Хроники Долгой Ночи

      Прекрасные, пока ещё зеленые луга полей, лежащих между горами Глаз Унферта и Великим Зачарованным Лесом, всегда радовали взор Михаэля. Они были полны быстрых ручьев, текущих, словно медленная и мелодичная песня, невысоких холмов, лишь изредка изуродованных дорогами, вдоль которых до сих пор лежали кости воинов так и королевства Эрнедон, так и княжества Унферт.       Лишь сейчас, на удивление самого Михаэля, большую часть своей жизни прожившего в военное время, стало тихо. Ни битв, ни провокаций княжества — ничего из того, что заставило бы его беспокоиться, не происходило. И сейчас он, здоровый, молодой и красивый крон-принц, едет в свои земли, с самой красивой на его взгляд женщиной. Его не волновало то, что она вдова Родана, он думал, что она чиста, да и такая красота, по его мнению, прощала все её прошлые грехи.       Они покинули Загорье три недели назад и сейчас уже приближались к замку Боле, до которого осталось не более двух дней пути. Замок Бэйла, Амбор, они миновали пару дней назад, но не стали утруждать лорда Рэндэла своим присутствием.       Смотря на Антею, влюбленный по уши Михаэль не переставал улыбаться. Ему нравилось в ней всё: маленький, аккуратный нос, длинные ухоженные волосы, пухлые губы и фигура молодой девушки. — Что читаешь? — обратился к Антее Михаэль, видя, как она уже пару дней читает толстый фолиант. — Историю дома Боле, не уж то ты не узнал этот трактат? — с улыбкой ответила Антея, которой, кстати, тоже нравился Михаэль, лишенный злобы и мании величия, на её взгляд. — Ну конечно, же, я так, тему для разговора искал, — с улыбкой выкрутился Михаэль, наполнив свой кубок медовухой, захваченной из разоренного лагеря Родрика.       Он снова стал любоваться Антеей, аккуратно, тоненькими пальчиками переворачивающей лист за листом. — Я слышал, что Бэйл Рэндэл обзавелся малышом-бастардом… — спокойно начал Михаэль и Антея, закрыв книгу, обратила на него внимание. — В смысле? Почему я об этом ничего не знаю? — соврала Антея, которую взволновали новости о её сыне. — Ну, наверное Бэйлу стыдно перед тобой. Многие знают, насколько ты дорога ему, и как он лелеет мечты о тебе. И тут — сынок-бастард. Хотя уже не бастард, конечно… — В смысле? — ещё раз, радуясь в душе, спросила Антея. — Из письма моего дяди, короля Балерна, я понял, что он без раздумий ответил согласием на просьбу своего десницы. Теперь у Бэйла есть наследник, как я понял, малыш Брюс Рэндэл. Благородно конечно, что Бэйл взял себе своего сына от какой-то пастушки и даже узаконил его, но это глупо, натерпится же он с ним… — закончил свои рассуждения Михаэль. — Почему обязательно пастушки? — возмущенно спросила Антея. — Вдруг дочь богатого купца, дочь мелкого или даже крупного лорда? — Ну конечно… — с усмешкой ответил Михаэль.       Карета их резко остановилась — за окном забегали солдаты, по силуэтам их было видно, что бегут они вперед по дороге, обнажив свое оружие. В окно постучались — Михаэль незамедлительно открыл дверь, как вдруг солдата, стучавшего к ним, в шею поразила стрела и тот упал, захлебываясь собственной кровью. — Сиди тут, нас кто-то атакует! — скомандовал Михаэль Антее, схватил меч и щит, выпрыгнул из кареты.       Накрывшись щитом, он быстро пробежал все расстояние от кареты до построенных впереди частей. Впереди, меж двух холмов, расположились лучники, осыпающие пехотинцев Боле градом из стрел. Рядом с ними стояли мечники и копейщики, но из-за высокой, ещё не пожухшей травы и холмов, нельзя было определить их точное количество. Из Загорья с Михаэлем пришли почти восемь тысяч воинов, из отправлявшихся туда пятнадцати. Почти все его войска выстроились на тракте, обнажили свои клинки и достав прочее оружие, готовились к битве. — Что за знамена? — выкрикнул Михаэль, которому было трудно разобрать стяги, поднятые над головами воинов. — Похожи на лося Расселов! — ответил один из лучников, пустивший ответную стрелу в сторону неприятеля. — Похоже все-таки молодой Томас решился повоевать! В атаку! — скомандовал Михаэль и вся беспорядочная масса рванула в сторону пятившихся назад пехотинцев.

***

— Похоже там уже началась жара, — доложил лорд Вейдт Томасу, наблюдавшему за обозом, оставшимся без охраны. — Я слышу, лорд Вейдт, седлайте коня, у нас тут легкая добыча нарисовалась, — приказал Томас и, дождавшись пока пузатый лорд оседлает своего рысака, обнажил меч.       Четыре сотни конников, ожидающих приказа своего короля, с глазами, полными воинственности и надежды, обнажили свои мечи. Томас опустил забрало своего шлема и рванул вперед — вверх на холм. До сражающихся людей лорда Боле с его людьми, выступившими в качестве приманки, было около мили, что позволяло им быстро разорить богатый на вид обоз.       Конники взобрались на холм — высокая трава места доставала до тела лошади, но это не мешало им, конники со всей скоростью рванули с холма на немногочисленную стражу, охранявшую обоз. Многие стражники побросали оружие сразу же, как увидели несущуюся с холма орду конников. Томас не отставал от более опытных конников — его степной конь был резвее многих других лошадей, и, спустившись с холма, Томас в первых рядах врезался в редкий строй защитников.       Он не мог не признать того, что уважал и восхищался Родриком Эрганом, постоянно использовавшим конный таран для своих атак на силы врага. Томас понимал, что до великого, воспетого в песнях рыцаря ему далеко, но хотел хоть как-то быть ближе к нему, встать хотя бы на границе лучей его славы.

***

      Он махнул своим мечом по первому попавшемуся воину — прорубив шлем, меч глубоко вошел в мозг и череп до такой степени, что брызги и кровавые ошметки достали даже несущегося на полной скорости Томаса. Рука его лишь крепче обхватила меч — это был его первый убитый, и он подарил ему уйму адреналина, вскипевшего у него в крови. Он начал рубить налево и направо, вспоминая, что говорили ему учителя, периодически он забывал про пощаду, добивая даже безоружных воинов. — Быстрее, грабьте обоз! То, что не сможем унести, сжечь! — скомандовал Томас, подняв забрало.       Многие воины спешились и, схватив с лошадей мешки, начали набивать их всеми богатствами, что лежали в телегах. Золото, драгоценные камни, сталь, провизия, вина и даже наряды леди Антеи — все находило себе место в мешках рыцарей Томаса. — Милорд, кажется они возвращаются! — заорал Вейдт, перерезав глотку напавшему на него бойцу. — Поджигайте телеги и уходим в лес, к основным силам! — скомандовал Томас, повернув свою лошадь обратно в сторону холма, с которого они пришли.       Поля озарились высокими языками пламени — десятки телег загорелись неимоверно быстро, позволяя конникам Томаса, прикрытым жаром огня, быстро бежать по холму обратно в лес.

***

      Конники, перепрыгнув наваленные перед лесом кучи хвороста, рванули в чащу леса, где, через деревья, просматривался небольшой мост, охраняемый десятками воинов Томаса. Замыкающие конники бросили факелы в хворост, отчего тот вспыхнул, и кавалерия Михаэля Боле, почти догнавшая груженных награбленным добром всадников лорда Рассела. — Суки! — выкрикнул Михаэль, видя, как последние конники исчезают в лесной чаще. — Милорд, надо спасать оставшееся добро… — крикнул один из рыцарей Михаэлю, в глазах которых читалась ярость и страх. — Да, верно, а ты выходит, что просто так повоевали… — обреченно и устало вымолвил Михаэль, развернув своего коня в сторону обоза.

***

      Томас спустился с коня сразу же, как отряд его пересек реку и присоединился к другим, оставшимся в лесу воинам. Солдаты, увидев возвращение своего короля, воспряли духом, а захваченные сокровища еще больше приободрили солдат. — Половину забирайте себе, другую половину я беру для себя и для нашего, общего дела.       Воины с радостью встретили щедрость от своего короля, накинулись на сброшенные в кучу мешки и принялись разбирать захваченные сокровища. Томас даже и не думал забирать золото себе — всё он планировал потратить на покупку кораблей, с которыми ему было бы сподручнее пересекать бассейн Гидры. В Дробеже никогда не было своего флота, пусть он и был крупным торговым городом.       Томас положил шлем рядом с собой и сел на камень, густо поросший травой и зелёным влажным мхом. Наконец-то он отбросил меч в сторону и заметил, как окровавленные руки его дрожали, болели — никогда прежде ему не приходилось убивать, но теперь, когда он встал на путь войны, это придется делать как нельзя чаще. — Это был ваш первый бой? — обратился к Томасу конник, кладущий несколько золотых монет в свои карманы. — Да… — устало покивал Томас, вытирая кровь тряпкой со своих дрожащих рук. — В таком случае, вам нужно бабу, Ваше Величество, — игриво заключил всадник, отчего Томас улыбнулся и, покивав, снова направил свой взгляд на руки. — Я знаю одно местечко, государь. Пока мы тут, можно наведаться туда. Крупная деревня, Заводь Короля, рыбацкие угодья. Там трактир, в котором сам король иногда, бывает, может купите пару пышногрудых красоток в свой гарем. Есть там девушка, рыжая, с сиськами, как моя голова. А стройная! Уххх, наконец-то можно с ней развлечься. — Ты говоришь с королем, солдат, знай свое место! — рявкнул подошедший лорд Вейдт. — Пусть говорит, он меня заинтересовал, — спокойно перебил лорда Томас, убравший свой меч в ножны.       Вейдт покорно отошел обратно к делящим добро рыцарям и конник, вновь войдя во вкус, заговорил: — А пиво там какое! А угощения! Если заведение до сих пор держит старый пройдоха Морант, то за качество угощений я отвечаю вам головой! — Хорошо говоришь, воин! — довольно проговорил Томас, кинув солдату еще одну золотую монету. — А далеко ли до этой деревни? — Да бросьте, час езды по этому тракту, не более!       Томасу хотелось выпить — первое убийство совершенно отняло у него силы и радость, а рассказ конника позволил ему поверить в то, что от этого легко можно избавиться. Он поднялся с камня, потер руками свой измоченный влажным мхом зад и, тяжело вздохнув, произнес: — Ладно, возьми два десятка моих лучших всадников и поехали, сегодня можно пировать! Конник, расплывшись в улыбке, помчал к общей массе, а Томас, оседлав лошадь, стал ожидать их, предвкушая свою первую бурную ночь в таком формате.

***

— Сколько мы потеряли? — в гневе выпалил Михаэль, схватив за шею одного из охранников обоза. — Почти шесть сотен человек, милорд. Мы не ожидали столь стремительного натиска…       В ярости Михаэль бросил стражника в грязь, но не стал его наказывать дальше — он понимал, что стражник сам чудом выжил и не бросил оружие при виде неприятеля. Глаза Михаэля и его воинов слезились от едкого и вонючего дыма, поднимающегося от сгоревших обозов, лишь пару возов уцелело в этой суматохе, да и то, с менее ценными трофеями. — Как я понимаю, золото и украшения они унесли почти все? — задал вопрос Михаэль, увидев на земле покрытую копотью монету. — Да, милорд. Что не унесли — подожгли, лишь бы нам не досталось… — Пошлите весть королю. Пусть знает, что в бассейне Гидры началось восстание.       Михаэль, одернув свой плащ, широкими шагами направился к карете, охраняемой чуть ли не сотней его лучших воинов. Они быстро расступились перед ним, и, войдя в карету, Михаэль вновь воссоединился с Антеей, с тревогой поглядывающей на него и на ситуацию за окном. — Что произошло, лорд Боле? — спросила она тонким, дрожащим от страха голосом. — На нас напали! — резко ответил Михаэль, начав пить вино прямо из горла своего кувшина. — Я поняла, а кто это был? — Глупый, своенравный и в скором будущем мертвый Томас Рассел!