Петрикор / Petrichor

      Роуз и Финн думают, что это крайне забавно — взять и выпнуть меня из машины прямо на подъездной дорожке у дома моего дяди. Остаться совсем без друзей мне не особо хочется, поэтому я закатываю глаза и нехотя соглашаюсь с этими придурками. Правда, во время ланча они стали извиняться и спрашивать меня об Армитаже и о наших с ним «планах».       — Бен настоял пригласить его домой, — говорю я, кусая пиццу. — Офигеть, я по-прежнему ему нравлюсь.       Роуз поднимает брови и начинает хихикать, когда Финн покусывает ей ушко. Ох! Она легонько шлёпает его, и Финн, улыбаясь, откидывается назад и обращается ко мне.       — Он неплохой парень, — говорит Финн, пожимая плечами. — А ещё, Рей, он считает, что ты клёвая.       — Прикольно, — мямлю я.       В остальном учебный день проходит так, что хоть со скуки подыхай. Познакомившись с Финном, мы с Роуз обрели новый круг общения с чуть ли не каждодневными тусовками, и я не пойму, как к этому относиться. Они приглашают меня на вечеринку в ближайшие выходные, а я, улыбаясь, пожимаю плечами в ответ. Бен уж точно не обрадуется, если я снова припрусь домой вдрызг бухая.       Роуз подбрасывает меня до дома. Я машу ей на прощанье и иду по гравийной дорожке к крыльцу, где на стуле сидит Бен. С трудом шагая вперёд, я замечаю у него косяк между пальцами и хмурюсь. Он ведёт бровью и выключает ноутбук нажатием кнопки.       Прикид у него что надо: серые спортивки, зелёная футболка с надписью «Йеллоустоун»; чёрные волосы собраны в хвост. Он делает затяжку и кивает в мою сторону.       — Как дела в школе?       — Нормально, — я складываю на груди руки и вскидываю голову. — Как травка?       Бен медленно растягивается в улыбке.       — Чертовски забористая, — произносит он и выдыхает серебристый дымок, прикрывая глаза. — Если хочешь есть — лазанья в холодильнике.       Ещё бы я не хотела есть! Когда такое было? Я показываю дяде поднятый большой палец и иду в дом, чтобы наконец-то перекусить.       Мне до сих пор дико стрёмно, что Бен услышал тогда, как мы с Арми «дурачимся». Сегодня вечером я собираюсь пойти к нему в гости, но немного беспокоюсь, как на это отреагирует дядя. Даже не знаю почему. Какого черта я так запариваюсь? Чего тут такого? Я же подросток, а чем ещё заниматься подросткам?       Спустя минут пять, уминая холодную лазанью, я начинаю чувствовать себя виноватой. И снова не понимаю почему. Такое ощущение... Будто я каким-то образом предаю Бена.       Он заходит в дом с ноутом, а я тем временем сижу на диване и смотрю телик, между делом отправляя Арми сообщение, что мы встретимся не сегодня вечером, а в четверг. Хочу, чтобы прошло хотя бы пару дней, и у Бена улеглись страсти. Арми соглашается и просит меня прислать ему «голые» фотки. Я пялюсь на СМС-ку и покусываю щёку. Идея, конечно, так себе... Но мне хочется ему понравиться, поэтому...       Не успев и глазом моргнуть, из моих рук вырывают телефон. Бен, потягивая виски, отворачивается и держит его так высоко, что мне не дотянуться. Я прыгаю вокруг него, краснея как рак, и пытаюсь выхватить мобилу.       — Отдай! — требую я.       — Только не говори, что ты ему тут обнажёнку шлёшь, — вздыхает Бен. — Это же почти детская порнушка.       — Я не ребёнок!       — Кажется, мы это уже обсуждали, — он поворачивается спиной, снова отгораживаясь от меня. — А, ну да! Ты ж тогда была обдолбанная! В любом случае, до конца следующего года ты — ребёнок, дитя моё.       Злая, как чёрт, я хватаю его за руку и кусаю. Бен изумлённо охает и, пользусь его ступором, я стаскиваю у него телефон. Сбежать мне не удаётся — Бен тут же ловит меня за запястье. Мы валимся на подлокотник дивана, сцепившись руками и ногами, и Бен оказывается на мне. Диван со скрипом сдвигается на пару сантиметров.       Я визжу и смеюсь, пряча телефон за спину.       — Прекрати! Прекрати!       В гостиной, окутанной темнотой, Бен становится на колени у меня между ног и щекочет мне бока, запуская пальцы под блузку. Я вскрикиваю, извиваясь, когда он наваливается на меня всей тушей, прижимая к дивану. От его тёплого дыхания с нотками алкоголя у меня бегут мурашки.       — Куда это ты собралась, м? — шепчет он мне, поддразнивая. Я пытаюсь дёрнуть его за футболку, но он сжимает мои запястья своей огромной лапой и удерживает руки у меня над головой. — Ну уж нет, этого я не потерплю. Будь умницей со своим новым папочкой.       Я смотрю за его плечо в окно и вижу, что солнце уже село, окутав нас и окружающий лес чернильной тьмой, а телик мерцает повтором какой-то старой комедии. Бен пыхтит мне в ухо и тянется рукой под поясницу. Я наблюдаю, как его бёдра двигаются у меня между ног, и чувствую тепло чего-то твёрдого. Мои щёки начинают пылать.       — Ты мне не папочка, — бормочу я ему в плечо и снова начинаю выгибаться — только лишь для того, чтобы устроиться поудобнее. Ну, или я пытаюсь убедить себя в этом. Мои джинсы трутся о клитор, и я чувствую, как у Бена пульсирует член...       Он смеётся, вытаскивая телефон из моих рук.       — Нет?       Я мотаю головой, и он протягивает руку, чтобы положить мобильник на край стола.       — Почему нет?       Движение Бена снова создаёт между нами трение. Я прикусываю нижнюю губу и пожимаю плечами в ответ на его вопрос, ощущая лёгкое покалывание от удовольствия, проникающее в моё тело. Пятки упираются в подушки дивана, и я слегка приподнимаю бёдра, чтобы снова почувствовать его слишком уж явную и крепкую эрекцию, выпирающую сквозь одежду. Сердце на мгновение замирает. Он что, возбуждён?       Я прочищаю горло, но голос всё равно срывается.       — Он никогда не брал мой телефон.       — Поэтому ты такая избалованная негодница?       — Я не негодница, придурок, — раздражённо фыркаю я и выворачиваю запястья. — Блять, у меня ещё куча дел, отпусти!       Бен начинает смеяться.       — Это какие? Отправить этому мудиле себя голышом? — прекратив улыбаться, он сжимает мой подбородок, чтобы я смотрела в его тёмные глаза. — Больше никаких подобных фоток, Рей. Он будет использовать их как компромат.       Мои руки обмякают. Хм... И правда. Я читала о всякой порно-мести, да и Армитажа я толком ещё не знаю. Но всё-таки закатываю глаза и напрягаюсь, когда Бен снова тянется за моим телефоном. Он отпускает мои запястья, и я начинаю ёрзать под ним, поворачивая голову, чтобы узнать, чем он там занимается.       У него в доступе мои сообщения и он, блять, конечно же пишет Арми. Я визжу и пинаюсь, пока он строчит что-то типа: «Это дядя Рей и я убью тебя, если ты ещё раз попросишь её сфоткаться нагишом». Я так зла, что мне хватает сил перевернуться на живот и схватиться за подлокотник. Но чёртов Бен обнимает меня за талию и тащит обратно под себя.       — И ещё, — протягивает он, печатая одной рукой, — перестань дрючить мою племянницу. Спасибо, Арчи.       — Он!.. — лопочу я. — Мы не!..       Бен швыряет мобильник через всю комнату (спасибо тебе, господи, за противоударный чехол) и обвивает мои руки. Щёлкнув языком, он устраивается поудобнее прямо у моей задницы. Хорошо, что он не видит моего лица, потому что я лежу с выпученными глазами, явно чувствуя его стояк.       — Я знаю, чем вы занимаетесь, Рей, — шелестит он мне на ухо. — И я прекрасно тебя понимаю. Парень из универа обращает на тебя внимание? И он такой клёвый, да?       Я сжимаю кулаки вместе с пальцами Бена. Да. Откуда он знает? Я робко киваю, и он вздыхает. А, ну понятно... Мама. Но мама с папой были ровесниками, и что с того? Если только он не имеет в виду По Дэмерона, с которым у мамы, вроде как, была интрижка. И Арми не такой уж и старый.       — Ага, поначалу они все такие, — произносит Бен. — Он пригласит тебя к себе, напоит... а тут и пестики с тычинками подоспеют.       — Ну я как бы не собираюсь с ним трахаться, — я пялюсь на свои руки, обхватываемые ладонями Бена, и пихаю его в пах. — И мне не десять. Я в курсе, что такое секс, дурачок. Хватит уже о «пестиках и тычинках».       Бен смеётся и толкает меня в задницу в ответ.       — А, ну окей. Он собирается тебя трахнуть, а ты не собираешься от этого кайфануть. Но он поработает над этим: помастурбирует, чтобы ты не сдрейфила. Так нормально?       Я с силой отталкиваю его бёдра, злясь на реакцию. Дядя начинает рычать, схватив меня за джинсы своими цепкими пальцами, и пылко давит членом на мою задницу. Сердце колотится: я двигаю бёдрами, теперь уже откровенно раздразнивая его, вместо того, чтобы просто поиграться. Я только хочу знать, окончательно ли я спятила. Вот и всё.       Да, я однозначно это чувствую. Бен замирает, когда я снова начинаю двигать бёдрами, выгибая спину, чтобы потереться о всю длину его ствола. Я дышу, уткнувшись в диванные подушки под доносящийся в паре метрах от меня смех из ситкома. Чёрт! Какого хрена я делаю?       Бен обвивает длинными пальцами моё бедро. Он помогает мне, да, помогает. И от этого кожу покалывает от наслаждения.       — Вам дали домашнее задание? — шепчет он. Его рука скользит под моим бедром к ширинке. — Что вам задали? Может, помочь?       Я застенчиво киваю с колотящимся сердцем.       — Э-э... математику и историю. Арми хотел, чтобы я пришла.       Бен расстёгивает мои джинсы и стаскивает их с задницы. Они слетают с лодыжек и падают на пол, а затем он снова склоняется над моей спиной и проводит кончиком носа по волосам. Он просто огромный. И тяжёлый. Сейчас я ощущаю реальное давление его члена, и мне становится стыдно.       — Вот как? — задумчиво произносит Бен. Он опускает руку мне между ног, и я начинаю трепетать от прикосновений к моей киске. — Передай ему, что твой папочка сказал: «только через мой труп».       Он дразнит меня, проводя подушечкой среднего пальца вниз по влагалищу через ткань трусиков. Всхлипнув, я дёргаю бёдрами, но Бен продолжает это делать. Я снова двигаю задницей по его паху, чтобы почувствовать его длину и потереться о её тепло прямо у самого входа. Найдя подходящее положение, я начинаю ёрзать ляжками.       — Ты мне не папочка, — повторяю я.       — Нет? По-прежнему дядя Бен? — спрашивает он, неторопливо лаская меня. — Я хочу, чтобы ты называла меня папочкой и вежливо отпрашивалась у меня увидеться со своим парнем.       Я зарываюсь лицом в подушку, чтобы скрыть румянец.       — Нет.       Бен опирается на бок, мы лежим лицом к телевизору, и я вижу, как его средний палец проходится по моему голубому нижнему белью. Другой рукой он берёт меня под голову и целует в висок.       — Тогда ты останешься здесь и будешь с папочкой смотреть всякие передачки, — воркует он, обведя клитор, и я поджимаю пальцы на ногах, сильно прикусив нижнюю губу. — Можем поиграть, пока ты не научишься хорошим манерам.       Поиграть. О боже. Я разрываюсь между диким возбуждением и желанием проблеваться. Эмоции переплетаются вместе, погружая меня в бездну тошнотворного чувства стыда, и я моментально на это подсаживаюсь. Оно жжёт мне кожу, проникая в голову, и мне это нравится. Это же мой дядя. Мы родственники. Но мне с ним так хорошо...       Во рту всё пересохло, и я пытаюсь проглотить ком в горле.       — Что значит «поиграть»?       Бен неторопливо целует меня в волосы и дразнит клитор кончиком пальца без всякой спешки.       — Только то, что мы делаем, — он двигает бёдрами, напоминая о своём стояке. — Или что-нибудь ещё.       У меня звонит телефон, и я тут же вырываюсь из охватившего безумия. Повернув голову, я смотрю на мобильник и вижу, как Бен берёт его и протягивает мне. Я сразу напрягаюсь от высветившегося «Арми» на экране.       Бен целует меня в щёку.       — Ответь, Рей. Не стоит быть грубой, — он посмеивается, касаясь моего подбородка, и, видимо, думает, что отпустил уморительную шутку.       — Я не буду отвечать! — огрызаюсь я. — Не... не сейчас уж точно.       — Оу... А почему нет? — Он убирает руку, и я слышу причмокивающие звуки. — Боишься, что он меня услышит? — Его средний палец скользит по моим трусикам сквозь влажные и припухшие складки. Всхлипнув, я хватаю Бена за руку. — Или боишься, что он тебя услышит?       — Дядя Бен... — мои веки начинают подрагивать, пока его палец блуждает по мягкой плоти, и я сжимаю его руку. — Что ты делаешь?!       Я раздвигаю ляжки шире, чувствуя, как он погружает кончик пальца глубже, поглаживая клитор. У меня дрожат ноги, когда костяшки его пальцев сгибаются под моей ладонью именно там, где нужно. Блять, да. Почти как «играться» с Арми, только в миллион раз круче. От жгучего удовольствия всё внутри сжимается.       Бен крепко меня держит, когда я ёрзаю и трусь задницей о его член. Он пару раз резко втягивает воздух и начинает меня передразнивать.       — Дядя Бен! — выдыхает он мне на ухо. — Ты играешь с моей киской, дядя Бен?! Я никогда не занималась такими гадкими вещами! — он толкается в мою задницу, даже не утруждая себя сделать это незаметно. — Ты когда-нибудь мастурбировала о подушку? Кусала пальцы, чтобы никто не слышал, как ты кончаешь?       Мои уши горят. Господи Иисусе. Я чуть киваю, и Бен зажимает мне рот ладонью, чтобы я не пикнула. Переместившись, он почти ложится на меня и слегка толкает коленом между ляжками, чтобы раздвинуть их. Он прижимает меня собой, одной рукой приближая меня к оргазму, а другой вцепляясь в подушку дивана.       За окном танцует дождь, превращаясь в ливень. Я мимоходом бросаю на него взгляд, а Бен что-то шепчет и целует меня в шею. Диван поскрипывает от наших движений, и я охаю в ладонь Бена, откровенно елозя на его пальцах. Он переплетает их с моими, и я направляю его туда, где мне больше всего нравится.       — Ты всё ещё хочешь увидеться со своим парнем? — шепчет он, охлаждая дыханием влажный поцелуй на моём горле. Я качаю головой, лихорадочно дыша в его тёплую ладонь. — Я в этом не уверен, — губы касаются моей шеи. — Я убью его, если он снова посмеет прикоснуться к тебе.       От голоса Бена сердце замирает, несмотря на то, что это голос моего дяди. Я продолжаю тереться о пальцы и думаю о том, что ещё чуть-чуть и его член будет у меня внутри, и через несколько минут я со сдавленным воем кончаю в его тёплую ладонь. Оргазм настолько сильный, что я почти кричу, и Бен погружает в меня средний палец, чтобы почувствовать сокращение мышц.       — ...Ебать! — вырывается из него, и он начинает засаживать палец глубже, пока пульсация не утихнет и я не перестану извиваться. — Блять, это чертовски охуенно.       Словно в тумане в голове проносится мысль, что у меня внутри палец Бена, весь во влаге, но я слишком устала, чтобы об этом беспокоиться. Он обсасывает палец и чертыхается, а потом резко толкает меня на живот и становится на колени сзади. Я слышу, как шуршит ткань и следом раздаются хлюпающие звуки влажной кожи, и я понимаю, что он дрочит. Покраснев, я взвизгиваю, когда он задирает мои бёдра так, что задница зависает в воздухе. Тяжело дыша, Бен стягивает мои трусики до колен, и стонет.       — Блять, да, — пальцем он проводит по моим губам, прежде чем медленно засунуть внутрь, надавливая на стенку влагалища, чтобы было лучше видно. Я хнычу от столь непривычного положения. — Рей, сколько в тебе поместится пальцев?       — Два, — хриплю я с непривычки.       Второй палец присоединяется к первому. С Беном я ощущаю наполненность, гораздо более приятную, чем от своих собственных пальцев, которые намного меньше. Он медленно ими двигает и быстро теребит член, резко вздыхает и мычит.       — Охуеть, два пальца, — стонет он. — Два, сука, пальца. Какая же тугая киска... — я насаживаюсь на всю их длину взад и вперёд, а он лишь забавляется, делая вид, что ему больно. — Ты трахаешь себя моими пальцами?       — ...Да, — бормочу я. — Это офигенно.       — Давай, кончи, — звуки скольжения затихают, и он кладёт руку мне на задницу, чтобы направлять меня. — Потрогай себя и кончи.       Я тянусь к клитору, делая то, что говорит Бен. Его дыхание успокаивается, и он что-то шепчет, скорее себе, чем мне. Его пальцы, кажется, нажимают туда, куда нужно, и я убираю руку, удивлённо поскуливая от того, насколько быстро нарастает напряжение. Оно скручивает моё нутро, обволакивая до самой глубины, и я изо всех сил пытаюсь не заорать.       Бен дёргает меня за волосы, задирая подбородок.       — Скажи моё имя. Скажи его.       — Бен! — произношу я, хватая ртом воздух. Зарывшись лицом в подушки, я зажмуриваю глаза. — Д-дядя Бен... я сейчас...       — Кончишь на моих пальцах? — он чертыхается и охает. — Я кончу на эти миленькие голубые трусики, и ты пойдёшь в них в гости к своему дружку. Поняла?       Я поспешно киваю и матерюсь, потому что у меня едет крыша от оргазма. Сначала это сковывает, словно тиски, а потом начинает пульсировать глубоко внутри до самого конца. Я матерюсь всё громче и громче, и на самом пике удовольствия еле выговариваю: «Бен... Дядя Бен... Папочка». В какой-то момент я начинаю кричать, но не знаю, что именно.       Бен натягивает на меня трусики, пока я кончаю, и тёплая влага брызжет мне на поясницу. Член касается кожи, пока он выжимает всю сперму до последней капли мне на нижнее бельё, как и обещал. Головка теребит половые губы моей пульсирующей киски.       С минуту мы оба пытаемся отдышаться. Я медленно прихожу в себя и широко распахиваю глаза, когда разум ко мне вновь возвращается. О боже.       Бен выдыхает и снова стягивает с меня трусики, на этот раз полностью. Он встаёт, и я слышу, как он поправляет спортивки. С трудом сглатывая, я опускаю бёдра и сворачиваюсь в клубочек.       — Кстати, как лазанья? — спрашивает он промежду прочим и укрывает меня синим одеялом. — Я был под кайфом, когда её готовил.       — Вкусная. Я съела большой кусок, — поизношу я, пряча лицо.       Он целует меня в макушку — единственное место, которое не спрятано под одеялом.       — Хорошо.       Я замечаю, как он засовывает трусики в карман.       — Хочешь пить?       — ...Нет.       Бен выходит из комнаты, словно ничего не происходит, но я лишь молча начинаю впадать в панику, забаррикадированная в одеяле до тех пор, пока он не возвращается и не поднимает меня с дивана вместе с одеялом и прочими причиндалами. Меня чересчур ошеломляет этот жест, что я даже не в состоянии жаловаться или отпускать язвительные реплики.       Мы поднимаемся на второй этаж и идём по коридору в его спальню. Он толкает локтем дверь, откидывает покрывала и кладёт меня на край кровати так, будто я фарфоровая, и начинает меня раскутывать. Я лежу на спине со скрюченными руками и ногами, как у дохлого паука, полностью в его распоряжении, а он смотрит на меня и улыбается.       — Посмотри на себя. Ты слишком напряжена, — чёрные волосы Бена выбиваются из хвостика и свисают на его бледное лицо, а я не могу понять нравится мне это или до жути пугает. Он обхватывает ладонью моё колено, и я начинаю нервничать. Его улыбка становится шире, как будто ему доставляет удовольствие моё волнение. — Совесть не мучает?       Я киваю. Бен встаёт между моими коленями и снимает с меня блузку с бюстгальтером, оставляя лежать на синем одеяле полностью обнажённой. Я чувствую, как неистово колотится сердце, будто сейчас начнёт выпрыгивать из груди, как в мультиках.       Тёмный взгляд Бена скользит по моему телу, задерживаясь на трясущихся руках. Ветер грохочет по окнам, и дом окутывает ночь. Я чувствую, что замерзаю.       Бен снова улыбается, забираясь на скрипучую кровать, а я отползаю на локтях к подушкам, глядя на него широко раскрытыми глазами, и чувствую, что тут что-то не так. Он молчит, а я дышу, как загнанная лошадь.       Он подкрадывается ближе, и мне уже совсем некуда деваться — я съёживаюсь под его нависающей тенью. Окна дребезжат от завывающего шквала ветра и ливня, бьющего по стёклам. Он стоит на коленях между моими ляжками и опирается руками о кровать по обе стороны моей головы. Я в клетке.       Его карие глаза смотрят оценивающе. Он явно о чём-то думает.       — Хочешь раскрою один секрет? — шелестит он.       Я киваю. Мои ладони потеют, и я крепко сжимаю простыни.       Он ложится на меня, опираясь на руки. Я не могу унять дрожь, когда Бен нежно целует меня в губы, и за пару секунд поцелуй становится глубоким и настойчивым. Пальцами я касаюсь его груди и жадно целую его в ответ. Он офигенно целуется, гораздо круче, чем Арми, и уж точно лучше, чем я. Поэтому я стараюсь держать марку.       — Меня совесть ничерта не мучает, — произносит он, осыпая поцелуями мой рот.       — ...Совсем нисколечко?       — Не-а, — Бен присасывается к моей шее, покусывая кожу. — Я думал о тебе и твоей мягкой сладкой киске и дрочил.       — Я тоже думала о тебе, когда была с Арми. И это довольно пиздецово, — говорю я, посмеиваясь.       — Угу. Поэтому нет смысла оставаться у него на ночь.       Мы снова целуемся, и на этот раз я обнимаю Бена за шею. Он стонет мне в рот и тянется вниз, чтобы снова запустить внутрь палец, трахая меня им так, чтобы я улетела от оргазма. Широко раздвинув ноги, я кончаю, пока он оставляет засосы на шее. Буду во всём винить Арми.       Наконец, меня окутывает дрёма, и я сворачиваюсь калачиком в объятиях Бена. Сквозь сон я слышу какие-то шумы, доносящиеся из подвала, но он целует меня в лоб, и я снова засыпаю.