш, так ещё жена По исчезла, да и эта история Дэмерона с мамой. Все они как-то связаны, и я это понимаю, хотя не хочу понимать. Я отступаю от двери и, развернувшись, бегу наверх.       Мои родители умерли чуть больше недели назад. Я просто хочу их оплакать.