Петрикор / Petrichor

      Утром Бен меня не будит — оно и к лучшему, потому что Роуз пишет, что слишком скверно себя чувствует, чтобы заехать за мной и отправиться вместе в школу. Я же продолжаю валяться в постели, стараясь не сблевануть, и стенаю в подушку. О прошлой ночи у меня воспоминания смутные: помню только, как мы дурачились с Хаксом и как я орала на Бена, когда вернулась домой. Охренеть!       Рано или поздно мне придётся расхлёбывать всю эту кашу. Скатившись с кровати, я ползу в ванную, чтобы принять душ. Избавившись от омерзительного привкуса алкоголя, мне остаётся только охать и ахать от красующихся засосов на шее. Я вылитая зомби, и даже мягкое освещение в ванной не делает погоды. Фу! О чём я вообще думала? По крайней мере, чтобы оклематься, у меня впереди целые выходные.       Вздохнув, я спускаюсь вниз в пижаме и синих тапочках. В гостиной включен телик, но я почему-то нигде не могу найти дядю. Я навожу себе миску хлопьев с молоком, сажусь за кухонный остров и ем в одиночестве, потирая лоб. Никогда больше не буду пить. Клянусь. Даже, когда мне стукнет двадцать один, всё равно не буду.       Пролистывая Фейсбук, я натыкаюсь в новостях на сообщения о пропавшей без вести девушке где-то недалеко отсюда, но меня это не особо интересует. Роуз всё строчит мне про Финна и о том, как он пригласил её на завтрак. У неё, по ходу, уже не все дома — а это значит, что скоро я стану как телеге пятое колесо. Но я рада за неё.       Открывается входная дверь. Я спрыгиваю со стула, заглядываю в прихожую и вижу, как Бен вешает куртку. У него запавшие усталые глаза, а синяя рубашка сидит на нём криво. Он бросает на меня мимолётный взгляд и не улыбается. Похоже, утро у него выдалось напряжённым.       — Привет, — кротко произношу я.       Он что-то мычит, а я, закатив глаза, скрещиваю на груди руки. Ладно, хорошо. Придётся мне из нас двоих побыть сейчас взрослой.       — Прости за вчерашнее. Это было безответственно и неуважительно, — я начинаю пыхтеть, кусая губу. — И прости, что накричала на тебя.       Бен снимает блестящие чёрные туфли и приподнимает бровь.       — Подросток в курсе, как надо извиняться? Считай, что я сражён наповал, — он отодвигает от двери туфли и поднимается наверх. — Ты всё ещё под домашним арестом.       — Да знаю! — раздражённо бросаю я.       Что сказала — я уже не помню, только помню, что повысила голос. Прощения я попросила, так что пофиг. Я усаживаюсь на диван и вижу сообщение от Хакса: «Наверное, это глупо, но я хочу тебя снова увидеть». Я скриню Роуз его смс и кучу смайликов и отвечаю Хаксу, спрашивая, когда и где. Значит, он не тупо использовал меня — я действительно ему нравлюсь!       Раньше я встречалась с парнями, но мы ходили только в кино и боулинг. Мама всегда ждала меня во дворе, пока я не вернусь домой, и на то были свои причины — её дочь-подросток гуляла с мальчиками. Хотя ума у меня всегда было достаточно, чтобы не наделать глупостей.       — Кому ты пишешь?       Бен стоит внизу лестницы, переодетый в джинсы и клетчатую красную рубашку. Я удаляю сообщения от Хакса и на попытку дяди что-нибудь выведать, лишь пожимаю плечами. От него пахнет каким-то… отбеливателем, что ли? Возможно хлоркой.       — Никому, — вру я. — Просто Роуз.       — Звучит как-то сомнительно. — Он садится рядом со мной, прикасаясь тёплым бедром к моему бедру, и зевает. — Мне нужно было купить кое-какие лекарства. Ты спала как убитая, когда я уходил. Позавтракала?       Мой взгляд скользит по его ноге, и я пожимаю плечами. Бен вытягивает руки на спинке дивана и ещё шире расставляет колени, занимая собой чуть ли не всё пространство. Мои же колени, на которых лежит телефон, тесно прижаты друг к другу. Бен такой тёплый, и от него и правда пахнет отбеливателем.       Я откашливаюсь, отводя взгляд от телевизора.       — Ага, я поела. Уж не такая и беспомощная. Кстати, от тебя воняет отбеливателем — мертвяка припрятывал?       — Я же серийный убийца, — протягивает Бен, и глазом не моргнув.       Мы долго сидим молча и смотрим телик. Я переписываюсь с Роуз и Хаксом, чтобы ещё кое-что обсудить. Бен откидывает голову на спинку дивана и тяжело вздыхает, когда мы добираемся до третьей серии «Друзей». Едва ли я смотрю на него, слишком занята, рассказывая Хаксу о моём любимом животном и любимом цвете. Утконос и зелёный — всё просто.       Бен наклоняется, чтобы поглазеть на экран телефона.       — Сколько лет этому ягнёночку? Семнадцать?       Я отстраняюсь, краснея.       — Он учится в универе.       — В универе? Ну и на что ему шестнадцатилетка?       Тьфу. Я закатываю глаза и игнорирую вопрос. Бен переключает канал на баскетбольный матч, и не успеваю я опомниться, как мы уже валяемся на диване аж до самого обеда. Я продолжаю флиртовать с Хаксом, а он уже начинает заводить грязные разговорчики о прошлой ночи. Я хихикаю над одним из его сообщений о том, какие очаровательные звуки я издавала, когда кончала.       Моего плеча касаются кончики пальцев Бена. Я вздрагиваю, помедлив с ответом Хаксу, и бросаю на него взгляд. Бен в телефоне отвечает на чьё-то письмо, а два его пальца рассеянно гладят мою обнажённую кожу.       — Что у нас на обед? — спрашиваю я, прочистив горло и незаметно прерывая контакт.       — Можем приготовить пиццу, если хочешь, — он на миг посмотрел в телевизор и заулыбался. — Слушай, а почему бы тебе не пригласить твоего нового бойфренда? Он так вежливо покрыл мою племянницу засосами.       — Ага, конечно. Мы только что познакомились — я не хочу, чтобы он сбежал.       Бен сжимает мне плечо, приподнимая брови.       — Я хочу.       Я начинаю смеяться, но всё же неуверенно приглашаю Хакса на ужин. Он соглашается, надеясь сгладить с моим дядей все острые углы. Потом я поднимаюсь наверх, чтобы переодеться, а Бен, сунув руки в карманы, как бы между прочим, входит в мою спальню и прислоняется к стене.       — Он милый, — настаиваю я, суетясь в поисках юбки и блузки. — То есть, он пытался вроде как «отвалить» от меня.       — Держу пари, он очень пытался. Потому что вполне может угодить за решётку. — Бен складывает руки на своей широкой груди. — Что ж, ему следует продолжить в том же духе и постараться для меня ещё больше.       — А тебе разве не надо писать книгу?       Бен усмехается.       — Не сейчас. Издатели дали мне время. И меня больше беспокоит, что моя племянница-подросток подцепила парня из университета.       Краснея, я начинаю укладывать свой наряд на кровать.       — Мы не… занимались этим.       — О, прекрасно!       Бен оставляет меня переодеваться в одиночестве. Когда я спускаюсь вниз, он уже стоит у плиты и оглядывается на меня. У него снова собраны волосы в пучок и выглядит он… э-э… вполне даже неплохо. Я пытаюсь как-то спрятать уши, пока они окончательно не покраснели, и не сдали с потрохами мои странные мысли.       Бен жестом приглашает меня присоединиться к нему. Я подхожу к кухонному столу и улыбаюсь, когда вижу ингредиенты для рататуя — нашего любимого блюда.       — Знаешь, как его готовят? — спрашивает Бен, расплываясь в улыбке.       — Неа. Родители мало готовили.       — Вот как! — произносит он, наливая масло в сковородку. — Твоя мать была ленивой задницей, но оправданий для папаши быть не может. Хочешь порезать перец с кабачками?       Я нарезаю всё это тоненькими кружочками, как того хочет Бен. Он справляется с остальными овощами гораздо быстрее, нарезая их кубиками, и мне лишь остаётся зачарованно за этим наблюдать. Он умеет готовить — кто бы мог подумать? Я стараюсь быть хоть немного полезной: накрываю на стол и приношу напитки. По радио играет одна из нежных песен Синатры, а по телевизору эхом разносится смех какого-то ситкома.       Бен ставит блюдо в духовку, и после того, как устанавливает таймер, моет руки. Я сижу с телефоном за кухонным островом и чувствую, как его пальцы обхватывают мою миниатюрную руку и мягко тянут к себе. Я поднимаю взгляд и смотрю в его тёмные глаза.       — Потанцуй со мной, — шепчет он, улыбаясь.       Я улыбаюсь ему в ответ.       — Я не умею.       — Не страшно. Пригодится с твоим этим мальчиком-зайчиком.       Он снова тянет меня к себе, и я соскальзываю со стула. Положив мой телефон на стол, Бен обходит меня и становится напротив, обнимая за талию. Я слабо улыбаюсь под его пристальным взглядом, когда он кладёт мою руку себе на плечо и переплетает свои пальцы с моими. Он просто охренительно высокий, и я чувствую, что он мог бы надавить на меня и поцеловать, но я отгоняю от себя эти мысли.       Мы медленно покачиваемся в танце на кухне, не говоря друг другу ни слова. Бен приподнимает бровь и ухмыляется.       — Ты пока даже не отдавила мне ноги, — мы начинаем кружиться, от чего у меня перехватывает дыхание. — Можешь положить голову мне на грудь, если не хочешь смотреть на меня.       — Да ладно. Я просто присматриваю за тобой, если вдруг Арми зайдёт.       От Бена приятно пахнет. Резкий запах отбеливателя выветрился, и я улавливаю аромат его одеколона, который отдалённо напоминает мне о доме. Он легонько подталкивает меня щекой в висок, чтобы я положила голову ему на грудь, и прижимается ко мне. Моё сердце чуть ли не кульбиты выписывает, и я не понимаю, какого чёрта со мной происходит.       Я слышу его вздох.       — Так хорошо. Ты заставляешь меня думать о Кире.       Я киваю, с трудом сглатывая. Кто бы сомневался! Он скучает по своей сестре. Бен утыкается носом в мои волосы и снова вздыхает, и я понимаю, что он думает о маме. Закрыв глаза, я прижимаюсь к нему, желая почувствовать в нём хоть какую-то частичку отца. Я так скучаю по ним и хочу, чтобы они вернулись.       Раздаётся звонок в дверь. Я резко вздрагиваю и отскакиваю от дяди. Мне следует держаться от него подальше, поэтому я спешу открывать дверь. Ладно. Всё нормально. Меня нисколько не привлекает мой дядя.       На пороге стоит Хакс в сером свитере и тёмно-синих джинсах. Он подстриг бороду и уложил свои рыжие волосы. Улыбнувшись ему, я приглашаю его войти, а он наклоняется ко мне, чтобы сперва поцеловать. Зайдя внутрь, он проводит кончиками пальцев по моей спине, и я вздрагиваю от удовольствия, но ощущения не такие, как с Беном.       — Вот дерьмо, — смеётся Хакс, — твоя шея — это просто жесть!       Я поспешно пытаюсь прикрыться.       — Прости… у меня нет тоналки, чтобы всё это замазать.       Прежде чем он успевает ответить, в комнату врывается Бен и пожимает Арми руку, натянуто улыбаясь и спрашивая у него идентификационную карту. Я закатываю глаза, глядя, как Хакс протягивает её, а Бен при этом начинает ржать.       — Тебе двадцать два? — уточняет Бен.       — Двадцать два?! — повторяю я. — Ты же сказал, что тебе двадцать!       Арми робко пожимает плечами.       — Да какая разница?       Ох! Меня это начинает бесить, и я знаю, что Бен хочет, чтобы он убрался поскорее. Я закатываю глаза и машу Хаксу в сторону кухни, пока мой дядя отвлёкся. Бен кладёт карту на кухонный остров, и я замечаю, что он положил на стол ещё и ножи. Я стараюсь при этом не напрягаться.       Хакс слегка подталкивает меня локтем.       — Рей, мне очень жаль. Ты просто… ты мне очень нравишься.       Я не обращаю на него внимания. Бен достаёт из духовки рататуй, раскладывает на троих и садится по другую сторону от меня. На вкус получилось даже лучше, чем в ресторане, и я проглатываю свою порцию прежде, чем Хакс успевает съесть половину своей, выковыривая кусочки кабачков. Кто не захочет кабачки? Здесь всё так хорошо сочетается — настоящая домашняя еда.       Бен посматривает на Хакса.       — Есть какая-то особая причина тому, что ты таскаешься за старшеклассницами?       Хакс чуть не давится и качает головой.       — Я… нет… Финн — мой друг с детства…       — Рей шестнадцать, — перебивает Бен и доедает остатки рататуя, бросая на Хакса скучающий взгляд. — Ты в курсе, что ей шестнадцать. Нравится гоняться за детишками?       Я поворачиваюсь, натянуто улыбаясь.       — Слушай, Арми, хочешь взглянуть на дом? Может это не так уж и занятно, но… я всё тебе здесь покажу, а Бен… — я бросаю на него многозначительный взгляд, — может остаться здесь.       Хакс хватается за эту возможность, и я, засунув в рот последний кусок рататуя, иду за своим парнем. Бен не оборачивается и не смотрит нам вслед.       Мы проходим по коридору мимо спален и заходим в мою. Войдя внутрь, Арми осматривается и закрывает за нами дверь. Он целует меня в губы, обнимая за талию, а я целую его в ответ, чувствуя помидорно-кабачковый вкус.       Подойдя к кровати, я нетерпеливо притягиваю его к себе. Мы шикаем друг на друга и смеёмся, когда постель начинает скрипеть, и он хватает меня за бедро, чтобы я могла поудобнее улечься. Дёрнув его за свитер, я целую Арми, но перед глазами предательски мелькает Бен.       — Можем пойти ко мне, — шепчет Хакс. — Останешься на ночь… Закажем пиццу, выпьем…       Я обвиваю ногами его бёдра. — Придётся бросить Бена. Он бывает таким странным.       — Не, ты его племянница и он делает то, что должен. — Арми со стоном целует мой подбородок. — Чёрт, ты такая горячая. Твоя школа где-то недалеко отсюда? Машиностроение, верно?       Он прижимается ко мне бёдрами, и на его вопрос я могу только кивнуть. Хакс тяжело дышит мне в шею и едва шевелится, чтобы кровать не скрипнула. Я всё жду, когда Бен ворвётся и начнёт орать, но этого не происходит. Мы ласкаем друг друга до тех пор, пока не достигаем оргазма так же, как в прошлую ночь, кряхтя и постанывая. Мне становится хорошо… но я чувствую себя мерзкой.       После мы поднимаемся и проводим себя в порядок. Арми целует меня в лоб и говорит, что я очень горяча. Мы выходим из комнаты и спускаемся вниз, и мне даже удаётся выдавить из себя улыбку, увидев Бена.       Он сидит на диване и смотрит фильм «Уцелевшая» с бокалом вина, небрежно махнув Хаксу на прощанье, а я украдкой целую его у двери. Я смотрю ему вслед и вздыхаю. Чувствуя, что сильно нравлюсь ему, я всё же не могу избавиться от неопределённости. То, что мы делаем — неправильно.       — Рей, чем вы там занимались?       Я оборачиваюсь и смотрю Бену в спину. Сам же он не удосужился повернуться, продолжая потягивать вино.       — Ничем. Просто посмотрели мою комнату, — безразлично отвечаю я.       — Я слышал, как кровать скрипела.       Комната кажется вдруг маленькой и тесной, и мне становится стыдно. Я обхватываю себя руками и пытаюсь что-то пролепетать в своё оправдание.       Бен оборачивается на меня с самодовольной и понимающей улыбкой. Затем делает ещё глоток вина и встаёт, глядя в телевизор. Тихая мелодия Синатры всё ещё парит в воздухе, когда он неторопливо подходит ко мне и допивает остатки вина, а после засовывает руку в карман.       — Что? — шепчет он. — Стыдно?       Я прижимаюсь к двери.       — Н-нет. Мы просто осматривали дом. Может мы сядем?       Бен поднимает брови, держа бокал кончиками пальцев.       — Под музыку не посидишь особо.       — … Мы слишком много сегодня стояли.       — Вот как, — он протягивает руку и поворачивает засов, а потом склоняется надо мной, выдыхая мне прямо в лоб. — Нравится сидя и стоя?       Твою мать. Я тупо смотрю на его грудь и едва в состоянии кивнуть. Бен что-то напевает себе под нос и проводит кончиками пальцев по моему бедру. Он всё знает. Он слышал мои всхлипы и стоны Хакса, и знает, чем мы друг с другом занимались. И я готова умереть прямо сейчас.       Бен целомудренно целует меня в щёку.       — Спокойной ночи, Рей. И будь осторожна.       Затем он оставляет меня одну у двери, и я не знаю, что тут можно сказать или сделать. Вот чёрт.